Сьюзен Хилл – Чистые сердцем (страница 31)

– Вам нужна минутка, чтобы собраться? Он подождет…

Он?

На кухне было тепло. Она согревалась и будто пробуждалась ото сна.

– Старший инспектор.

Внезапная боль пронзила ее сердце, когда она вспомнила.

– Да, – сказала она, – конечно.

Саймон Серрэйлер. Она до сих пор не могла думать о нем как о полицейском. Серрэйлеры были врачами.

Она прошла в гостиную.

– Садитесь, пожалуйста… Скоро будет чай. – Она улыбнулась. – Мне страшно подумать, какие суммы мы тратим на чай.

Затем она подняла руку и оперлась на каминную полку, и разразилась такими отчаянными слезами и всхлипываниями, что Саймона они почти напугали.

Он встал и подал ей коробку с салфетками с кофейного столика. Это происходило достаточно часто, и он знал, что это такое: этот ужасный, душераздирающий плач. Он с неловкостью ждал. В конце концов она покачала головой, вытерла лицо и села.

Она выглядела лет на сто, так подумал Саймон, или вообще ни на сколько, не было такого человеческого возраста.

– Я хочу умереть.

– Миссис Ангус, мы…

– Нет, пожалуйста, не говорите мне, что вы делаете все, что в ваших силах, чтобы найти его. Вы думаете, что это так, но этого недостаточно… Ничего недостаточно, только если каждый конкретный человек в этой стране бросит то, чем он занимается, и начнет искать его.

– Да, – сказал Саймон тихо.

Психолог подала ему чашку чая.

– Но я здесь, чтобы поговорить с вами о том, что мы планируем… С вашего согласия, мы хотим провести реконструкцию последних известных передвижений Дэвида.

Мэрилин уставилась на него. Она подняла чашку, но потом снова ее опустила, ее руки тряслись.

– Как вы можете это сделать? Дэвида здесь нет.

– Мы возьмем мальчика того же возраста, того же роста и цвета волос, в такой же школьной форме… Похожего на Дэвида, насколько это возможно… Он будет…

– Притворяться, что он Дэвид.

– Так это работает, да.

– А я буду… буду собой?

– Да…Мы попробуем договориться с соседями, с людьми, которые проезжали по вашей улице тем утром… кто гулял… со всеми… Повторить все в точности, насколько это возможно. Это всегда трудно делать, но это действительно может дать нам подсказку. Когда кто-то делает то же самое точно так же, как и в определенный день, может внезапно прийти озарение… воспоминание о том, что они видели: машину, пешехода… что-то, что они слышали. Я знаю, что вы захотите сделать все возможное.

– Алану тоже надо будет это делать?

– Он должен будет сделать то же, что он делал тем утром. Он ушел в больницу за сорок минут до того, как вы с Дэвидом вышли из дома?

– Да. Единственное, что он может делать во всей этой ситуации, – работать.

Саймон поднялся.

– Каждый находит собственный способ справляться. Мы расскажем Кейт все подробности по организации послезавтрашнего дня. Я понимаю, насколько мучительно это будет, но это может оказаться жизненно важно.

– Но какого мальчика вы возьмете?.. Вы не знаете мальчиков.

– Оставьте это нам.

– Я тут прибиралась на полках… Там очень холодно. Как вы думаете, Дэвид мерзнет? Кто бы… Если они присматривают за ним… У него только кофта, понимаете?

Выходя из дома, Серрэйлер испытывал настоящую злость на Алана Ангуса, которого так отчаянно защищала его жена и который был настолько погружен в работу, что оставил ее на весь день один на один с полицейской. Может, это и был его способ справляться, но у Саймона возникал вопрос, насколько это человечно, не говоря уже о том, может ли нейрохирург, от которого требуется проводить сложнейшие, жизненно важные операции на мозге, чей девятилетний сын числится пропавшим уже несколько дней, выполнять свою работу правильно.

Перед возвращением в участок Серрэйлер заехал в Лаффертон и зашел к флористу. Ему хотелось чего-нибудь яркого… большую охапку красного, оранжевого и желтого. Он добавил красный шарик. Все это смотрелось аляповато и карнавально и немного смешно на заднем сиденье автомобиля Саймона. Ему это понравилось.

Двадцать четыре

– Ли?

– Кто это?

– Энди Гантон.

Несколько секунд Ли ничего не говорил – только громко издевательски смеялся. Энди чуть не бросил трубку.

– Ой, боже мой, дай я глаза вытру… А знаешь, я же был уверен, что ты позвонишь мне рано или поздно. Но все равно смешно. Ну так что, будешь стричь мой газон?

Энди стиснул пальцы в кулак, чтобы не заорать на него. Нужно быть спокойным и рассудительным – так он решил.

– Ты сказал, что для меня может найтись работа – в твоем клубе.

– Ты сказал, что хочешь работать в чистом поле и не потерпишь, чтобы тебя запихнули в душный офис. Вроде так ты говорил.

– Так есть работа или нет?

– Смотря какая. В клубе – нет, нету. У меня там сидит парочка молодых прилизанных пацанов… К тому же тебя не интересуют скачки.

Энди молчал.

– У меня есть кое-что другое.

– Легальное. Я по-другому не могу.

– Это почему?

– Легальное.

– Я не занимаюсь криминалом. Я повзрослел, Энди.

– Хорошо.

– Знаешь «Краун» на Старли-роуд?

– Найду.

– Полшестого.

В телефоне пошли гудки.

Энди Гантон вышел из будки. Если бы он не позвонил, ему пришлось бы раскладывать продукты по полкам в супермаркете по ночам – или стать бездомным.

«Если не найдешь себе работу в течение недели, – сказал Пит, – ты отсюда уйдешь; работа в городе есть, Энди, хватит уже дрыхнуть в комнате у Мэтта».

Он отказался от надежды найти работу, которой его обучали, – по крайней мере, до поры до времени, до весны. Ему нужно было как-то добыть денег, потом обзавестись собственным жильем, а уж потом искать способы организовать свое производство. Ему нужен был спонсор или хотя бы партнер, и работа на Ли Картера могла бы привести его к нему.

Паб находился в миле от центра города, в непримечательном закутке, и это было не то место, куда кто-нибудь пошел бы специально, только если бы жил неподалеку. Энди удивился, как он вообще держался на плаву. Внутри пахло затхлостью.

Зеркала за барной стойкой неплохо было бы помыть. На стене висел постер бродячего цирка, который уехал из города три недели назад. Рядом с ним был плакат с пропавшим мальчиком. Энди посмотрел на него, а потом отвернулся. Он видел его повсюду.

Машина Картера свернула к бару ровно в шесть тридцать. Он зашел в бар, направился прямо к стойке, заказал себе двойной томатный сок, подошел к Энди и стал демонстративно снимать с себя свою кожаную куртку.

– Нравится?

Куртка выглядела так же, как машина.