Сюин Фу – Поле жизни, поле надежд (страница 16)

Сянло в трубке ахнула:

– Сестрица! Да что случилось? Ты чего это? Что у вас там?

Цуйтай, всхлипывая, рассказала о своих проблемах. Сянло произнесла:

– Не переживай ты так, подумаешь, дело какое. Сейчас я кое-что доделаю у себя тут и сразу домой, в Фанцунь. Встретимся там, поговорим по-человечески.

На печке гудел чайник, от пара поднималась крышка. В доме распространялся горячий влажный воздух, и стало немного теплее. Дверь открылась, и вбежала Эрню, крикнув с порога:

– Ма-а-ам, есть охота, ты там что-нибудь приготовила?

Цуйтай недовольно буркнула:

– Только поела и снова голодная? Ты что, вагоны разгружаешь?

Эрню, суетившись по кухне, искала, чем можно утолить голод. Наконец она нашла горсть арахиса и с наслаждением начала хрустеть.

Цуйтай, подметая пол, заметила:

– Только пол подмела, глянь, чего творишь.

Эрню села у печки и задумалась, сбрасывая шелуху в золу. Она была высокой, и Цуйтай это особенно ценила. В их деревне говорили: «Отец низкий – и дети низкие». Сёстры Цуйтай были невысокого роста, но Эрню оказалась исключением – она была выше всех. Раньше она была высокой и худой, но теперь её фигура стала более округлой и привлекательной.

Лузгая арахис, она уставилась в телефон. Цуйтай спросила:

– Что ты в него уставилась? Он что, цветами расцвёл?

Эрню ответила:

– Ты не понимаешь, мам. Тебе тоже надо сменить телефон, чтобы мы могли болтать по видео. Ну что это такое – двадцать первый век, а ты как из каменного века.

Цуйтай возразила:

– Вот именно, что у меня мозги деревенские. Мне бы пожрать да поработать – вот оно, главное. А всякие эти штуки-дрюки – толку от них никакого. В самый разгар беседы зазвонил телефон. Цуйтай взглянула на экран и увидела, что это Сянло. Она сообщила, что скоро будет в деревне, и попросила срочно подойти к ней. Цуйтай поспешила выполнить её просьбу.

Цуйтай вышла за ворота и пошла по дороге. Тут вдалеке появилась машина, которая стремительно приближалась, поднимая за собой клубы пыли. Не успела Цуйтай и глазом моргнуть, как из опущенного окна высунулась Сянло, её лицо было наполовину скрыто стеклом:

– Садись! Давай, залезай!

– А? Ты уже приехала? Так быстро?.. – удивлённо произнесла Цуйтай. – Но здесь всего два шага, я бы лучше пешко…

Не успела она договорить, как её втянули в салон.

Машина оказалась просторной и вкусно пахла – то ли духами Сянло, то ли ароматической палочкой. В салоне было тепло и уютно, мягкий аромат кружил голову. Цуйтай посмотрела вниз и увидела, что Сянло сидит босиком, в кожаных шлёпанцах с пушистой белой опушкой. На ней была тонкая юбка с разрезом, из которого выглядывала белоснежная нога. Пока Цуйтай наслаждалась этим видом, они приехали.

Вышли из машины. У ворот их ждал Гэньшэн.

– Быстрей в дом, холодно! – Он открыл багажник и начал доставать вещи.

Обе зашли в дом. Сянло, всё ещё в норковой шубе, скинула туфли и упала на диван.

– Ах, как же холодно в деревне по сравнению с городом! Разница всего в пять градусов, а кажется, что намного холоднее.

Гэньшэн принёс две банки горячего «ЛуЛу» и подал их женщинам. Сянло с удовольствием пила напиток, приговаривая:

– Гуаньэр, принеси трубочку для свахи.

Цуйтай отказалась:

– Я не буду, не стоит беспокоиться.

Сянло заговорила:

– Я думала взять тебя с собой, чтобы вместе пойти к родителям Айли.

Цуйтай кивнула:

– Да, это было бы неплохо.

Сянло продолжила:

– Но потом я передумала. Лучше я пойду одна или, в крайнем случае, с кем-то ещё, чтобы не быть одной. А ты пока не появляйся. Ты же свекровь, старшая, тебе не стоит так часто ходить одной, это не соответствует твоему положению. Люди могут подумать, что тебя никто не ценит, не уважает.

– Да, ты права, – согласилась Цуйтай.

Сянло задумалась:

– По поводу спутницы… Думаю, стоит позвать кого-то из своих. Не стоит звать кого попало. Во-первых, дело срочное, нет времени искать. Во-вторых, если что-то случится, не нужно, чтобы это стало известно всей деревне. Это такое важное дело…

Сянло подняла голову, допила свой напиток и замолчала.

– Ты права, – произнесла Цуйтай, немного смутившись. – Действительно, как в мороз по гололёду, не знаешь, куда ногу поставить.

Сянло предложила:

– А может быть, Гэньлянь?

Цуйтай подумала, что Гэньлянь – хорошая девушка, но она немногословна. Однако, если Сянло считает её подходящей, так тому и быть.

– Давай, – согласилась она.

Они сразу же попросили Гэньшэна позвонить Гэньлянь. Сянло продолжала:

– Мы должны пойти с хорошими подарками. Я уже всё приготовила, в городе купить проще. Сваха, сходи-ка, посмотри в багажнике.

Сянло осталась в доме, чтобы переодеться.

Цуйтай вышла из дома и увидела, что багажник машины открыт настежь, словно огромная пасть. Внутри всё было битком: курица, утка, рыба, сигареты, алкоголь, напитки, свежие овощи и фрукты, две канистры арахисового масла, два мешка ароматного риса – всё аккуратно сложено плотными рядами. Глаза разбегались от этого разнообразия. Цуйтай прикинула в уме, сколько же Сянло потратила на это. Пока она считала, у неё даже спина вспотела от волнения.

Зима, короткие дни, солнце уже скрывается за верхушками деревьев. На западе небо окрасилось в красный, закат охватил облака, а над деревней клубится дымка – непонятно, туман это или смог.

Погружённая в свои мысли, Цуйтай услышала, как Сянло зовёт её из дома, и поспешила обратно. Сянло уже принарядилась, она стояла перед зеркалом и спрашивала:

– Ну как, сойдёт?

На ней было тёмно-розовое шерстяное платье, поверх – чёрное кашемировое пальто. Волосы собраны в пучок, в ушах позвякивают серьги-колокольчики.

– Платье не слишком яркое? А браслеты и ожерелье – не простоваты? – волновалась она.

– Всё отлично! Красное – это к радости, а золото – к богатству, – уверяла Цуйтай. – Ты с таким видом всех затмишь.

Сянло взглянула в зеркало и улыбнулась:

– Ха, будто снова невестой иду. Да и ладно. Пошли, а то опоздаем.

И они вышли за порог, чтобы отправиться за Гэньлянь.

Цуйтай проводила взглядом машину, в которой уехали Сянло и Гэньлянь, и неторопливо пошла обратно. В этот момент из деревенского громкоговорителя доносилась народная опера «Сэцянь»:

– Да здравствует император, который поручил мне, Коу Цзюню, рассудить Пань Хуна…

Если я казню Пань Жэньмэя, то увижу сердце Величества.

Если пощажу я Пань Жэньмэя – восьмой князь меня не пощадит.

Велика ноша моя: два дракона схлестнулись, а я меж ними.

На западе медленно угасал закат, оставляя за собой лишь одно облачко, пышное и слоистое, словно гриб. Сумерки опустились на землю, дымка стала гуще, а сухой и колючий ветер завывал в кронах деревьев. Вдалеке послышался чей-то приближающийся голос, но в темноте было не разглядеть лица – кто-то позвал её. Это была её свекровь, укутанная в одежды, словно цзунцзы (рисовый рулет), из-за этого она казалось ещё более пухленькой и низкой, чем в обычной одежде.