Сьюзан Деннард – Ведовской дар. Колдун ветра (страница 10)
А сейчас у него не было плана. Ни единой зацепки.
Парень был как тот герой из детского стишка – брат-дурак, которого заманила в свою пещеру Королева крабов. А Кэм была братом-слепцом, который с готовностью последовал за братом-дураком.
Безрассудно, прямо в распахнутую пасть хищника.
Мерик зашел в лавку. Ему пришлось обходить играющих детей и каких-то сгорбленных старух. Здесь стало куда многолюднее по сравнению с прошлым разом. Даже из коридора сделали еще одну комнату для жильцов.
«Еда скоро будет», – хотел сказать им Мерик. Вивия заявила ему несколько недель назад, что народ Нубревнии ни за что не примет еду от врагов, но принц не верил, что голодный человек откажется от хлеба только потому, что он прибыл из Карторры.
Бедра Мерика горели, пока они с Кэм поднимались по лестнице. Он почти наслаждался этой болью, поскольку она отвлекала его мысли от того, что ждало впереди.
И напоминала о том, что принц в самом деле мог стать мертвецом. О том, что каждым дюймом уцелевшей кожи он обязан милосердию Нодена и чутью Кэм.
– Кишками почуяла, – сказала девушка Мерику, когда нашла его. – Они предупреждают меня о любой опасности и еще ни разу не подвели.
Мерик всегда считал подобное чушью… Вот только чутье Кэм было единственной причиной, по которой он остался жив, и этот таинственный орган не менее шести раз спасал их шкуры во время путешествия в Ловатс.
– Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, – считала Кэм за спиной.
Каждая ступенька получала номер, и каждая преодолевалась чуть труднее, чем предыдущая. Мерик заметил, что за несколько последних дней ключицы у девушки стали выступать сильнее. Он подозревал, что Кэм, когда делит еду, следит, чтобы Мерику доставалось побольше. Парень строго велел ей делить добытое пополам, но понимал в душе, что она не всегда подчиняется этому приказу.
Кэм насчитала двадцать семь ступенек, и они с Мериком оказались на верхней лестничной площадке.
Еще двенадцать шагов спустя они стояли у сосновой двери, которой заканчивался узкий коридор. Бегло оглядев его, Мерик начал выстукивать на дверном косяке отпирающее заклинание. Его сердце забилось сильнее, а дверь расплылась перед глазами.
Заклинание сработало, внутри отодвинулся железный засов. Мерик застыл на пороге, глядя на знакомую вмятину на двери.
Парень никак не мог заставить себя войти. Думал, что уже смирился, но теперь, когда оказался здесь, понял, что это было ошибкой.
– Сэр, – позвала его Кэм из-за спины, – мы заходим?
Кровь шумела в ушах Мерика, как ветер.
– Это жилье… Каллена.
– Первого помощника. – Кэм наклонила голову. – Я так и думала, сэр.
Собрав всю свою решимость, Мерик распахнул дверь и ввалился внутрь. Взглядом он обшарил знакомую комнату и, наклонившись, подался вперед… И опять застыл в воздухе. Словно труп, так и не вынутый из петли.
Сквозь узкое окно в комнату пробивался единственный луч света. Он, словно в насмешку, жизнерадостно скользил над дощатым полом, мимо красных стен и низких балок.
Слишком низких, чтобы Каллен мог спокойно передвигаться. Парень стукался головой о них каждый раз, когда проходил мимо, как и на «Джане». Как и в хижине, где вырос, там, далеко на юге, в поместье Нихар.
– Идемте, сэр. – Мозолистая ладонь Кэм легла на руку Мерика. – Люди смотрят. Мы должны закрыть дверь.
Когда принц так и не двинулся с места, Кэм просто подтолкнула его вперед, и он сделал два шага.
По комнате прокатился громкий стук засова, а за спиной Мерика зашипела вспышка магии.
– Гори.
В тоне Кэм звучала неуверенность, но она явно надеялась, что лампы, висевшие под низким потолком, были заговорены колдуном огня. Так и оказалось. Повинуясь приказу, они зажглись, и стало видно стол в левой части комнаты.
Как и то, что всюду, на каждом участке плоской поверхности, лежали книги. Их обложки были разного цвета, сделаны из кожи, с оттисненными на переплетах названиями. Книги оказались везде: в шкафу, на столе, даже на трех стульях высились стопки.
Один стул для Каллена. Один – для Мерика. И еще один, самый новый, для той, что была повязана с Калленом нитью сердца.
Грудь Мерика сжалась, как только в памяти всплыло это имя и прекрасное смуглое лицо девушки. Она исчезла сразу после гибели Каллена, оставив лишь записку. По правде говоря, Мерик так и не смог сблизиться с ней, он не понимал, что у нее общего с Калленом. Но был бы счастлив, если бы Райбер присоединилась к ним сейчас. По крайней мере, еще один человек мог бы понять, что он чувствует.
Мерик перевел взгляд вправо – там, в нескольких шагах от него, настороженно ждала Кэм.
– Я могу оставить вас одного, сэр. Если хотите. Может, мне стоит пойти и найти нам настоящую еду? – Она демонстративно погладила живот, и сразу стало заметно, какой он впалый. – Не знаю, как вас, но меня тот ягненок не насытил.
– Ладно, – вздохнул Мерик. – Здесь должны быть… деньги…
И тут же замолчал. Он опустился на кровать, незаправленную, с разбросанными по ней книгами.
Под подушкой лежал кошель, Мерик вынул из него одну серебряную монету – талер.
Но Кэм вдруг покраснела и замотала головой:
– Я не смогу ею расплатиться, сэр. Люди решат, что я ее украла.
Она указала жестом на свою грязную одежду.
Мерик понял, что так оно и есть.
– Точно. – Он покопался в кошельке, пока не нашел деревянный мартен. Потом еще два. – Вот, возьми.
– Спасибо, сэр. Я скоро вернусь.
Кэм привычно отдала честь своему адмиралу, стукнув по груди кулаком в районе сердца. Постояла, ожидая команды идти. Хоть какой-то реакции.
Но Мерик уже ни на что не мог реагировать. Он был как пересохший Колодец Истока. В нем не осталось ни ярости, ни ведовского ветра. Просто…
Ничего.
Принц отвернулся, и Кэм поняла намек. Мгновением позже засов с шипением отодвинулся, дверь открылась и снова захлопнулась. Мерик не оглянулся.
Он встал и подошел к столу. К книгам и стульям. Райбер заразила Каллена любовью к чтению, подарив ему книгу в самом начале знакомства. Колдун воздуха, не прочитавший до того момента ни страницы, не мог остановиться. Он скупал все романы и все исторические книги, что попадались ему в руки.
Они с Райбер без конца обсуждали прочитанное. Постоянно сидели над какой-нибудь книгой, споря о важных моментах в сюжете, или разбирали взгляды философов, о которых Мерик и не слышал.
Сейчас внимание парня привлек один корешок: знакомое название, он видел, как Каллен читал эту же книгу на «Джане» за несколько часов до своей смерти.
«Истинное сказание о Двенадцати Паладинах».
У Мерика перехватило дыхание. Он выдернул книгу из стопки, взметнув облако пыли. Кожаный переплет хрустнул, раскрылся…
Другое издание. Он тяжело вздохнул. Не хватало первой страницы. Книга на «Джане» была новенькой, а в этой страницы были покрыты пылью, некоторые абзацы – подчеркнуты, слова – обведены.
Конечно, это другая книга. Та, с корабля, уже превратилась в пепел. И в любом случае книга не заменит ему повязанного брата.
Мерик позволил страницам распахнуться, и перед ним оказалась карта Таро с золотой рубашкой. Он вынул ее. Король Гончих. Из колоды, которую постоянно таскала с собой Райбер, – он сразу узнал ее. Под ней на странице оказался обведенный абзац: «Паладины, которых мы пленили, однажды снова окажутся среди нас. Месть их будет яростной и необратимой, ибо их сила никогда не принадлежала нам. И только через смерть они смогут понять жизнь. И только через жизнь они изменят мир».
Мерик не принадлежал до конца ни жизни, ни смерти. И к чему это привело? Он остался один. Без корабля. Без команды. Без короны.
Но еще оставалась зацепка. Связь между убийцей по имени Гаррен и Вивией. Это станет первым шагом к доказательству того, что принцесса стояла за взрывом и покушением. Конечно, с такими доказательствами Высший Совет никогда не позволит Вивии править.
При одной только мысли о сестре по позвоночнику Мерика пробежала новая волна жара. Она разлилась по рукам, груди. Жгучая, неистовая, восхитительная ярость.
Все эти годы Мерик пытался усмирить крутой нрав семейства Нихар. Пытался побороть ярость, которая сделала его род знаменитым и непобедимым. Ведь, в конце концов, именно вспыльчивость привела его на испытания ведовского дара, убедила короля Серафина в том, что Мерик более могуществен, чем был на самом деле.
И все эти годы принц подавлял ярость, пытаясь быть настолько непохожим на Вивию, насколько это было возможно, но к чему это привело?
Это не спасло Каллена от бури, что он сам вызвал.
Это не спасло Сафи фон Гасстрель от того, чтобы попасть в плен к марстокийцам.
И уж точно не спасло Нубревнию от голода и войны.
Поэтому Мерик принял ярость. Он позволил ей наполнить каждый свой вздох. Каждую мысль. Он использует ярость, чтобы помочь своему голодному городу. Чтобы защитить свой умирающий народ.
И хотя даже самые достойные могут пасть – а Мерик пал даже слишком глубоко, – они же могут и снова возвыситься.
Сквозь ветер донеслось, как куранты отбили четырнадцать раз. Только сейчас Вивия смогла улучить немного свободного времени, чтобы пробраться в катакомбы под городом.