Сьюзан Деннард – Испытание молчанием (страница 9)

– Эй!

Винни резко поворачивается вбок – и что же? Рядом с ней стоит Эрика Четвергссон. Винни не слышала, как она подошла. Наверное, стук острых каблуков Эрики растворился в гуле музыки и треске голосов.

Черные волосы Эрики собраны в такой тугой пучок, что кожа вокруг ее красновато-карих глаз кажется натянутой. В этом полумраке ее лицо лишилось своих теплых янтарных оттенков, а ее всегда идеальный макияж выглядит непривычно легким: никаких накладных ресниц и контуринга. Если присмотреться, видно только черную подводку и блеск для губ. Даже наряд у нее какой-то минималистичный: черная водолазка, черные джинсы.

Винни поправляет очки.

– Привет. – Она сама не знает, почему ее так удивила их встреча в этом месте. Это ведь Эрика, популярная Эрика, которая делает то, что подобает светочам. И однажды она станет новым Советником.

Но прямо сейчас в ее глазах отражается что-то такое – узенькая щелочка в сценическом занавесе. Что-то такое, чего Винни не ожидала увидеть.

Горе.

Винни моргает:

– А ты знала Грейсона?

Губы Эрики сжимаются. Она смотрит на топорный мемориальный плакат:

– Не близко.

– Ясно. – И все же Винни уверена, что улавливает печаль. Эту печаль Эрика держит на коротком поводке и почти контролирует. Но Винни слишком хорошо ее знает – даже четыре года отчуждения не могут этого стереть.

Эрика могла измениться внешне, начать краситься, как манекенщица на подиум, и так стильно одеваться, что любой бьюти-блогер нервно курит в сторонке, но это по-прежнему Эрика.

И тут до Винни доходит. Ну конечно.

– В честь Дженны тоже устраивали вечеринку, да?

У Эрики перехватывает дыхание. Поводок ослабляется – на долю секунды, миг, на одно содрогание груди.

– Да, Грейсон устраивал. Он… он даже приглашал меня.

– Да тебе же двенадцать было!

– Ну да, – фыркает Эрика. Но эта усмешка не злобная. Пожалуй, даже веселая. – Но я все равно хотела пойти. Только я совершила ошибку – спросила разрешения у мамы.

Винни ахает:

– Да брось, ты шутишь!

– А вот и не шучу. – Глаза Эрики, такие темные в этом сумрачном месте, перескакивают на Винни. – Мама рассвирепела. Даже сильнее, чем я боялась. Готова поспорить, она пыталась помешать Грейсону устроить вечеринку, – Эрика качает головой, – но его было не остановить.

Да, это похоже на Грейсона, хотя Винни так мало о нем знает.

– А она в курсе, что ты пошла сегодня? В память о нем?

– Нет, конечно. Мне, по-твоему, жить надоело? – Эрика приподнимает бровь. – Мама думает, что я ночую у Анхелики.

– А мама Анхелики думает, что она ночует у тебя?

– Типа того. – Эрика улыбается. Улыбка неширокая, но искренняя, поднимающая уголки рта и собирающая лучики морщинок вокруг глаз. – Папе я, правда, сказала. Он как бы… ну ты его знаешь. Он к такому спокойнее относится.

Да, Винни знает папу Эрики, Антонио Хуэвеса, и он буквально во всем полная противоположность ее мамы. Деликатен там, где Марсия резка, легкомыслен там, где Марсия серьезна, и щедр там, где Марсия прижимиста. Эрика, Джей и Винни даже шутили, что он – Антонионим Марсии.

Сейчас Винни не позволяет себе припомнить эту шутку. Но вдруг осознает, что «боже мой, да у нас мирная беседа». И не просто мирная – прямо-таки дружеская. Эрика вышла из образа Снежной королевы, так точно копирующего Марсию. Да и начала разговор именно Эрика.

А еще Винни осознает, что ей стало лучше. Она уже не обливается потом, тошнотворные подкожные пауки исчезли, а в ушах больше не звучит волчий вой. Может, появление на этой вечеринке и не было такой уж большой ошибкой. Если она найдет местечко потише, то, пожалуй, выдержит здесь еще час-другой.

Словно прочитав ее мысли, Эрика кивает в угол, на открытое окно, сквозь которое с улицы вползает сквозняк.

– Технический выход, – поясняет она. – Лестница ведет прямо на крышу.

Потом она наклоняет голову: не совсем Снежная королева – скорее, церемонно прощающаяся принцесса.

Винни улыбается.

Эрика почти улыбается в ответ.

Глава 7

Лестница на крышу оказывается куда более шаткой, чем Винни ожидала. Это не самое жуткое, на что ей приходилось залезать. Даже не сравнить с той тсугой, которую показал ей Джей и на которую она едва успела вскарабкаться, чтобы спастись от клыков вампов.

И с которой она наблюдала, как Ворчун одним махом скосил этих самых вампов, словно по траве провели цепной пилой.

Но почему-то сейчас ей в сто раз страшнее. Возможно, оттого, что она не в лесу и лезет не ради спасения жизни. Каждая ступенька гремит, а в лицо Винни хлещет ветер, густой от музыки и острый от холода. Перед началом подъема она снова натянула куртку, но не стала застегивать молнию – ошибка, о которой теперь горько сожалеет. Если она рухнет в дымку синих теней внизу, кубик льда, в который превратился ее живот, разобьется на сотню осколков.

Винни сама не знает, зачем лезет все выше и выше. Она ведь хотела залить лицо холодной водой, а не свалиться с крыши музея и погибнуть.

Но Эрика словно бросила ей вызов, и Винни не могла отступить. Интересно, куда отступила сама Эрика? Ее фирменные трехдюймовые каблуки для этой лестницы явно не годятся.

Скоро Винни добирается до металлической площадки, прилегающей к краю крыши. Винни втягивает себя на платформу, потом вспрыгивает по трем железным ступенькам на слегка покатую крышу.

И обнаруживает, что здесь уже кто-то есть.

Этот кто-то лежит на спине, одна нога согнута, другая свисает с крыши. В пальцах он держит вейп, а рядом на расстоянии вытянутой руки стоит бутылка пива. Крышка бутылки нетронута, и конденсат собирается на стекле, словно ливневые капли. К удивлению Винни, на лежащем до сих пор костюм с похорон, хотя пиджак он снял и остался в белой рубашке, заправленной в черные брюки.

Даже в темноте Винни видит, что его глаза подернуты блеском и налиты кровью. А еще у нее появляется странное впечатление, что его контуры более размытые, чем она привыкла видеть. Словно он – рисунок, который Винни только начала набрасывать легкими движениями карандаша по бумаге.

Может быть, все прежние разы, когда Винни думала, что Джей не в себе, ей это только казалось.

Но сейчас он определенно совсем не в себе.

Брови Джея поднимаются при виде Винни, но сам он остается лежать.

– Ты последний человек, от кого я ожидал подъема по этой лестнице. – Его голос звучит грубо. От вейпа это или от горя – Винни не знает.

Возможно, все вместе.

– Ну, прости, что разочаровала. – И тут она почти разворачивается, чтобы уйти. Но решает, что даже такой Джей лучше, чем завывания фальшивых оборотней.

И не может отделаться от вопроса: если Эрика знала, то как это понимать? Здесь точно более подходящее место для обжиманий, чем лес. И, хотя Винни ненавидит себя за это, по ее шее поднимается мучительный жар при мысли о том, кого Джей мог приводить сюда за все эти годы и сколько их было.

Она начинает мерить шагами крышу. Куртка распахивается, ночной воздух проносится по ее животу.

И она просто уверена, что Джей поднимает брови на целый дюйм при виде ее голого тела.

К ее лютому раздражению, когда она усаживается рядом с Джеем, жар в шее доходит до лица.

Шелестя черной шерстяной материей и белым хлопком, Джей наконец соизволил подняться и сесть. От него пахнет марихуаной. Ветер дергает его за волосы.

– Пива? – Он предлагает Винни бутылку.

– Еще не хватало! – отрезает она.

У него это вызывает лишь смех, похожий на вздох зимнего леса.

– А что ты здесь делаешь, Уэнзди Вайнона Среданс?

– Не зови меня полным именем! – вспыхивает она. – И собственно, что ты имеешь в виду? Это вечеринка. Люди ходят на вечеринки.

– Я имею в виду, – тянет он, – это как будто не твоя атмосфера.

– Я теперь снова светоч. Так что это моя атмосфера, Джей Не-известно-кто Пятницки.

– Неужели? – Он глубоко затягивается вейпом. Задерживает дым в легких. Потом протягивает вейп Винни.

Ее гневный взгляд становится разъяренным.