Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 58)

— Прости, — выдохнула я, прежде чем включить бритву, так что воздух наполнился громким жужжанием.

Как можно нежнее я провела им по середине его густых медно-рыжих волос, прямо по макушке и по всей спине. Распущенные волосы разметались вокруг него, полоска лысины смотрела на меня снизу вверх и заставляла меня морщиться, в то время как смех со всей комнаты отдавался у меня в ушах.

У меня тряслись руки, в ушах звенело, и меня охватило желание блевать. Я знала, что на самом деле это сделала с ним не я, но это были мои руки, мои действия, из-за которых мой друг стал центром насмешек для всей школы, и стыд захлестнул меня, когда я была вынуждена это терпеть.

— Встать, — скомандовал Сэйнт, и я нахмурилась, когда Наживка поднялся на ноги, низко кланяясь Ночным Стражам. Гнев вскипел у меня внутри. Он выглядел нелепо, а это было именно то, чего они хотели. Его унизили.

Наживка забрал у меня бритву и сунул ее в карман, в то время как смех продолжал наполнять воздух.

— Если ты когда-нибудь снова попытаешься сбежать от нас, то это будут уже не волосы, — прошипел Сэйнт. — Ты меня понимаешь?

Наживка быстро кивнул, его щеки стали ярко-красными, когда все глаза в комнате устремились на него.

— Свободен, — рявкнул Сэйнт, и Наживка побежал обратно к столу Невыразимых, даже не оглянувшись.

Я повернулась, чтобы посмотреть на них, и во мне поднялся гнев из-за моего друга. Поток проклятий почти слетел с моих губ прорвавшись прямо сквозь маску, за которой я пряталась. Киан выпрямился на своем стуле, когда понял, что я вот-вот взлечу, как чертова ракета, и я подавилась словами в последнюю секунду. Проглатываю их до самой глубины своего желудка.

Выкусите, блядь, бессердечные кретины. Я бы каждому из вас проломила голову молотком.

Я опустила взгляд на свои ноги и тоже закрыла глаза, потому что это оказалось сложнее, чем я думала. Надеть маску стервы было намного проще, чем носить маску маленькой стервы. Я загнала свои противоборствующие эмоции обратно в безопасное пространство внутри себя, и мое дыхание начало выравниваться.

Оно того не стоит, Татум. Ты должна надоесть им.

— Садись, — приказал Сэйнт, указывая на стул перед собой.

Мои брови изогнулись, и ему пришлось сказать это снова, прежде чем я отошла и села на указанное им место. Я не хотела зацикливаться на том, чтобы смотреть на королей говнюксвилля во время еды.

— Я заказал для тебя еду, — сказал Сэйнт, и у меня свело челюсть.

Киан снова посмотрел на меня с надеждой, и я уронила руки на колени, впившись ногтями в ладони. Боль давала мне возможность сосредоточиться, пока я держала язык за зубами и неопределенно кивала, заставляя Киана раздраженно вздыхать.

Наш стол был сервирован первым, и перед всеми ними были расставлены заказанные блюда. Блейк со своими блинчиками с сиропом и вишней, Сэйнт со своими яйцами и авокадо на тосте, а Киан со своим жареным всем.

Мою тарелку поставили передо мной последней, и я посмотрела на единственный лист салата, уставившийся на меня снизу вверх. Я поджала губы, и, черт возьми, это дерьмо становилось все тяжелее и тяжелее. Как я собиралась неделями не взрываться, как вулкан?

А что, если им не станет скучно? Что, если они будут продолжать это так долго, что я сорвусь и покажу им, насколько я, в конце концов, не сломлена.

Блин, я хочу запихнуть этот лист салата в глотку Сэйнта Мемфиса!

Киан фыркнул от смеха, а Блейк мрачно усмехнулся, отложив нож и вилку и ожидая моей реакции.

Сэйнт улыбнулся, злобно разрезая тост на две идеальные половинки и попутно разрезая яйца и авокадо.

— Ешь, Чума. Мы бы не хотели, чтобы ты осталась голодной, не так ли?

Я схватила лист салата, оторвав от него кусочек зубами, и Киан облизнулся от моей дерзости. В тот момент я просто ничего не могла с собой поделать. Лишите меня всего, чего угодно, кроме еды. Голод был настоящим. А я и есть ходячий голод.

— Используй нож и вилку, Чума. Ты не животное, — потребовал Сэйнт, и, помоги мне бог, мне захотелось ударить его так же сильно, как я ударила Перл. Нет, сильнее. Определенно, чертовски сильнее.

Сохраняй хладнокровие, Татум, черт возьми!

Я с фальшивой улыбкой взяла нож и вилку и начала нарезать остатки салатного листа.

Я не знала, как долго смогу держать себя в руках, я уже чувствовала себя зернышком, брошенным в огонь. Я не была создана для подчинения. Но даже если у меня все получится, и я им надоем, лучшее, на что я, вероятно, могла надеяться, — это присоединиться к Невыразимым и жить на окраине сообщества до конца года. И это был абсолютно наилучший сценарий. Но все равно должно было быть лучше, чем это.

После ужина я сидела на берегу озера, бросала в воду камешки и наблюдала, как рябь колышет спокойную поверхность. Я положила смену тренировочной одежды в свою сумку после того, как вернулась в общежитие этим утром, так что в ближайшее время мне не нужно было идти в Храм. Мои черные леггинсы и черно-белый укороченный топ идеально подходили для пробежки, которую я предприняла, чтобы израсходовать жгучую энергию в своих конечностях.

Тот факт, что они рылись в моей сумке прошлой ночью, был чем-то, над чем я не хотела слишком сильно зацикливаться. Но я надеялась, что они просто сняли верхний слой одежды для меня и оставили сумку в покое. Потому что, если бы они нашли пистолет моего отца, они бы наверняка что-нибудь сказали? А еще были мои письма Джессике… но я не понимала, почему они могли их заинтересовать. У меня там также были письма от нее, и они волновали меня еще больше. Это были маленькие частички ее, которые я могла повсюду носить с собой. И я не хотела, чтобы к ним прикоснулись жирные лапы Ночных Стражей.

После целого дня игнорирования, насмешек и унижений я начала задаваться вопросом, действительно ли я смогу дольше держать язык за зубами. Прошел всего день, а я была готова взорваться от ярости. Часть меня была этому рада. Это означало, что Ночные Стражи не нанесли мне никаких необратимых повреждений. И это должно было стать поводом для празднования. Или это просто означало, что во мне им еще многое предстоит сломать, в зависимости от того, с какой стороны на это посмотреть.

Самым мучительным из всего было отсутствие еды. На каждый прием пищи сегодня мне подавали один лист салата и стакан воды. И каждый раз Ночные Стражи смотрели на меня так, словно ждали, что я заговорю, откажусь, потребую полноценного ужина. Но я прикусила язык и принялась жевать безвкусный хрустящий салат-латук, как домашний кролик. К ужину я даже поблагодарила Сэйнта за чудесную еду. Возможно, это было чересчур, если подумать. Но он нахмурился, как будто я его разозлила, так что я надеялась, что он понял намек.

Пробежка, вероятно, была плохой идеей. Я чувствовала легкое головокружение. Но я не смогла бы пережить несколько недель всего этого, если бы у меня не было выхода своей ярости.

Сэйнт не дал мне никаких указаний после ужина, и я решила, что не собираюсь возвращаться в Храм, пока они не позовут меня. Я не хотела оставаться в их компании дольше, чем было абсолютно необходимо. Но я предполагала, что вскоре они придумают более креативные способы помучить меня. Так что это было просто затишье перед бурей.

Мистер Монро все еще не вернул мне телефон, так что я понятия не имела, который час. Но когда я подумала об этом, воспоминание о его предложении внезапно поразило меня, как сердечный приступ.

Я вскочила на ноги еще до того, как приняла решение, ускорив темп до бега, пока не побежала в направлении спортзала Кипарис. Как мне потребовалось так чертовски много времени, чтобы вспомнить его предложение? После всего, что произошло прошлой ночью, я совершенно забыла об этом. Но теперь, черт возьми, у меня появился союзник, который действительно мог мне чертовски помочь!

Я взбежала по деревянным ступенькам, ведущим в спортзал, распахнула стеклянные двери и выбежала в коридор. Из открытой двери слева от меня открывался вид на огромный тренажерный зал, и я поискала взглядом Монро; там тренировались несколько студентов, их тренажеры стояли лицевой стороной на невероятный бассейн олимпийских размеров через стеклянное окно в дальнем конце комнаты. Современное оборудование было оснащено экранами, и даже вошедшая Чума не заставила никого обратить на это внимание.

Я заметила Монро, выходящего из комнаты справа от меня, и на моем лице появилась настоящая улыбка.

— Сэр! — Я поспешила к нему, и он бросил на меня хмурый взгляд, закидывая на плечо спортивную сумку, которую нес.

— Ты опоздала, Риверс. Не трать мое гребаное время.

— Нет, подожди. — Я схватила его за руку, крепко сжав и бросив на него встревоженный взгляд. В этот момент все мои надежды были связаны с ним. Он мог бы стать ответом на мои молитвы.

— У меня нет телефона. Я не знала, который час.

Его брови сошлись на переносице, и он натянуто кивнул, полез в карман и достал оттуда мой телефон. Он протянул его мне, и я взяла его жадными пальцами, бормоча слова благодарности.

— Тогда пошли, — прорычал он, разворачиваясь и ведя меня обратно в комнату, которую он освободил.

Я поспешила за ним, мое сердце забилось совсем по-новому, когда он завел меня внутрь, и дверь за мной захлопнулась.

На полу были разложены тренировочные маты, а на стенах висел ряд дорогого на вид снаряжения. От щитков до перчаток, ремней для рук и боевых палок. В дальнем конце большой комнаты находился боксерский ринг, на стене за которым висел ряд поясов.