Сью Тань – Сердце Солнечного воина (страница 66)

Вэньчжи крепче сжал мои руки.

– Мне остановиться?

Я покачал головой, стиснув зубы.

– Продолжай.

Боль нарастала, пока не пришлось бороться за каждый вздох. Она прорывалась сквозь каждую пору кожи, частичку тела, костей и зубов, сдавливала и обжигала, словно меня создавали заново, лепили из глины и обжигали в горне… как тех солдат, о которых говорил Уганг, что охраняли гробницу смертного императора. В тот момент, когда я больше не могла этого выносить, крик вырвался изо рта – мучение утихло, оставив только глухую пульсацию во всем теле и незнакомое напряжение, словно тончайшая нить натянулась между мной и Вэньчжи.

Он отпустил мои руки, я отшатнулась, схватившись за стол. Мое зрение затуманилось, а затем снова обострилось. Я поднесла пальцы к лицу, провела ими по подбородку, тонкой дуге носа и скулам.

Мои глаза встретились с глазами матери, она, не веря виденному, уставилась на меня.

– Твое лицо, – пробормотала мама.

– Сработало? – из моего горла шел ее звонкий голос.

– Да, пока чары действуют, – ответил Вэньчжи.

– Сколько у меня времени?

– Столько, сколько понадобится. – Он наклонил голову в мою сторону. – Осторожнее, не высвободи силу пера, пока оно внутри тебя. Постоянно держи его под контролем.

– Непременно, – заверила я его.

– А Уганг не почувствует твоей магии? – с тревогой спросил Ливей.

Я взглянула на Вэньчжи, и он покачал головой.

– Она замаскирована вместе с настоящей аурой.

Мощное заклинание. Неудивительно, что его отец хранил этот свиток вместе со своим самым ценным имуществом.

– Тебе не тяжело? – спросила я.

Он улыбнулся.

– Я потерплю, пока тебе надо.

– Как же ты будешь драться?

– Генерал Мэнци возглавит армию вместо меня. Мы с тобой связаны этим заклинанием; я не могу находиться вдали от тебя. Буду следовать на безопасном расстоянии. – Он нахмурился, на лице промелькнуло беспокойство. Ему не нравилось бросать свою армию на попечение других, однако некоторые сражения проходят не на поле боя.

– Что, если солдаты Уганга почувствуют тебя? – спросила я.

– Я пойду с ним, – вызвался Ливей.

Вэньчжи напрягся.

– Уж лучше солдаты Уганга.

– Я бы с радостью тебя отпустил, но не рискну нарушить заклинание. Сегодня вечером я буду охранять тебя, как и Синъинь.

Вэньчжи поколебался, прежде чем склонить голову в знак согласия. При этом разговоре мое сердце наполнилось теплом, пришло глубокое чувство покоя. Было очень много причин для их разногласий – Небесного наследника и царя демонов, – и я радовалась, что хотя бы из-за меня они перестали спорить.

– Я тоже буду там, – сказал отец.

И хорошо, пусть оберегают друг друга.

– Когда ты выпустишь перо? – спросил меня Ливей.

– Как только окажусь достаточно близко к лавру. Уганг будет сильно занят спасением дерева, и я сумею сбежать, – пояснила я.

С такой уверенностью мог говорить только тот, кто уверен в успехе… или опытный лжец.

Вэньчжи прищурился.

– Ты решила, куда поместишь перо?

– В корни. – Именно так лавр напился крови Уганга и слез моей матери – так же и я покончу с ним.

Несмотря на мои бойкие ответы, меня ждала непростая задача. Многое могло пойти не так, я прокручивала в уме бесчисленные ужасающие сценарии, чтобы лучше подготовиться. Больше всего я боялась, что Уганг распознает ловушку, разоблачит мою маскировку и уничтожит перо, прежде чем успею его выпустить. В мире было только одно перо Священного пламени, и я не имела права потратить его впустую. Значит, придется притворяться до последнего… и у меня останется минимум времени на побег.

Я подняла глаза и увидела, что Ливей смотрит на меня. Возможно, он почувствовал страх, сгустивший мою кровь, спутавшуюся внутри тревогу.

– Будь осторожна, Синъинь. Как только положишь перо, прячься. Не сражайся с Угангом в одиночку. Мы придем сразу, как только понадобимся.

– Если Уганг тебя разоблачит и связь между нами прервется – я это сразу почувствую. Ты будешь не одна, даже если нас там не увидишь, – заверил меня Вэньчжи.

– Уже почти пора, – сказал отец.

Теперь, когда мы наметили путь, он не выказал никаких сомнений. Половина битвы была выиграна в уме.

Я посмотрела в окно, пряча лицо. Спустились сумерки – завеса фиалкового великолепия, неуловимая и благоухающая, таящая в себе тайну и обещание. И все же меня охватило оцепенение, я сжала руки вместе, чтобы скрыть их дрожь. Один вздох, следом другой – пока наконец мое сердце не успокоилось. Только тогда я осмелилась взглянуть на тех, кто стоял рядом, запечатлевая в памяти каждое из любимых лиц. Драгоценные воспоминания, которые поддержат меня в предстоящем аду.

– Уходите, пока не прибыли солдаты Уганга. – Я не знала, сколько еще смогу удерживать иллюзию спокойствия.

Мать крепко обняла меня за плечи. Я тяжело сглотнула, вдыхая легкий аромат, стараясь не обращать внимания на слезы, капавшие из ее глаз на мой халат. Она отпустила меня и выбежала из комнаты. Ливей и Вэньчжи торжественно поклонились мне. Я по очереди склонила к ним голову, горло сжимали невысказанные слова, на сердце лежала тяжесть. Они ушли. Через мгновение мой отец тоже исчезнет.

– Папа, подожди! – у меня вырвался невольный крик.

Я уже сталкивалась с ужасными ситуациями, оказывалась на грани жизни и смерти, но этот случай отличался от тех. Бремя казалось почти сокрушительным, потому что ставки были намного выше: на кону стояли не только моя жизнь и жизни моих близких, но и каждого смертного и бессмертного в высших и нижних сферах. Я не могла потерпеть неудачу, не смела. И все же… смогу ли я победить?

Отец подошел ко мне.

– Дочь, что такое?

– Что ты почувствовал, столкнувшись с солнечными птицами?

– Страх, – сказал он прямо.

Его ответ утешил меня, успокоил мои напряженные нервы.

– Зачем ты это сделал?

Горе омрачило его лицо. В тот момент он выглядел старше, как тень смертного, которого я впервые встретила, согбенного заботами и временем.

– Я не хотел их убивать. Знал, что заплачу высокую цену, потому что боги их любили. Но иначе погибли бы все, кого я любил.

– Я не хочу этого делать. Я не смелая, мне страшно. Я не герой. – Я не постеснялась поделиться с ним этими мыслями. Он лучше кого бы то ни было знал цену, которую предстояло заплатить, трудный выбор, который нужно сделать.

– Герой, – с чувством сказал папа. – Ибо только дураки ничего не боятся, одним безрассудным все равно, и единственно по-настоящему храбрые идут вперед. – Он положил руку мне на плечо, твердую и теплую. – Либо солнечные птицы – либо мир. А вместе с миром – моя жена, ты, мой нерожденный ребенок, мои друзья и все остальные живые существа. За это стоило бороться.

Он обнял меня, погладив по затылку.

– Я горжусь тобой, дочь моя, пойдешь ли ты на риск или нет. Если не сможешь – в этом нет ничего постыдного. Скажи это сейчас – и мы найдем другой способ.

Другого не было.

– Хоу И, с Синъинь все в порядке? – Мама появилась на пороге, тревожно глядя на меня.

– Спасибо, отец. – Было облегчением сказать все это вслух, столкнуться с внутренними демонами, которые изводили меня. И хотя передо мной все еще стояла невыполнимая задача, я больше не чувствовала себя такой одинокой.

Он отпустил меня.

– Запомни, дитя мое: если веришь в себя, в то, что делаешь, – этого у тебя никто не отнимет.

Он ушел. Все они ушли, каждый унес с собой частичку меня. Когда двери захлопнулись, а шаги стихли, тишина наполнилась мрачным предчувствием.