Сьюзан Деннард – Испытание молчанием (страница 7)

– А что там? – спрашивает Винни, подтягивая к себе сумку с искренней благодарностью за смену темы.

– Шмотки получше, – ляпает Бретта, в то время как Эмма более деликатно отвечает:

– Альтернативный наряд.

– Да ладно вам! – стонет Винни, расстегивая сумку. – Не такой уж у меня стремный гардероб.

– Еще какой стремный! – не унимается Бретта. – Ставлю десять баксов, что Фатима тоже тебе что-нибудь притащит.

– Ха-ха-ха, – Винни закатывает глаза. – Приятно узнать, что вы все так ненавидите мою одежду.

– Зато тебя мы любим! – весело отзывается Эмма.

– Даже не сомневаюсь. – Винни извлекает из сумки малюсенькую черную футболочку, и у нее отпадает челюсть. – Дамы, вы шутите? Это ни разу не мой размер!

Бретта фыркает:

– В этом вся фишка!

– Если есть что показать, – поддерживает сестру Эмма, – покажи!

– Ну мне-то показывать нечего. – Винни щурится на футболку – такую крошечную, что ее едва ли удастся натянуть ниже груди.

– Всем есть что показать, – спорит Бретта, включая поворотник. Фургон замедляется у просвета в темных как ночь деревьях с левой стороны. – Таковы правила игры, Винни.

– А вот у меня точно нет.

– Но будет, – Эмма поигрывает бровями в зеркале заднего вида, – как только наденешь эту футболочку. Доверься нам. Ты – Девушка, которая прыгнула. Кому, как не тебе, ловить заинтересованные взгляды! Ты должна быть в центре внимания.

Ты должна быть в центре внимания. Это именно то, чего хочется Винни в ипостаси феникса, даже если от этого вдруг так страшно. Вот честно: кто будет добровольно выставлять напоказ так много голого тела? С точки зрения Винни, это лишь дополнительные участки плоти, доступные для кошмарьих когтей.

– Если бы мы были в лесу, то конечно, – соглашается Бретта, когда Винни озвучивает свои опасения. – Но ведь это вечеринка, Винни! Вечеринка светочей. И поверь: эта футболка просто огромная по сравнению с тем, что будет на некоторых.

Бретта не врет. Пока она завозит их на старую парковку музея, Винни сразу замечает, как минимум трех девушек, одетых в то, что можно назвать только топом-бикини.

Вот же им, наверное, холодно.

Бретта заезжает на одно из немногих свободных мест. Если предположить, что Грейсону было бы приятно видеть столько людей на своих похоронах, то явка на эту вечеринку просто снесла бы ему крышу. Из парадного входа музея льется поток музыки, света и тинейджеров – хотя есть народ и постарше, ровесники Дэриана.

Несколько десятилетий назад это здание в стиле ар-деко служило мэрией Цугута-фоллз. Здесь заседал самый первый Совет. Потом возвели новое, современное здание, а прежняя постройка досталась учителям-Воскресенингам, полным энтузиазма превратить ее в городской просветительский центр…

Но шесть лет назад это все внезапно прекратилось. Достоверно причин никто не знает, но, по слухам, все дело в политике. Якобы Драйдену не нравилось, что мероприятия Маскарада кошмаров в музее получались намного лучше, чем Большой заключительный бал в усадьбе Субботонов. Но запретить вечеринки Воскресенингов ему показалось мало… Он добился того, чтобы и само заведение закрыли к черту.

В общем, Драйден в своем стиле.

Высокие арочные окна музея стоят серые и заколоченные досками, а стеклянный купол в центре крыши темен, если не считать пробивающихся тут и там проблесков света. Издалека доносится грохот ударных, а неухоженные кусты живой изгороди кренятся на фоне серых стен в разные стороны, словно они так же пьяны, как и народ внутри.

Винни суетливо переодевается на заднем сиденье фургона. Футболка не такая маленькая, как она боялась, – вполне дотягивается до ребер под грудью. В свою очередь, черные джинсы, которые тоже нашлись в сумке, садятся достаточно высоко, оставляя обнаженными лишь два дюйма кожи. В довершение она снова надевает свою кожаную куртку, которая закрывает все, что Винни не хочет показывать. На дне сумки также ждут несколько украшений на шею и браслетов, но Винни их не берет. За одеждой следить легко, а вот украшения она боится потерять.

Когда Винни выгружается из машины в свежем наряде, она обнаруживает, что к близняшкам уже присоединилась Фатима. В руках у Фатимы расческа.

– Позволь-ка.

Винни вздыхает, но не отнекивается. Даже выдавливает из себя смешок, хоть и усталый, когда Бретта заявляет:

– Десятка, надо думать, моя.

И правда: Фатима привезла-таки одежду для Винни.

Разумеется, черную. Как Винни теперь замечает, в черном пришли все. В своих собственных вещах она, похоже, выделялась бы сильнее, чем в этом кукольном топике.

– Мы только чуток пригладим волосы, которые пушатся, – уверяет Фатима, продирая расческу сквозь волосы Винни, – и добавим несколько косичек… и чуточку лака…

Химическое облако окутывает Винни, как лесной туман.

– Вуаля! – Фатима берет Винни за плечи и поворачивает ее полюбоваться отражением в окне машины.

Не сказать, что Винни кардинально преобразилась, но пух приглажен, а несколько прядей Фатима заплела в косички и уложила на одну сторону. Что-то от сказочной принцессы, что-то от хиппи, а по сути – робкая попытка убрать волосы с глаз.

Винни не возражает против такого образа.

– Спасибо, – благодарит она Фатиму дрожащей улыбкой (стоять на улице очень холодно), и Фатима лучится в ответ. Брекеты на ее нижних зубах сверкают в разноцветных огнях музея.

– Ну пошли уже! – командует Бретта, просовывая руку под локоть Винни. Велюр ее лонгслива будто мерцает, отражаясь в кожанке Винни. – Эмма, если будешь тупить со своими костылями, я тебя тут брошу.

– С тебя станется!

Сегодня шарфы на костылях Эммы черные – в цвет ее платья до колена. А Фатима вышагивает в черных полусапожках на высоком каблуке и длинном облегающем платье-свитере. Если у близняшек такой вид, будто они пришли тусоваться и танцевать, образ Фатимы скорее подходит для декламации стихов и дегустации овощных закусок.

Винни допускает, что этим здесь тоже можно заниматься. Удивительно, насколько музей больше, чем ей запомнилось, когда она бывала здесь девчонкой. И народу она тоже столько ни разу не видела.

Девушки проходят мимо людей, болтающих на улице в клубах дыма от вейпов и обычных сигарет. У кого-то в руках бутылки, у кого-то банки, а у некоторых ярко-красные одноразовые стаканчики. А еще Винни готова поклясться, что заметила кое у кого контрабандные кошмарьи трофеи – чешую мелюзины, молотые перья феникса, а может, даже разбавленные слезы банши.

«Где они все это достают?» – недоумевает Винни, стараясь убрать с лица выражение трусливого ужаса. Она же крутая. Она классная. Она – светоч, и нарушать правила оборота охотничьих трофеев совершенно нормально.

Часть ее рвется исследовать всю эту запрещенку. Ведь щепотку порошка фениксовых перьев можно использовать вместо пороха, а чешую мелюзины? Согласно «Справочнику», она дает те же эйфорические ощущения, что и кровь мелюзины, только целебные свойства куда слабее.

Кроме того, чешуйки прочные, как сталь, и легкие, как воздух, поэтому Винни всегда мечтала раздобыть такую и сунуть под микроскоп.

Но сегодня ей не посчастливится это сделать. Надо идти за подругами внутрь, где на нее каскадом обрушивается жар тел и грохочущий бит. Это так же ошеломительно, как прыжок в водопад, но гораздо приятнее, чем приводнение, похожее на удар кувалды.

Голоса разносятся эхом по главному залу. Это круглый зал под куполом, опоясанный лестницей, ведущей на второй этаж музея. Раньше здесь висел скелет дролля в натуральную величину. Костей давно нет, но провода, на которых он был подвешен, остались. На каждом вращается по зеркальному диско-шару. Интересно: это Грейсон их так приладил? А все эти пятна краски из баллончика на стенах, ступеньках и перилах – это тоже его работа?

Она так мало знает о нем.

Люди окликают Винни, когда она проходит мимо. Иногда по имени, но чаще они кричат: «Эй, Девушка, которая прыгнула!» Кого-то она узнает, но большинство – просто лица, растворенные в дискотечном мерцании. Они появляются и пропадают раньше, чем Винни успевает сопоставить голос с лицом.

Она замечает, что все равно всматривается в каждого в поисках знакомого лица с пепельной кожей и серыми пятнами глаз.

А Бретта приводит их в длинный зал, который когда-то служил галереей для иллюстраций кошмаров. Это была любимая комната Винни: папа терпеливо сидел на скамейке в центре, пока она искала, срисовывала, изучала.

Теперь стены голые, да и той скамейки давно нет. Винни бросает хмурый взгляд туда, где она стояла. Сегодня на том месте складные столы, которые ломятся под тяжестью бутылок с разным алкоголем и чаш для пунша. Столько спиртного Винни в своей жизни еще не видела. Буквально. Даже в гараже Гюнтера на выезде из города нет такого количества пойла.

– Пунш – это вещь! – кричит новый голос.

Его обладательница проталкивается к ним и встает рядом с Эммой. Это Кэти Вторниган. Ее рыжие волосы собраны в хвостики, а на бедрах колышется черная мини-юбка.

– В этот раз варил Ксавье, так что вышло не слишком крепко. – Как бы в подтверждение своих слов она протягивает красный стаканчик Эмме.

Но Эмма качает головой:

– Я сегодня не пью – еще на таблетках из-за ноги.

– Ах, жаль-жаль. А ты, Бретта?

– А я за рулем, – ухмыляется Бретта. Потом хватает Винни за локоть: – А вот Винни, пожалуй, не откажется.