Сьюзен Эйшейд – Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица (страница 57)
Грёнинг ярко описывает свою внутреннюю борьбу, когда он стал свидетелем того, что происходило в Аушвице-Биркенау. Грёнинг, которого с детства воспитывало нацистское государство, промывая ему мозги, чувствовал себя зажатым между идеологией, в русле которой его учили и воспитывали, и реальными свидетельствами зверств, которые представали перед его глазами. В более поздней переписке он утверждал, что быть храбрым или трусливым было не так просто. «Не было отправной точки, с которой можно было бы проявить храбрость»6.
Для Оскара Грёнинга, воспитанного в этой системе, ее не было. У скольких из нас в похожих обстоятельствах хватило бы сил, знаний и способностей, чтобы заложить такую отправную точку?
И все же некоторые люди нашли эту отправную точку, эту смелость. Когда уцелевшую в Равенсбрюке Зофию Цишек спросили, возможно ли, чтобы надзирательница сохранила свою работу и при этом не проявляла жестокости, она ответила: «Да. Потому что не все из них были такими жестокими»7.
У Марии, в отличие от многих других, тоже было хорошее воспитание и пример отца, честного, порядочного и сострадательного человека.
Ванда Пултавская, одна из «подопытных кроликов» в лагере Равенсбрюк, считает, что в каждом человеке есть что-то хорошее, каким бы плохим он ни казался.
– Нужно искать этот росточек добра, каким бы маленьким он ни был, лелеять его и помогать ему расти. Мы никогда не должны делить людей на хороших и плохих. Водораздел между добром и злом лежит внутри нас самих, внутри каждого из нас8.
Славенка Дракулич в своей книге «И мухи бы не обидели: военные преступники на процессе в Гааге» резюмирует:
«Чем больше ты понимаешь, что военные преступники могут быть обычными людьми, тем больше ты начинаешь бояться. Конечно, это происходит потому, что последствия будут более серьезными, чем если бы они были просто чудовищами. Если обычные люди совершали военные преступления, это значит, что любой из нас способен на такое»9.
Она была милой девушкой из хорошей семьи.
Кода
Биркенау, наши дни. Ветер гуляет по деревьям, листья напевают свою неповторимую песню на ветру. Птицы поют, щебечут не переставая. Зеленые полосатые лягушки ведут себя бдительно и настороженно.
Аушвиц живет, хотя никакое место, где случалось столько смертей, не должно жить.
Оркестровый блок, где звучала музыка, безмолвен и осыпается. Виден только след на полу и остатки кирпичной печи цвета охры. Тускло-зеленые лишайники покрывают не совсем уже бесплодную землю.
Кабинет Марии тоже исчез, зарос и сохранил лишь слабые очертания, говорящие о том, что он когда-то существовал. Каждую зиму холод перекличек до сих пор отдается эхом, проникая до мозга костей своим невообразимым ужасом. Блок 25 по-прежнему стоит на своем месте, и в нем витают призраки женщин, переживших там неописуемые страдания.
По этим местам бродят неупокоенные духи, ни на секунду не останавливаясь.
Это вечный памятник тому времени, когда ненависть вела за собой мир, а мир следовал за ней.
Благодарности
Любой проект, рассчитанный на два десятилетия, не смог бы воплотиться в жизнь без помощи многих добрых и отзывчивых людей. Воистину, для этой книги потребовалась целая деревня [17].
Я благодарю доктора Бенни Краута за то, что он взрастил и поддержал мой ранний интерес к музыке и истории Холокоста. До самой своей безвременной кончины в 2008 году он был добрым и мудрым наставником.
Я благодарна своему дорогому другу и названому члену семьи Курту Михаэлису, гобоисту Берлинского оркестра Культурбунда, который вошел в мою жизнь в возрасте девяноста двух лет. Курт терпеливо отвечал на многочисленные вопросы о том, каково это – работать музыкантом в условиях нацистского режима, а также о своем нелегком побеге. Он родился всего годом позже Марии Мандель и оказал мне неоценимую помощь в расшифровке ее немецкого почерка и переводе с немецкого. Гобой Курта, который впервые свел нас вместе, сейчас выставлен в Мемориальном музее Холокоста Соединенных Штатов Америки, где его посмотрели более 47 миллионов посетителей.
Джон К. Рот был ценным наставником и постоянно поддерживал мою работу, как и Дэниел Патрик Браун. Я благодарю вас обоих. Для меня большая честь быть знакомой с Сарой Ламберт Блум, и я благодарна ей за многолетнее музыкальное и личное наставничество.
За то, что они неустанно делились своим пониманием, талантами и поддержкой, я благодарю Джину Ройтман, Джерри Эйшейда, Майкла Спремулли и Луиса Баергу. Элизабет Гуд и Кеннет Кирк – я дорожила их дружбой на протяжении десятилетий и очень благодарна им за поддержку, а также за их проницательность и критику при вычитке этой книги. Я благодарю за советы и безупречный эстетический взгляд Карлу Экхольм, которая, несмотря на то, что является строгим формалистом в вопросах языка, продолжает потакать моему пристрастию к оксфордской запятой.
Я выражаю благодарность своему агенту Скотту Менделю, который первым разглядел в этой книге потенциал и помог продвинуть ее вперед. Я ценю его советы и опыт. Своему редактору, Микаэле Гамильтон, я могу лишь выразить безмерную благодарность за ее неизменную поддержку и вдохновение, за мудрые мысли и советы, а также за терпение. Микаэла, работать с тобой было сплошным удовольствием.
Для завершения работы над этой книгой потребовалось обработать материалы и провести интервью как минимум на восьми разных языках, и я не справилась бы с этими трудностями без помощи нескольких лингвистов. Спасибо вам, Элана Кеппель-Леви, Аня Стрнад, Даниэль Ричвиен, и многим другим. Отдельное спасибо Еве Калоусовой за помощь в Чехии, а также Габриэле Штельмахер, которая всегда помогала мне найти нужный оттенок смысла в немецком языке и не жалела ни своего времени, ни опыта, зачастую работая в очень сжатые сроки. Габриэла, спасибо тебе.
Меня по-прежнему вдохновляют и смиряют необыкновенные уцелевшие узники концлагерей, которые поделились своими историями. От них я узнала о настоящем мужестве и стойкости. Особая благодарность адресована Зофии Циковяк, светлому сердцу и сострадательной душе, которая смело делилась своими воспоминаниями – зачастую ценой огромных личных усилий. Я благодарна Хелене Дунич-Нивиньской и ее упорному поиску истины, которая удерживала меня на высоком уровне и в итоге поделилась своей мягкостью; Ханна Высоцкая потрясла меня своим мужеством, милосердием и силой; я имела честь знать Дануту Войнар-Гурецкую, которая позволила мне сопровождать ее в непростом пути по дороге воспоминаний.
Отдельная благодарность должна быть выражена оставшимся в живых членам женского оркестра Аушвица-Биркенау, которые рассказали о своем непосредственном опыте общения с Мандель. Я также крайне признательна сыновьям троих из этих музыкантов – Филиппу Кану, Оливье Жаке и Ари Олевски – за то, что они поделились воспоминаниями о своих матерях, и за их постоянную поддержку.
Я безмерно благодарна и всем остальным, кто поделился своими историями; я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваши истории помнили и чтили.
Спасибо жителям родного города Марии, Мюнцкирхена, за то, что приняли меня в свою общину и поделились своими воспоминаниями. Вы помогли добавить еще один важный аспект истории Марии.
Станислав Кобеля был важным помощником во время моих первых поездок в Польшу, он щедро и самоотверженно делился информацией, контактами и советами. Он стал мне другом, и мне очень не хватает его присутствия в этом мире.
Оскар Грёнинг был ценным звеном в моем понимании природы зла и мышления преступника. С самого начала нашего знакомства герр Грёнинг полностью принял на себя ответственность за то, что сделал в годы войны, и невозмутимо отвечал даже на самые неприятные вопросы. Вступая в последние годы своей жизни, он делал все, что было в его силах, чтобы рассказать молодому поколению о своем опыте и противостоять отрицателям Холокоста. «Я видел все, – позже писал он. – Газовые камеры, кремации, процесс отбора. В Аушвице было убито полтора миллиона евреев. Я был там».
Я не смогла бы рассказать вторую половину истории Марии без огромного вклада Маргит Бурда, подруги Марии. Она никогда не знала «Марию из Аушвица» и, исходя из своего опыта, полюбила Марию как теплую и добрую родственную душу. Ее свидетельства, как ничто другое, иллюстрируют раздвоение между добром и злом, присутствующее в каждом из нас.
Я безмерно уважаю и ценю членов семьи Мандель, которые любезно пригласили меня в свой дом и поделились воспоминаниями о своем детстве и о Марии. Они прекрасно помнят, как мучилась вся семья, когда личность Марии трансформировалась; они проявили огромное мужество и самоотверженность, позволив мне полностью рассказать ее историю. Я благодарю их от всего сердца.
Я безмерно благодарна своему посреднику в Австрии, Еве Ридлер. Ева неустанно работала в течение нескольких лет, помогая расследовать все возможные стороны ранних лет жизни Марии. Она была неутомима и всегда оказывалась рядом, когда я больше всего в ней нуждалась. Спасибо тебе, мой друг.
Я не смогла бы рассказать эту историю без постоянной помощи и поддержки моей «польской сестры» Лидии Юрек. Кто бы мог подумать, что, начав это путешествие, я обрету такого замечательного друга и коллегу? Блестящий ум Лидии, ее любознательность, упорство, с которым она помогала мне изучить все зацепки в Польше, и неизменно хорошее настроение поддерживали меня в трудные времена. Она воистину моя родственная душа, и я очень благодарна ей за присутствие в жизни, а также за помощь в работе над этим проектом.