Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 73)

Дюйм за дюймом поток отступал. Толчок. Шаг. Только вперед.

И тут сзади затрещал лед, что ненадолго отвлекло Мерика. Вода на водном мосту замерзла. Он затормозил, но быстро нагнал потерянные дюймы.

Стикс, понял Мерик. Она неслась к ним по льду, который сама создала. Встала рядом с Вивией и присоединилась к бою.

Поток пятился назад.

Толчок. Шаг. Только вперед.

Прибывало все больше людей, все больше колдунов – ветра и прилива, камня и растений. Гражданские и солдаты. И каждый подхватывал ритм, заданный сестрой и братом Нихарами.

Они напирали на воду все сильнее, набирая скорость, и под конец перешли на бег.

А потом и вовсе остановились, потому что дошли до прорванной плотины. И вода вернулась за стену, туда, где и должна была быть. А колдуны с помощью камней, льда, корней растений продолжали латать трещину. Слой за слоем, дюйм за дюймом – сотни слоев и дюймов, созданных колдунами и простыми людьми Нубревнии.

Теперь Мерику некуда было отступать. Он повернулся к Вивии и встретился с ней взглядом. Она кивнула, и на ее губах появилось что-то похожее на улыбку.

Парень кивнул в ответ, накинул капюшон и повернулся в сторону Ловатса. Его сестра проследит за тем, как колдуны возводят новую плотину. Она закончит эту битву.

Ей не нужны неуклюжие попытки помочь. Особенно от мертвеца.

Поэтому Мерик сошел с водного моста и устремился в «Приют Пина».

Аэдуан шел уже несколько часов, с Совой на спине, с ведьмой нитей в пятидесяти шагах позади и с горной летучей мышью, постоянно маячившей над головой.

Они выбрались из Спорных Земель, но это далось им с трудом. И поскольку Аэдуан сильно отклонился к северу от того маршрута, который они когда-то наметили с Изольдой, он не хотел больше медлить.

Не посмел он и опустить на землю Сову. Его плечи уже давно уже онемели от боли, но девочка так мирно спала… Если она проснется, придется снять ее с плеч. Она захочет идти сама, а это будет так медленно… Слишком медленно.

Только когда солнце начало садиться, а сосны западной Нубревнии стали отбрасывать длинные тени, из-за чего стало трудно разбирать путь, Аэдуан наконец позволил себе остановиться.

Они наткнулись на пруд, чистый и прозрачный, спрятанный среди деревьев. Полуразрушенная стена доходила до самого дальнего края пруда.

– Мы одни, – прохрипела ведьма, ее голос сел от дыма. – Нужно сделать привал.

Это было первое, что кто-то из них произнес за последние несколько часов, и ее слова прозвучали для Аэдуана как тарабарщина.

Потом парень понял, что она говорит на дальмоттийском, а не на языке номатси. Видимо, чтобы Сова не поняла.

– Я чувствую, что поблизости никого нет с тех пор, как солнце начало садиться. – Девушка неопределенно указала на горизонт. – И… я хочу пить.

Вот что, значит. Это ее объяснение.

Аэдуан приоткрыл рот, чтобы возразить, но тут Сова зашевелилась и зевнула.

Его мускулы взмолились о пощаде, и парень опустил ее на землю. И вот девочка уже стояла на ногах, потягиваясь, как самый обычный ребенок после дневного сна.

Четыре волны воздуха пронеслись над водой, и плащ Аэдуана начал развеваться, как флаг, так что он его снял. Горная летучая мышь уселась на полузатопленную стену, расправив длинный хвост. Его кончик окунулся в озеро.

Сова не проявляла никакого интереса к огромному монстру, который принялся вылизываться, как кошка, начиная с окровавленного правого уха. Куда больше она была поглощена тем, чтобы найти среди валунов спуск к озеру. Добравшись до воды, девочка неуверенно повторила то, что делала Изольда, – зачерпнула воду и поднесла ко рту.

– Младшая сестра, – сказала ведьма, пока та пила. – Как твое настоящее имя?

Сова проигнорировала ее, и Изольда бросила беспомощный взгляд на Аэдуана.

Тот пожал плечами. В конце концов, Сова была бы не первым ребенком, который онемел от шока, побывав в гуще битвы.

Но ведьма нитей решила надавить:

– Ты же можешь говорить, младшая сестра? Знаешь название своего племени? Что-нибудь?

Сова просто продолжала плескаться в пруду, делая вид, будто Изольды рядом нет.

Тяжело вздохнув, девушка окончательно оставила свои попытки. Она встала и начала пробираться через камни. Даже в полумраке невозможно было не заметить, насколько она была грязной. Кончики черных волос посерели от пепла.

Это была не та ведьма, что загнала Аэдуана в угол у медвежьего капкана. И не та ведьма, что сражалась с ним в то же утро. Она безвозвратно изменилась.

Аэдуан знал это, потому что сам побывал на ее месте. Скоро Изольда – как и он раньше – узнает, что невозможно победить демона, который пробудился в тебе.

Теперь она обречена вечно разминать пальцы, крутить запястьями и шеей, чтобы быть готовой встретить следующего, кто умрет от ее руки. Кто не сможет от нее уйти.

А еще девушка будет мечтать о том, чтобы убежать от собственных кошмаров. Она будет куда-то нестись, сражаться и убивать, только чтобы обнаружить, что призраки реальны.

А они реальны.

Аэдуан задумался, не следует ли ему испытывать угрызения совести. В конце концов, ради него она заставила того колдуна распасться. Но парень не чувствовал ни жара в груди, ни тошноты в желудке. Так или иначе, ведьма должна была познать свою истинную природу.

– Твоя подруга снова двинулась в путь, – сказал он, когда Изольда села рядом с ним. С ее рук на камни капала вода. – Думаю, морем. Даже если бы ты не вернулась, то все равно не успела бы добраться до нее вовремя.

Изольда никак не отреагировала. Но она пристально смотрела в глаза Аэдуана, которые, как он точно знал, в этот момент горели красным. Ему потребовалась вся ведовская сила – то немногое, что у него осталось, – чтобы дотянуться и найти запах ведьмы истины.

– Семья Совы, скорее всего, мертва, – сказала девушка наконец, не сводя взгляда с Аэдуана.

– Скорее всего, – согласился он.

– Куда ты ее поведешь? Не думаю, что кто-то с готовностью примет в семью еще и горную летучую мышь.

Как всегда, она говорила очень спокойно, без эмоций, но в ее словах нельзя было не заметить намек на юмор.

Аэдуан включился в игру:

– Не думаю, что кто-то с готовностью примет и колдуна крови.

Губы девушки дрогнули, но она сдержалась.

– И Ткачиху тоже.

Слова упали как тяжелые камни.

Аэдуан не стал спорить. Да, именно ею она и была, а борьба с собственной природой приносила только боль. Иногда и смерть. Так что парень просто сказал:

– Монастырь Кар-Авена не отвергает никого.

– Даже горную летучую мышь?

Снова этот слабый намек на улыбку.

– Любого, пока он служит Кар-Авену.

Изольда застыла, и Аэдуан подумал, не слишком ли рано он заговорил. Смотреть в Пустоту – это трудно, но что делать, когда Пустота внутри тебя?

Она точно была в Изольде. Он видел, как девушка что-то шептала, как перебирала пальцами. Если она и вправду была Ткачихой, значит, совершенно точно была связана с Пустотой. И как ведьма-пустотница никак не могла быть частью Кар-Авена. Теперь она сама убедилась в этом.

Как и Аэдуан.

– Монастырь Кар-Авена. – Эти слова сорвались с губ Изольды, полные благоговения, как молитва. Потом она моргнула и произнесла: – Я думала, ты больше не монах.

– Именно поэтому, – сказал парень, выпрямляясь, – я не останусь. Я оставлю Сову, оставлю летучую мышь и оставлю тебя. И пойду в Лейну за своим серебром.

И может быть, поохочусь на принца Леопольда.

Изольда кивнула, как будто этот план ее устраивал. По какой-то причине это движение обеспокоило Аэдуана. От того, как легко она согласилась, у него заныло где-то в легких.

Но что бы это ни было за чувство, оно мгновенно прошло. Сова плескалась в глубине тенистого пруда. Горная летучая мышь шлепала хвостом по стене с выражением недовольства. Хотя, возможно, она так развлекалась. Понять было невозможно.

Изольда отошла от Аэдуана, уговаривая Сову быть осторожнее.

А колдун, как всегда, остался где-то на задворках, наблюдая, как мир под чернеющим небом прекрасно обходится без него.