Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 76)
Ее глаза приоткрылись. Аэдуан все еще наблюдал за ней.
– Ты загадал желание? – спросила девушка, и, к ее удивлению, он кивнул. – А что именно?
Парень развел руками. Потом пожал плечами:
– Если оно сбудется, то, может быть, когда-нибудь я расскажу тебе. – Аэдуан повернулся и пошел по берегу, остановившись лишь раз у деревьев, чтобы сказать: – Будь осторожнее, когда будешь возвращаться. Летучая мышь вытянула хвост через ваш камень.
Изольда смотрела ему вслед, пока парень не растворился между соснами.
Она поняла, что улыбается… то ли из-за Аэдуана, то ли из-за желания, то ли из-за Сафи.
Опустившись на камни, Изольда сняла сапоги и погрузила ноги в пруд. Холод сковал их. Это помогло сосредоточиться. Когда девушка снова сжала камень нитей и представила Сафи, связь с ней установилась почти мгновенно.
Ночь пронеслась мимо. Совершенная до последнего мгновения, пока Изольда и Сафи смеялись, слушали и рассказывали все, что накопилось за последние две недели.
Вокруг качались сосны, журчал ручей и танцевали светлячки.
Глава 41
Зал Баталий. Вивия вновь стояла перед дубовыми дверями, но на этот раз лакеи оказались на месте.
И в этот раз принцесса катила перед собой кресло отца.
Сначала до нее донесся аромат розмарина, смешанного с шалфеем. Потом она увидела море радужно-голубых одеяний, над которым маячило около тридцати лиц.
Визири и члены их семей как один повернулись к открывающимся дверям. Ропот затих, и по радужному морю прокатилась волна, когда они дружно поднялись и поклонились.
Вивия щелкнула каблуками, и ее плащ зашелестел в такт скрипу колес отцовского кресла.
– Ваше высочество, ваше величество, – приветствовала их старшая дочь визиря Элтара, когда Вивия подошла к ней.
Девушка сделала реверанс, и принцесса не могла не улыбнуться в ответ. На ее памяти это был первый раз, когда в Зале Баталий появились женщины – кто-то, кроме нее.
После сегодняшнего дня, после поминок, Вивия намеревалась сделать это традицией.
Достигнув места во главе стола, она опустилась на колени, чтобы зафиксировать отцовское кресло.
Этот день должен был стать днем скорби, однако ни у кого из сидящих за столом не было и следа печали на лице. Да и как они могли скорбеть, когда город пережил такой шторм? Когда, несмотря на все шансы проиграть врагам и стихии, они выстояли?
Все жители Ловатса теперь знали о подземном городе. Колдуны и инженеры проверяли дома и улицы, чтобы убедиться, что он пригоден для жизни. Уже прибыла первая партия припасов из имения Гасстрель в Карторре, и уже готовился новый договор с империей Марстока. Теперь, когда императрица Ванесса оказалась жива, можно было надеяться на справедливые переговоры.
Но сегодня Вивии было особенно трудно сохранять бодрость духа. Она знала то, чего не знали эти люди. Хотя в городе ходили слухи, что сам Праведный Гнев помог ей на водном мосту, девушка знала, что это был Мерик.
Мерик жив.
Однако он сказал, что покинет город. Он и двое его друзей – девушка Кэм и еще одна, только что прибывшая в город, по имени Райбер. Они собирались отправиться на север, в Сирмайские горы.
«Райбер говорит, что мы сможем найти ответы на вопросы о моем…
Вивия была не согласна, но и не стала спорить.
Мерик нашел ее в главном зале «Приюта Пина», где ее осаждали сотни других людей. И где не было ни времени, ни места, чтобы дать ему достойный ответ.
К тому же, если брат действительно хотел уйти, она не имела права помешать этому. Поэтому девушка кивнула и сказала:
– Пожалуйста, свяжись со мной, когда сможешь. Королевские колдуны голоса будут ждать, Мерри.
– Я постараюсь.
Это был его единственный ответ. Потом он закутался в плащ – новый плащ, потому что Вивия настояла на том, чтобы он сменил одежду на достойную принца, – пониже надвинул капюшон и навсегда покинул «Приют Пина».
Он больше не выйдет на связь. Вивия поняла это еще тогда. Понимала она это и сейчас.
Девушка ослабила воротник мундира и откашлялась. Визири ожидали, что перед Советом выступит король, раз он достаточно поправился, чтобы появиться на людях. Но Серафин уже потребовал от Вивии, чтобы она «наконец вела себя как королева, потому что только так она на самом деле получит корону».
Девушка снова прочистила горло. Все взгляды обратились к ней. Наконец-то она не читала в них сопротивления.
– Мы собрались, чтобы отдать дань памяти моему брату, – сказала принцесса с напором, который так часто использовал ее отец. – И мы также должны почтить память других павших. Сотни нубревнийцев погибли во время нападения три дня назад. Солдаты, члены наших семей и… один из наших визирей. Член Совета.
В зале послышались шорохи. Визири, один за другим, опускали головы. Никто не знал всей правды о Серрите Линдее, и Вивия не собиралась что-то рассказывать. По крайней мере, не раньше, чем она узнает, кто именно контролировал его – и как.
– Поэтому, – продолжила принцесса громче, – с каждым листком, что мы бросим сегодня с водного моста, я прошу вас вспомнить о тех, кто сражался за нас. Кто погиб за нас. И прошу также помнить о тех, кто продолжает эту борьбу и может погибнуть. Война только началась. Очень скоро наша недавняя победа станет лишь воспоминанием, но давайте никогда не забывать о тех, кто сейчас пребывает в подводном замке Нодена. И давайте никогда не забывать… – девушка облизнула губы и выпрямилась, – моего брата, принца Нубревнии и адмирала флота Мерика Нихара.
Зал содрогнулся, когда хор голосов произнес как один голос:
В том, чтобы быть мертвецом, есть свои преимущества.
Мерик Нихар, принц Нубревнии и бывший адмирал нубревнийского флота, жалел, что не подумал о том, как надо
Тогда, возможно, сейчас он не испытывал бы столько сожалений.
Тогда, возможно, у него не было бы так много всего связанного с Калленом и Сафи – и даже с Вивией, – о чем он предпочел бы забыть. А сожалений было так же много, как листьев, которые плыли по воде.
Мерик, Кэм и Райбер поднялись на склон холма у плотины. Они планировали отправиться на север, вдоль реки в горы. Но путь им преградила похоронная процессия.
Девушки захотели остаться и посмотреть, и Мерик, как ни странно, тоже.
Листья кружили и падали вниз с разной скоростью, оранжевые и пожелтевшие, зеленые и живые. Одни подхватывали воздушные потоки, другие плавно опускались, какие-то вспыхивали и оставляли за собой дымный шлейф, какие-то светились в лучах заката.
– Это прекрасно, – сказала Кэм, стоявшая рядом с Мериком.
Ее рука была в перевязи и болталась на уровне сердца. Целитель строго сказал ей беречь руку, и в кои-то веки девушка делала то, что ей велели.
– Красиво, – согласилась Райбер, стоявшая по другую сторону от Кэм.
Она откинула косичку, которая упала ей на глаза. В отличие от Кэм, она сохранила обычную прическу юнги, и, хотя перехватила весь десяток косичек лентой сзади у затылка, одна все время норовила выскочить.
– Мне хватит, – сказал Мерик и отвернулся.
На сегодня с него достаточно. Он поправил капюшон, надвинув его как можно ниже. Слишком уж много людей столпилось поблизости. Фермеры, поднявшиеся из долины, и солдаты, отбывающие дежурство на сторожевых башнях плотины. Его шрамы заживали, волосы отросли, и лицо постепенно приобретало привычный вид, так что Мерик не хотел рисковать из-за того, что его узнают.
Ему нужно было, чтобы мир считал его мертвым. Не только для того, чтобы принц мог спокойно охотиться на Каллена, но и потому, что он был не нужен миру. Не нужен он был и Вивии, и Мерик знал, что ее жизнь станет легче, если его не будет рядом.
Один ради многих.
Когда Райбер и Кэм присоединились к нему на берегу реки, где среди деревьев начиналась вытоптанная копытами тропа, Кэм начала напевать знакомую мелодию.
Мерик вздрогнул. Он зашагал быстрее. Деревья вокруг стремились ввысь.
– Только не эту песню, пожалуйста.
– Почему? – спросила Райбер. Она зашагала быстрее, чтобы нагнать парня. – У этой песни счастливый конец.
И прежде чем Мерик успел остановить ее, она запела.