Сьюзен Уиггс – Строптивые девчонки (страница 1)
Сьюзен Уиггс
Строптивые девчонки
Susan Wiggs
WAYWARD GIRLS
Copyright © 2025 by Laugh, Cry, Dream, Read, LLC
All rights reserved
Печатается с разрешения
Издательство выражает благодарность литературному агентству
© М. А. Валеева, перевод, 2026
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Иностранка®
Пролог
19 ноября 2019 года губернатор штата Нью-Йорк Эндрю М. Куомо подписал законодательный акт № S3419/A5494, позволяющий усыновленным детям получить дубликат первоначального свидетельства о рождении по достижении ими восемнадцати лет. Прием заявлений начался с 15 января 2020 года.
– Эвелин… Эверли Мэри Барретт Ласко! – служащий окружного архива за одним из столов вызвал ее.
Эверли изобразила на лице улыбку и поздоровалась с лысеющим молодым человеком, чьи пальцы продолжали бегать по эргономичной клавиатуре. Он по привычке лишь на секунду оторвал взгляд от экрана, но затем откровенно уставился на Эверли. И хотя дни работы в модельном агентстве остались далеко позади, время от времени она все еще сталкивалась с такой реакцией.
– Необычное имя, – заметил он.
– «Эверли бразерс» были маминой любимой группой. А песня «Все, что мне нужно, – просто мечтать» – ее любимой песней, – пояснила она, продолжая старательно улыбаться.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – любезно сказал служащий. Взгляд его тоже заметно потеплел. – Я изучил ваше дело и хочу помочь.
– Спасибо, что согласились меня принять, – Эверли бросила взгляд на табличку на столе, – мистер Харрис.
– Боюсь, у меня для вас не слишком хорошие новости. Записей о вашем рождении не обнаружилось ни в архиве округа, ни в архиве штата.
Сердце Эверли ухнуло вниз, хотя она заранее настраивалась на такой ответ. Собственные поиски тоже оказались безрезультатны. Ей удалось найти лишь измененное свидетельство о рождении, выписанное после того, как ее, новорожденную, удочерили Рой и Ширли Барретт. И в тот момент ее подлинное происхождение оказалось автоматически и навсегда скрыто. Прошлое Эверли было шкатулкой с секретом, пылящейся в неизвестном архиве.
– И больше вы ничего не можете сделать? Возможно, где-то еще существуют записи актов гражданского состояния. А что, если обратиться в другое агентство…
– Вот список всех запросов, которые я сделал. Боюсь, больше нам просто некуда обратиться.
Она просмотрела длинный, на целую страницу, список агентств и организаций.
– Я уже подавала данные в реестр сведений об усыновлении.
– Понимаю, мэм, но это регистрация по взаимному согласию усыновленных детей и биологических родителей, позволяющая облегчить дальнейшее воссоединение сторон. Они не выдают первоначальных свидетельств о рождении.
Он поджал губы и покрутил колесико мышки, листая страницы на экране.
– Ваше свидетельство об усыновлении выдано… похоже, приютом для девочек в Буффало, но он давно закрылся.
– Я в курсе. Я проследила сведения о Сестрах Милосердия до штаб-квартиры, которая сейчас располагается в Астории, штат Нью-Йорк, но у них нет архивных записей. Они попытались перенаправить меня…
– …В базилику Пресвятой Девы Марии Победительницы в Лакаванне, – подхватил клерк. – У них тоже нет сведений, так же как и в других католических благотворительных организациях. Миссис Ласко, ваши усыновители еще живы?
Эверли покачала головой:
– Нет. Они были в возрасте. Оба уже умерли. И прежде, чем вы спросите, родители не скрывали, что удочерили меня. Но они были простыми людьми. Монахини сообщили только, что мать была несовершеннолетней и предпочла скрыть сведения о себе, так что они без вопросов приняли документы, которые им выдали. Им не приходило в голову, что среди них должно было находиться и подлинное свидетельство, выписанное при рождении ребенка.
– В 1960-е было много усыновлений в обход необходимых формальностей. Я бы хотел предоставить вам больше информации, но… Мне жаль.
– Без подлинного свидетельства о рождении я даже не могу получить паспорт. Вам ведь это известно? Мне пятьдесят один год, но я никогда не выезжала за пределы США.
– Вы обращались в Госдепартамент, чтобы они сделали исключение? – спросил чиновник.
– Неоднократно, – подтвердила Эверли. – Они продолжают отвечать, что мои документы не в порядке, как вы и сказали. И настаивают на предоставлении оригинала свидетельства о рождении.
– Возможно, вы появились на свет в другом штате. Процедура усыновления прошла здесь, но место рождения было другим. У нас нет доступа к записям актов гражданского состояния других штатов.
– Я точно знаю, что родилась в штате Нью-Йорк. В больнице Святого Франциска, прямо здесь, в Буффало. Ее снесли в семидесятых, когда построили новый медицинский комплекс.
Он дотронулся до клавиатуры и подвигал мышкой.
– Тогда архивы должны были перевезти. Но, не исключено, в процессе их потеряли, неверно атрибутировали или повредили.
Эверли начала терять терпение. Документ, который она искала, был всего лишь жалким клочком бумаги, но он гарантировал усыновленным равные права с теми, кто рос в родной семье, в первую очередь – фундаментальное право знать правду о своем происхождении.
– Я все это понимаю, но запись о рождении не могла просто исчезнуть. Это немыслимо.
– Я проверил и перепроверил не один раз, – чиновник покачал головой. – Миссис Ласко, я просмотрел все архивы, которые смог найти за март и апрель 1969 года. Но все следы обрываются или заводят в тупик. Мне правда очень жаль.
– То есть, согласно вашим сведениям, я никогда не рождалась, – заключила Эверли. – Меня не существует.
Книга первая. Тогда
Часть 1
Элла Данн, пятнадцатилетняя дочь Джона Данна, проживающего на Механик-стрит, обнаружила в себе склонность водить дурную компанию и ради этого покинула отчий кров. Три недели назад она сбежала из дома и с тех пор работает уличной проституткой. Ее компаньонкой стала другая пятнадцатилетняя девица, Минни Коверт, бездомная, с которой они вместе шатались по улицам. Вчера вечером эти девицы, за которыми велось полицейское наблюдение и которые неоднократно получали предупреждения, были арестованы. Мистера Данна уведомили об аресте, девушкам будет предъявлено обвинение в прогулах школы…
Сегодня днем двух вполне сформировавшихся и смазливых девиц доставили в здание полицейского суда. Это были две прогульщицы. Элла сообщила судье Кинг, что ей пятнадцать лет и два года назад она сбежала из дома и вышла замуж за бездельника по имени Херт, который впоследствии ее бросил. Она проживала в притонах и путалась с дурными мужчинами. У другой девицы, Минни, есть хотя бы одно положительное качество: она не замужем. Обе девушки ради исправления направлены на шестьдесят дней в приют Доброго Пастыря.
Глава 1
Трехногая садовая лестница пошатнулась, когда Морин О’Хара потянулась за яблоком, ловко срывая его с ветки. Отработанным движением она уронила его в длинную холщовую сумку для сбора урожая, надетую накрест через плечо и болтающуюся у левого бедра. В потертом джинсовом комбинезоне и клетчатой рубашке Морин чувствовала себя неуютно, хотя большинство сборщиков фруктов тоже были в рабочей одежде. Впрочем, вряд ли кто-то вырядился в вещи старшего брата. Мешковатая, заношенная до прозрачности рубаха Лиама годилась разве что на тряпки.
Но стоило Морин пожаловаться, как мать отвечала своим любимым вопросом: «Думаешь, у нас денег куры не клюют?», после чего скорбно поджимала губы. Как обычно.
Нет, думала Морин. Это точно не про нас. Среди их знакомых не было богачей. Именно поэтому они с Лиамом собирали яблоки в садах, вместо того чтобы наслаждаться последними летними деньками на озере, валяясь на пляже Кристал-Бич, или ходить на концерты под открытым небом в парке Делавер. Это Фруктовый пояс, здесь все так живут.
Самая маленькая и легкая в бригаде, Морин ловко взбиралась повыше, собирая яблоки с самых верхних и тонких веток. Пару раз она падала с дерева, но, не обращая внимания на синяки и ссадины, тут же снова принималась за работу. Если бы она поранилась так, что потребовалась бы помощь, мама устроила бы ей хорошую взбучку. По словам матери, доктора – дорогое удовольствие.
В отличие от прекрасного вида, подумала Морин, чувствуя, как ветер треплет кудрявые прядки, выбившиеся из косы. С этой точки она, как с высоты птичьего полета, созерцала пространство от мерцающих вод озера Эри до лоскутного одеяла кварталов Буффало, состоящих из обшитых вагонкой таунхаусов, ветхих, измученных временем особняков, дымовых труб на набережной и церковных шпилей, пронзающих небо. А дальше к востоку тянулись бескрайние зеленые поля фермерских земель. Небо сегодня сияло тем совершенным оттенком ярко-голубого цвета, который можно увидеть лишь в конце лета, над озером зависли пушистые кучевые облака, напомнившие Морин песню «Теперь я вижу с двух сторон»[1], пластинку с которой она заслушала на своем проигрывателе чуть ли не до дыр. Спустя мгновение Морин поймала себя на том, что напевает ее вполголоса.
Краем глаза Морин увидела, как Кевин Дойл передвинул свою стремянку поближе к ней. Она сделала вид, что не замечает, хотя мгновенно вспыхнувшие щеки сразу ее выдали. Вечное проклятие рыжеволосых – так всегда говорила мама. Все твои чувства видны у тебя на лице, как веснушки.