Сью Тань – Сердце Солнечного воина (страница 65)

Его лук лежал на спине, как серебряный полумесяц. Моя мать последовала за папой, ее лицо было бледным и осунувшимся.

– Ты достаточно оправилась, чтобы сражаться? – с тревогой спросила я Шусяо.

– Если я отчего-то и умирала, так это от скуки. Что угодно лучше, чем еще одна неделя в постели, когда тебя поят мерзкими травяными отварами. – Она вздрогнула, скрестив руки. – Драконы мудры и сильны, но их лекарства отвратительны.

– Горькие лекарства предпочтительнее смертельных ран. – Я осмотрела армии, испытав облегчение при виде этого зрелища, и все же мое настроение никогда не было хуже. Сколько уцелеет после битвы? Кто из них вернется в свои семьи? Ни от Уганга, ни от его солдат пощады ждать не приходилось. Вряд ли они на это способны.

Мой взгляд переместился на полосу облаков по другую сторону горного хребта, которую прежде я старалась не рассматривать. Солдаты Уганга, целый лес копий, сверкающий, как солнечный свет на снегу. Рядом с ними стояли войска Южного моря в бирюзовых доспехах. Говорили, что у императрицы Суйхэ талант выбирать сторону победителя, и я надеялась, что на сей раз она ошиблась. Были там и другие солдаты, которых я не узнавала, в медных и зеленых доспехах.

– Северное и Западное моря будут сражаться против нас, – сухо заметил Ливей. – Они не были нашими союзниками, но это удар. Я надеялся, что они избегут противостояния.

– Должно быть, Ее Величество Суйхэ заручилась их поддержкой во время сбора Четырех Морей, – предположила я.

– Прежде чем начнется битва, мы должны сделать одну вещь, – сказал Ливей. – Нам нужен человек, знающий Нефритовый дворец, чтобы спасти моего отца, генерала Цзяньюня и других придворных, заключенных Угангом в тюрьму. В противном случае они будут в серьезной опасности: их используют в качестве заложников.

Шусяо поклонилась.

– Я пойду. Генерал Цзяньюнь был добр ко мне и ко всем, кто служил под его началом.

– Несколько наших солдат могут сопровождать вас. – Вэньчжи махнул бессмертной позади себя, та выступила вперед и поклонилась. Когда генерал Мэнци выпрямилась, она бросила на меня злобный взгляд, без сомнения вспомнив мой прежний обман.

– Генерал Мэнци, собери группу и отправляйся в Нефритовый дворец, – приказал ей Вэньчжи. – Вас возглавит Шусяо, ранее лейтенант Небесной империи.

Губы генерала сжались, она пригляделась к Шусяо.

– Ваше Величество, она хороший воин? Я не стану безрассудно рисковать безопасностью наших солдат.

– Она ничем не хуже тебя, – ответила я. – И ее не так легко обмануть. – Мелочная насмешка, но я не собиралась стоять в стороне, пока моих друзей оскорбляют.

Глаза Шусяо сузились.

– После того как все закончится, вы можете проверить меня с любым оружием на свой вкус.

Ради ее же блага я надеялась, что генерал Мэнци не выберет лук.

– Какое ребячество. Не поддавайтесь таким опрометчивым порывам, когда на карту поставлены жизни моих солдат. – Взгляд генерала Мэнци был холодным, но задумчивым.

Шусяо намеренно повернулась к ней спиной.

– Синъинь, береги себя, – сказала подруга и выразительно взглянула на мою мать.

Я сжала ее руку.

– И ты – себя. Еще увидимся.

– Обязательно, – согласилась она. – Поделимся историями за кувшином вина.

– Вы готовы или хотите еще попрощаться? – резко спросила генерал Мэнци.

Губы Шусяо растянулись скорее в гримасе, чем в улыбке.

– Я начинаю жалеть о том, что вызвалась. Уж лучше сражаться с нежитью. – Покачав головой, она последовала за генералом Мэнци.

Они забрались на облако и полетели к солдатам Стены, стоя поодаль друг от друга.

Солнце село, и на нас опустилось затишье, пронизанное мраком и толикой облегчения. В этот вечер противостояния не будет. Сражения проводились утром, которое несло обещание славы, рассвет надежды. Ночи же были для того, чтобы прятаться в тени, зализывать раны, для сдавленных криков и страхов, вырвавшихся на свободу… и для коварных обманов.

Уганг скоро придет за моей матерью. В связи с надвигающейся битвой ему понадобится свежий урожай семян лавра, чтобы пополнять истощившиеся силы. Страх боролся с предвкушением не потому, что я жаждала опасности, а потому что нервы были на пределе. Жар от пера Священного пламени прожег мою сумку, выплеснувшись на сплетенные вокруг нее барьеры. Я не знала, как долго смогу выдерживать такое истощение моей силы – борьбу за поддержание этого фарса.

– Мама, мы должны доставить тебя в безопасное место, – крикнула я ради шпионов Уганга, чтобы раззадорить его.

Мы уже послали придворного, чтобы тот выдал Угангу местонахождение моей матери в обмен на привилегированное положение. Ложь, скрытая во лжи.

Мы с мамой полетели обратно во дворец Стены, прошли в ее комнату. Та была элегантно обставлена мебелью из красного дерева, инкрустированного переливающимся перламутром. По бокам от входа стояли бронзовые курильницы, и я уже привыкла к насыщенному аромату.

Она помогла мне одеться: накинула на плечи белый шелковый плащ, повязала вокруг талии ярко-красный пояс и прикрепила к нему несколько своих нефритовых украшений. Наконец мама закрутила мне волосы, заколов их золотыми шпильками, и вдела красный пион чуть выше моего уха.

Тяжесть в груди стала сильнее. Меня зацепила знакомая ситуация? Как будто я снова стала ребенком, а мама меня собирает. Какой легкой тогда казалась жизнь, похожей на скольжение по озеру, а не на борьбу с бурными водами.

– Пин’эр не хотела бы этого. – Глаза матери блестели от непролитых слез. – Она не хотела бы, чтобы ты так рисковала собой, даже чтобы отомстить за нее. Она всегда желала тебе счастья.

У меня перехватило горло.

– Дело не только в мести – зло может разрушить весь мир. Хочу, чтобы Уганг заплатил за то, что сделал, но более того – я должна его остановить. Он тиран, безжалостный безумец, который легко бросает свои армии в бесконечную пляску смерти. Уганг убил очень многих и убьет еще несметное количество людей, если ему не помешать. Какое будущее ждет нас под его правлением?

Я повернулась, чтобы посмотреть ей прямо в лицо.

– Раньше я думала, что внешний мир неважен, лишь бы нас не трогали. Гордилась тем, что не слишком дорожу амбициями, забочусь только о своем доме, своей семье и близких. Я была неправа. – Мой голос сорвался. – Беда настигла нас, как мы ни старались от нее увернуться. Наш дом забрали. Нас преследовали. Мы потеряли тех, кого любили.

«Зло необходимо искоренить», – слова Длинного дракона эхом отозвались в голове.

Мама прижала ладонь к моей щеке, и я прислонилась к ней. Она молчала, любовь, сияющая на ее лице, немного растопила лед в моем сердце.

Стук в дверь прервал трогательный момент. Когда мой отец, Ливей и Вэньчжи вошли, я поднялась на ноги и взяла лук Нефритового дракона. Он покалывал от неистовой энергии, как будто почувствовал мое намерение. Может, сам все это время лелеял схожую надежду? Была ли я просто его хранителем? Неважно. Мне следовало уступить его, я отдала бы лук и раньше, если бы не была слишком эгоистична, – даже обрадовалась, когда отец от него отказался. Расставание с оружием причиняло боль, но он не потребуется мне там, куда я шла, и я была рада, что лук наконец нашел своего настоящего владельца.

– Отец, он твой, – поклонилась я, протягивая ему артефакт.

Папа отодвинул его в сторону.

– Нет, Синъинь. Мне он не нужен.

– Лук Нефритового дракона принадлежит тебе, – повторила я. – Ты должен взять его. Небесный огонь действует на солдат Уганга. Используй его, чтобы защитить мать и себя. Но будь осторожен, чтобы не истощить силы. – Тут я остановилась, чувствуя себя немного глупо, как будто пытаюсь научить рыбу плавать.

Это оружие было продолжением его руки.

Отец не сделал попытки взять его, но я была так же упряма. Взяв его за руку, я разжала ему пальцы и втиснула оружие в его хватку. Нефрит сверкал, свет струился по нашим соединенным рукам – точно так же, как когда я впервые прикоснулась к луку, – моя кожа покраснела от холода, затем от жара. Резной дракон корчился и дрожал, а потом снова замер.

А потом оно исчезло – это притяжение, которое я всегда ощущала от лука. Я отпустила его, оставив в руках отца. Меня пронзила боль, как будто я прощалась с дорогим другом; не думала, что буду так скучать. Владение луком помогло мне почувствовать себя особенной, мощной, сильной. И все же я не хотела иметь такие качества.

– Солдаты Уганга уже в пути. Мы должны поторопиться, – напомнил Вэньчжи.

Когда я кивнула, он вытащил из рукава свиток и развернул пожелтевшие бамбуковые полоски, исписанные мелкими буквами. Вэньчжи провел по нему сверкающей ладонью, и символы спрыгнули с листа, зависнув в воздухе, точно темные мотыльки.

– Это заклинание можно выполнить только один раз, – предупредил он, крепко взяв мои руки в свои.

– Что я должна делать?

– Посмотри на свою мать. Держи в уме ее лицо, – наставлял он.

Я рассматривала ее глаза под изящно изогнутыми бровями, кожу лунного цвета, волосы оттенка ночи. В детстве я хотела походить на нее, а теперь это могло принести мне смерть.

Сила Вэньчжи пульсировала в его пальцах, энергия текла по мне с мощью бури. Черные мазки иероглифов разорвались на части, окружив меня точно цепь. Они кружились по моему телу, по конечностям и лицу, потом на миг замерли и просочились в мою кожу, как пролитые чернила. Вспыхнула боль, обжигающая и резкая, словно на моей плоти выбивали слова. У меня вырвался хриплый вздох, на лбу выступили капли пота.