Сьюзен Хилл – Саквояж с мотыльками. Истории о призраках (страница 14)
– Значит, там лежит еще одна упаковка.
Клерк обыскал все три полки тележки, а потом открыл дверцу металлического шкафчика и заглянул внутрь. Нераспечатанные пакеты с пластиковыми стаканами, крышками и ложками, коробка с завернутыми в бумагу кубиками сахара и больше ничего.
К этому времени все потеряли интерес к происходящему. Видно, Аврил что-то померещилось. Может, вместо булочек она схватила влажную губку, которой мыла тележку. Бедняжка готова была расплакаться от смущения. Она все еще была бледной, но взяла себя в руки и принялась разливать чай.
Я ждала в стороне. Когда остальные получили чай со сладостями и разошлись, Аврил вопросительно взглянула на меня.
– Не волнуйся, – сказала я. – С ума ты не сошла. – (Аврил отвела взгляд и приготовилась везти тележку на следующий этаж.) – Я тебе верю.
– Господь свидетель, – шепотом ответила Аврил, обращаясь не только ко мне, но и к самой себе.
– Не волнуйся.
Она кивнула и ушла. Тележка со скрипом катилась по коридору. Я понятия не имела, о чем думала Аврил и как она отнеслась к моим словам. Я просто хотела ее успокоить.
Элис Бейкер склонилась над машинкой, но, когда я проходила мимо, Дилис вопросительно взглянула на меня. Я пожала плечами. Я решила не рассказывать о своем вечернем походе в офис. Дилис пугать ни к чему, иначе паника из-за неведомой угрозы распространится, как вирус. Потом человек десять возьмут больничный или даже уволятся. Кадров у нас и так не хватает, рассудила я. Конечно, когда переедем в новое здание, придут новые люди, но нас так давно кормили обещаниями, что никто уже не воспринимал их всерьез.
В тот день после инцидента с чайной тележкой праздновали день рождения Эстер. По традиции, ровно в три все встали из-за столов, чтобы торжественно вынести торт и вручить имениннице подарок – в случае Эстер новую сумку. Она разрезала торт, кусочки разложили по бумажным тарелкам. Все сгрудились вокруг стола Эстер, вернее, все, кроме Элис Бейкер. Та продолжала работать, не поднимая головы, будто ничего особенного не происходило. И свой кусок торта брать не стала.
Оставалось только гадать, почему терпение Дилис лопнуло именно в этот день, но она направилась прямиком к столу Элис. Остальные не знали, куда глаза девать, а Дилис заявила:
– Не хочешь торт, кто-нибудь другой его с удовольствием съест.
Элис мельком глянула на Дилис и тут же снова опустила голову.
– Стало быть, мы для тебя недостаточно хороши? Сама-то далеко не подарок: сидишь в углу, надувшись! Ну вот что ты за человек такой?
Я взяла Дилис за локоть, а Эстер затараторила:
– Не обращай внимания, все нормально, не обращай внимания.
Именинница кинулась убирать бумажные тарелки, но Дилис не успокаивалась. Ее голос звучал все громче и пронзительнее, лицо раскраснелось. Дилис высказала новенькой все: в красках расписала, какая она нелюдимая, странная, одним словом, неприятная личность.
– Зачем ты сюда пришла? Откуда ты вообще такая взялась? Наверняка на бывшей работе ты так всех довела, что тебя выжили. Ну, признавайся!
Однако Элис работала как ни в чем не бывало. Пришлось Дилис отступить. Эти полчаса дались всем тяжело, а бедняжка-именинница даже расплакалась.
Как ни странно, я ни разу не слышала, чтобы Элис рассказывала о себе: о семье, о доме, о предыдущей работе. Все мы активно обсуждали нашу жизнь вне офиса. А Элис Бейкер проработала у нас уже несколько месяцев, но мы ничегошеньки про нее не знали.
Ночью я вдруг проснулась оттого, что никак не могла избавиться от неприятных запахов и ощущений, которые, похоже, были как-то связаны с присутствием Элис Бейкер. От нее веяло распадом и смертью. Я долго лежала без сна, одолеваемая тревогами, но объяснения так и не нашла и в конце концов списала все на нервы. Наверное, надо успокоительного попить.
А через месяц до нас дошел слух, что проводят собрания менеджеров и руководителей отделов. Сотрудники стекались в конференц-залы, на дверях которых висели объявления: «Идет совещание».
Как всегда в таких случаях, стали поговаривать о сокращении штатов и увольнениях. Особенно всех пугало то, что правду никто из нас не знал.
В пятницу, когда мы пришли на работу, на всех столах лежали конверты. Девушки брали их, переворачивали и клали на прежнее место. Друг на друга никто не смотрел. В офисе воцарилась звенящая тишина.
Тут Элис Бейкер сказала:
– Я знаю, что там написано. – (Но ее письмо, как и все остальные, оставалось запечатанным.) – Через месяц переезжаем в новый офис. В здание на Чемберлен-стрит.
Дилис взглянула на нее с неприязнью. Кэтлин шепнула мне, что у кого-то явно большие связи. Играя на публику, я картинно разорвала конверт и развернула письмо. Элис оказалась права. Поразительно, как все мы умудрялись обмениваться веселыми, оптимистичными и удивленными замечаниями о предстоящем переезде и при этом полностью игнорировать Элис Бейкер и тот факт, что она все знала заранее. Как всегда, она была целиком поглощена работой. Я всего один раз искоса глянула на нее и заметила на ее губах улыбку. Уж не знаю почему, но мне это показалось недобрым знаком.
В конце рабочего дня мы с Дилис собирались уходить, как вдруг она взяла меня за локоть. Элис Бейкер выскользнула из отдела первой – как всегда, одна.
– На днях я пошла за ней. Она ничего о себе не рассказывает. Как с самого начала не знали, где она живет и с кем, так и до сих пор не знаем.
– Откровенно говоря, это ведь не наше дело? Бывают на свете замкнутые люди.
– Странная она.
Мы стали спускаться по лестнице.
– Послушай, что я тебе скажу. Я следовала за ней по улице, а она дошла до конца, свернула налево и стала переходить через дорогу.
– Дилис, я тебя умоляю! Ну что ты ожидала увидеть? И вообще, за людьми шпионить нехорошо.
– Я не шпионила!
– А что ты делала? Собиралась сесть вместе с ней в автобус, сойти на той же остановке и идти за Элис до самого дома?
– Возможности не представилось.
– Вот и прекрасно.
Не нравилась мне эта Элис Бейкер, а все, что вокруг нее творилось, – тем более. И все же это не повод устраивать за ней слежку.
– И знаешь почему? Она переходила через дорогу, но до той стороны не дошла. Исчезла.
– В смысле, ее машина загородила? Или автобус?
– Нет, Элис просто в воздухе растворилась.
Я чуть не рассмеялась. Но тут увидела лицо Дилис, и смех застрял в горле. Вид у нее был перепуганный.
– Нет, правда, – продолжила она. – Теперь это ее исчезновение из головы не идет. Все перебираю варианты, как так получилось. Должно же быть простое, нормальное объяснение?
Конечно должно быть, но все мои версии Дилис не удовлетворяли, и в конце концов я сбежала, сказав, что мне надо в центр города и сегодня я поеду на другом автобусе.
К врачу я все-таки записалась. Приготовила целую речь о ночных кошмарах, галлюцинациях, отвратительных запахах и таинственном свете под дверями пустых помещений, но, когда пришла на прием, мне стало очевидно, что обо всем этом лучше помалкивать. Либо доктор поднимет меня на смех, либо направит на психиатрическое освидетельствование. Пожаловалась только, что очень устаю и плохо сплю. Врач сказала, что у меня переутомление, и посоветовала взять отпуск.
Этим дело и кончилось.
Следующие три недели в офисе царила суматоха. Мы разбирали бумаги, выбрасывали ненужные документы, упаковывали нужные, выгребали все из ящиков рабочих столов и надписывали ярлыки на коробках строго по установленной системе. Валять дурака не было времени, фантазировать тоже, а Элис Бейкер трудилась так же усердно, как и остальные, вот только не болтала за работой. Оценив ее методичность, мы поручили ей подписывать коробки, и она блестяще справлялась. Наша новенькая работала так эффективно, будто подготовилась заранее, и от этого становилось не по себе: она словно повторяла то, что когда-то уже делала. Элис утверждала, что видела план нового здания и знает, где будет располагаться наш отдел: нам предоставят помещение с открытой планировкой, а не тесный изолированный закуток, как сейчас. У Элис определенно были связи в верхах, иначе откуда она раздобыла свои ценные сведения? Вот только мы ее ни с кем не видели. А с другой стороны, мы же про нее ничего не знали. Может, она жена генерального директора.
За несколько дней до переезда нам устроили подробную экскурсию по новому зданию. Помню, мы ходили по коридорам нашей веселой компанией и оживленно хихикали, совсем как в детстве, когда нам, младшеклассникам, показывали старшую школу, где учатся «большие». Некоторое время я шла рядом с Элис. Она была одета в чудной вязаный жакет. Должно быть, в благотворительном магазине откопала: от него исходил не слишком приятный запах, как и от всех подержанных вещей. Откровенно говоря, я удивилась, что она делает покупки в подобных местах, хотя что я знаю про ее жизнь вне работы? Может, у нее пожилые родители или она одна растит детей. Тут мне стало грустно оттого, что Элис ни с кем из нас не подружилась и не участвовала в наших разговорах о доме или о семейных делах. Может, тогда ее не считали бы белой вороной.
От вида нового офиса у всех дух захватило. Может, через год все тут примелькается так же, как на старом месте, и мы будем воспринимать эту роскошь как нечто само собой разумеющееся, но в тот момент светлые, сверкающие новизной помещения и небывалый простор заставили нас ждать переезда еще с бо́льшим нетерпением. Казалось, меня выпустили на волю, и только в тот момент я осознала, до какой степени на меня воздействовала атмосфера в нашем темном старом здании: в таком офисе кого хочешь мрачные мысли одолеют. Неприятные события последних недель, кошмары, разыгравшееся воображение – все это результат того, что от недостатка дневного света наше тесное болотце застоялось и начало гнить.