Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 43)

– Значит, ты его знаешь, – сказал парень.

– Откуда, – Изольде явно пришлось сосредоточиться, чтобы произнести это, – ты его знаешь?

Аэдуан колебался. Несколько мгновений не было слышно ни звука, кроме шума водопада в отдалении. Никакого движения, кроме дуновения ветерка в ветвях над головой.

Парень замер перед клинком Госпожи Судьбы. Вопрос заключался в том, какая сторона лезвия причинит меньше боли. Рассказать Изольде правду о Корланте и наконечнике стрелы означало, что он не сможет доставить ведьму к пуристам в будущем.

Если сохранить историю с наконечником в тайне, за девушкой отправят еще больше людей, подобных Красным Парусам. Аэдуан не мог все время торчать рядом, на случай если еще кто-то из псов Корланта настигнет ее. А если он потеряет ее из-за Красных Парусов… Или колдуна огня… Тогда он потеряет и все свое серебро.

Аэдуан достал из кармана наконечник стрелы.

– Корлант нанял меня, – прямо сказал он. – Еще раньше. Он хотел, чтобы я нашел тебя и доставил к нему. Живой.

Парень замер, с опаской ожидая, что Изольда испугается.

Но она не испугалась. И конечно, не дрогнула. Девушка лишь потерла руку и, как только Аэдуан оказался достаточно близко, выхватила у него наконечник стрелы.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросила она.

– Потому что мое серебро стоит больше, чем то, что предлагает священник. И потому что я не единственный человек, которого Корлант нанял, чтобы найти тебя. Эти люди работают на него, и я полагаю, что их будет больше.

Изольда уставилась на Аэдуана. Потом она чуть наклонилась, ее лицо сморщилось. И девушка начала смеяться.

Этот смех не был похож на то, что Аэдуан слышал раньше. Не милый смешок богатых дам Веньясы, которые никогда не смеялись от души, а использовали его как оружие. И не громкий хохот человека, который привык смеяться часто, свободно и открыто.

Это был пронзительный, прерывистый, как кашель, звук, переходящий в подобие завываний. Не слишком приятный на слух. И уж точно в нем не было приглашения присоединиться.

– Слепая удача, – выдохнула Изольда. – Вот что меня спасает, колдун крови. Всего лишь. Слепая. Удача. – Она впервые она заговорила с ним на дальмоттийском. – Госпожа Судьба простерла надо мной длань. Так принято говорить? Выбери самый тупой вариант, и удача вознаградит тебя. Я давно должна была умереть, колдун крови. Разбиться о камни, свалиться в водопад. Но нет, я жива. А Корлант? Он уже пытался убить меня. Этой самой стрелой. – Девушка подняла наконечник, не сводя с него глаз. – И он наложил на нее проклятие. Так что если не стрела, то рана должна была убить меня. Но я каким-то образом выжила.

Смех Изольды слабел. Затем он совсем стих.

– И ты был все время рядом, колдун крови. Крался за мной. Из-за тебя мне пришлось вернуться в свое племя, а значит, из-за тебя Корлант с-с-смог напасть. И если бы я не встретила тебя, то, получается, никогда не оказалась бы здесь?

Аэдуан опустил глаза. Не из-за того, что она сказала, а из-за того, как именно. Девушка обвиняла его в том, что сделал священник-пурист Корлант. Винила во всем его. Не такой реакции он ждал.

– А если бы я никогда не встретил тебя, – холодно возразил парень, – то никогда не сломал бы позвоночник и Леопольд фон Карторра никогда бы не нанял меня. Монахиня Эврейн никогда бы не оказалась на пороге смерти, и мне не пришлось бы работать на…

– Монахиня Эврейн жива? – Ведьма нитей вскочила на ноги, и Аэдуан увидел новое выражение на ее лице: глаза распахнуты, губы приоткрыты. Надежда. – Я видела, что распадающиеся утащили ее в Лейне. Но… Она жива?

Парень кивнул, и голова Изольды откинулась назад. Глаза закрылись. Она снова заговорила, в этот раз на языке номатси, не заикаясь.

– Что бы ни случилось между нами, – произнесла девушка спокойно, – какие бы события ни привели нас сюда, уже ничего не изменить. Но теперь я обязана тебе жизнью. Дважды.

Аэдуан напрягся при упоминании о долге. Но она не закончила.

– В Лейне ты пообещал убить меня, если мы когда-нибудь встретимся снова. Ты сказал, что отдал свой долг и больше не обязан мне жизнью. По твоим же подсчетам, я должна тебе один раз – за то, что не убил меня прошлой ночью. Дважды – за то, что спас меня от гибели в Амонре. Может быть, даже трижды – за то, что предупредил меня о Корланте.

Изольда рассмеялась, все в той же истеричной манере, но через мгновение ее лицо стало холодным и мрачным.

– Я не знаю, как расплатиться с тобой, монах Аэдуан, но я знаю, что Лунная Мать хотела бы, чтобы я попыталась это сделать.

При этих словах у колдуна сжались челюсти. Он отпрянул от девушки – слишком быстро.

– Я больше не монах, – только и сказал Аэдуан, после чего вышел наружу.

Кто-то должен был спасти забытые припасы.

Его осторожный шаг вскоре перешел в бег. Сквозь папоротники, которые трещали под ногами. Ветки царапали ему кожу.

Кто-то оказался в неоплатном долгу перед Аэдуаном. Это было…

Впервые.

Впервые он не понимал, что происходит. Ведьма нитей Изольда была жива исключительно по его воле. Она могла дышать, ощущать вкус речной воды, потому что он спас ей жизнь.

Хотя в какой-то мере девушка тоже спасла его. Во-первых, она не убила Аэдуана, пока он лежал без сознания в медвежьем капкане. А во-вторых, именно она направила их к тому камню перед водопадом.

Но Аэдуан решил не упоминать об этом. Раз ведьма решила, что обязана ему жизнью трижды, это даст ему дополнительное преимущество. И он сможет этим воспользоваться. Он еще не знал как, не знал когда, – только то, что обязательно это сделает.

Глава 23

Несмотря на сомнительный фасад, «Позолоченная роза» обслуживала самых богатых пиратов из Красных Парусов. Об этом же свидетельствовали рабы и рабыни внутри заведения – все в сшитой на заказ одежде и с чистыми лицами.

Стоило Кейдену и Сафи войти, как воздух словно стал плотнее, и ведовской дар девушки немедленно дал о себе знать зудом на шее. Здесь явно поработал колдун морока, и все вокруг выглядело приглаженным, приукрашенным, призванным смягчить правду. Даже светильники распространяли неестественное, но приятное сияние.

Ложь, ложь, ложь.

Парочки на низких диванчиках и компании за обеденными столами выглядели так, словно сошли с картинки.

Заклинание красоты, поняла Сафи, следуя за Кейденом к занавешенному дверному проему в задней части зала. Кто бы ни попал сюда, он сразу начинал выглядеть красивей, чем в жизни.

Но только не Кейден. Заклинание никак не сказалось на нем. Присущая ему красота – а Сафи не могла отрицать, что он хорош собой, – осталась естественной, природной. Они прошли за занавес и оказались в комнате, где на искусно уложенных коврах были равномерно расставлены столики высотой до колен. Рядом лежали подушки. Каждый стол был завален картами и монетами, а из трубок вился густой дым. Вокруг расположились обнаженные рабы и рабыни «Позолоченной розы».

Ведовской дар Сафи заставлял ее всю чесаться. Слово «ложь» даже близко не описывало то, что это было за место. И чем были Красные Паруса.

Кейден указал на столик в самом дальнем углу, за которым в одиночестве сидела женщина. Ее седые волосы были высоко уложены, а черная кожа, как и у всех в этом заведении, сияла совершенством. Перед ней валялись карты и выигранные монеты, а довольная ухмылка свидетельствовала о том, что она только что отправила в долговую яму нескольких своих партнеров по игре в карты Таро.

Женщина была так поглощена подсчетом выигрыша, что не заметила приближение Кейдена и Сафи, пока командир Адских Алебард не опустился на подушку рядом с ней.

Она нахмурилась.

– Ты кто… – начала она и тут же нахмурилась еще сильнее. – Ты что, тычешь мне в почки ножом?

– Да, – ответил Кейден на дальмоттийском, том же языке, который использовала женщина. – У меня всего несколько вопросов, адмирал Кахина, а затем мы с моей спутницей оставим вас.

– А если я не отвечу… Что тогда? Ты меня выпотрошишь? – поинтересовалась она и невозмутимо добавила: – О нет. Кто-нибудь, защитите меня от этого ужасного человека с ножом.

Женщина сразу же понравилась Сафи.

– Ты, кажется, не понимаешь, – продолжала Кахина, – что я управляю самым большим флотом Красных Парусов в Джадансийском море. И если бы ты оказался настолько глуп, что всадил бы нож мне в спину, то был бы мертв еще до того, как добрался бы до двери.

– Если желаете, – ответил Кейден, не меняя выражения лица, – мы можем продолжить разговор по ту сторону адских врат. Я слышал, что раны на почках сильно кровоточат. Мы можем встретиться там еще до того, как пробьют куранты.

Кахина смотрела на Кейдена на протяжении нескольких долгих вдохов и выдохов, постукивая пальцами по столу. На большом пальце правой руки красовалось толстое нефритовое кольцо, которое с лязгом и звоном ударялось о дерево. Затем на лице женщины появилась улыбка.

– Кто ты? Я не привыкла к мужчинам с языком таким же острым, как и глаз. А ты, – ее взгляд метнулся к Сафи, – садись, девочка. Клянусь честью, я не кусаюсь.

В этом утверждении звучала правда, и ведьма сделала то, что ей было приказано, – заняла место по другую сторону от Кахины. Отсюда колода Таро была видна во всей красе. Темно-синие рубашки и потертые края.

Ладони Сафи забарабанили по коленям, ей захотелось немедленно перетасовать колоду. Ну и сыграть. Она заставила себя отвести взгляд от карт и посмотреть на адмирала Кахину. Тем более что благодаря дару она видела ее в истинном свете. Женщина, хоть и красавица от природы, была совсем немолода, а зубы у нее оказались пожелтевшими, почти коричневыми. Сафи поняла почему, когда Кахина сказала: