Сью Тань – Сердце Солнечного воина (страница 42)
Я подавила вспышку вины. Ливей не любил принцессу Фэнмэй, ничто не могло это изменить. Уганг хотел еще больше разделить нас, посеять раздор, сделать нас уязвимыми. Он умел прекрасно манипулировать людьми. Я посмотрела на Небесную императрицу, зажатую среди солдат. Пусть я не рвалась спасать ее, но Ливей не уйдет без матери, а я – без него.
– Мой информатор сообщил, что вы были в гостях у императрицы Суйхэ. Ей стоит научиться лучше разбираться в гостях. – В тоне Уганга прозвучала угроза, его перемена настроения была внезапной и тревожной. – Императрице повезет, если мы не накажем ее за то, что она укрывала вас.
– Императрица Суйхэ не знала о нашем положении. – Я не питала к ней особой теплоты, но и кривить душой не желала.
– Ее Величество не так-то просто обмануть. А ты поумнела. Я-то запомнил тебя крикливой девчонкой, выдвигавшей грубые требования императору перед всем его двором.
– А я запомнила тебя коварным, двуличным змеем, – парировала я, несмотря на страх.
Уганг стиснул зубы. Я испытала мимолетное удовлетворение, хотя понимала, что придется заплатить за свои оскорбления. Он был не из тех, кто забывает обиду.
Уганг обвел нас взглядом.
– Спасибо, что выбрались. Избавили меня от лишних усилий, не пришлось вас искать.
– Откуда ты знал, что мы будем на берегу, а не под водой? – спросила Шусяо.
– Проверяйте того, кому доверяете. – Уганг скривился и тут же крикнул в сторону: – Благодарю за совет, Ваше Высочество. Вы доказали свою полезность.
Солдаты расступились, за ними стоял принц Яньси, крепко сжимавший руку Яньмина. «Предатель», – прошептал мой разум. Но тогда почему он помогал мне во дворце? А выражение лица Яньмина, этот ужас, застывший в широко распахнутых глазах, – я видела его однажды, в Восточном море, когда мы бежали прочь от мерфолков. Протянув руку, Уганг вырвал принца Яньмина из рук брата, сжав ладони на маленьких плечах. Лицо принца Яньси исказилось от страха. Они были заложниками, а не союзниками. Я нехотя опустила лук. Не осмеливалась подвергать их опасности. Смерть Пин’эр научила меня, что такое потеря.
Солнце скрылось за облаком, позволив мгновение передохнуть от ослепительных лучей. Я разглядывала стражей: их позолоченные доспехи казались мне знакомыми, не считая шлемов, закрывавших лица. И все же… они не были Небесными солдатами. Их кожа выглядела не просто бледной, а полупрозрачной, пятнисто-белой, как куски талого льда. Расплывчатые, неясные черты лиц дрожали, как отражения на воде. Светящиеся вены тянулись вверх по шеям, щекам и вискам, исчезая под шлемами. Под бровями зияли ямки с бледно светящимися шарами. «Глаза», – подумала я, но в них не было ни чувств, ни мыслей; пустые, немигающие, ужасные. Больше всего смущала исходившая от солдат энергия, к которой я присмотрелась только сейчас, упустив из виду в недавней суматохе. Если ауры бессмертных разнились, как морские волны, то у этих воинов они были идентичными, как кирпичи, отлитые из одной формы. Мой взгляд упал на нефритовый диск, вставленный в чешуйки доспехов непосредственно там, где должно располагаться сердце – если таковое вообще билось в их груди. На украшении был вырезан единственный иероглиф:
Он спрятал флейту за пояс. В нашу прошлую встречу она имела вид чудовищного топора, и меня мало радовало то, что Уганг больше не считал нужным использовать оружие. Исчезли даже перчатки, которые он носил, чтобы скрыть шрамы. Вероятно, Уганг больше не боялся презрения окружающих. Он указал на своих солдат:
– Разве они не прекрасны? Идеальная армия: сильная, верная, покорная.
– Что они такое? – В глубине сознания промелькнул ответ.
– Присмотрись: никого не узнаешь? – Он явно едва сдерживал торжество.
Я всмотрелась в лица – незнакомцы, все до единого. Что имел в виду Уганг? Неожиданно мой взгляд упал на одного стража, и в памяти всплыла картинка: солдат, который сопровождал нас с Ливеем в лесу Вечной весны. Десять воинов погибли тогда, никто не вернулся. Нет… невозможно. В его лице не было ни малейшего проблеска сознания, несчастный застрял где-то на полпути между жизнью и смертью.
– Как ты смеешь?! – Голос Ливея сорвался от отвращения. – Падшие небожители покоятся на Небесах божественной гармонии, в месте, где их бессмертные души могут отдохнуть. Только тогда они смогут достичь истинного спокойствия, стать единым целым с нашим царством.
– Считается: кто потревожит сон мертвых – осквернит святость этого места и будет проклят. – Вэньчжи с отвращением прищурился.
– Тем, кто уже проклят, бояться нечего, – медленно ответила я.
Сердце Уганга было пустым. Он никого не любил, ничего не боялся – и это делало его намного опаснее. Свет, что исходил от глаз солдат, что-то мне напомнил, это бледное сияние было похоже на…
– Семена лавра, – договорила я вслух, отпрянув от ужаса. – Его сила в регенерации и исцелении, и все же каким-то образом ты использовал ее для этого.
– Разве бессмертные не должны жить вечно, а не томиться в могиле? – усмехнулся Уганг. – Воскрешение – это величайшая сила. Я даровал им вечность.
Я смотрела в пустые лица, и мои внутренности корчились, как змеиное гнездо.
– Ты чудовище. Это ведь не жизнь.
Он склонил голову набок.
– О, я сотворил это не один.
– Что ты имеешь в виду?
Уганг замолчал, просчитывая ответ; он редко говорил без подвоха.
– В Царстве смертных когда-то жил царь, великий завоеватель, проницательный политик, отважный воин, который не боялся ничего на свете, кроме смерти. Победив всех врагов, он провел остаток дней в поисках эликсира бессмертия. – Уганг говорил плавно и размеренно, как рассказчик, и я невольно заслушалась. – Этот храбрый царь так боялся смерти, что создал армию для защиты себя в загробной жизни. Десятки лет бесчисленные сотни рабочих трудились над изготовлением тысяч глиняных солдат. Каждого из них вылепили из желтой глины, придали отличительные черты, обожгли в печах, а затем расписали и покрыли глазурью. Идеальная армия, которая пробудится, чтобы защитить своего монарха от всех врагов, даже в загробной жизни.
– Как глиняная армия спасет от смерти? – Я содрогнулась, представив себе столь адский труд, и все лишь затем, чтобы удовлетворить безграничное высокомерие и прогнать напрасный страх одного-единственного человека.
Уганг сжал подбородок.
– Ты говоришь как бессмертный, которому никогда не приходилось бояться таких вещей.
– Я была на пороге смерти. – Наши взгляды встретились, шрамы на моей груди зачесались. В конце концов, это он подговорил императора пытать меня.
– Не так же. Все смертные – крестьяне, воины или цари – рождаются со знанием одной неумолимой истины. Неважно, насколько славно или жалко их существование, они умрут. Будь то болезнь, война или несчастный случай – конец один и тот же.
Он продолжал вещать в такой снисходительной манере, как будто давал урок. Что ж, пусть болтает. Уганг обычно помалкивал; мне выпала редкая возможность заглянуть в его извращенный разум, выявить малейшую слабость, которую мы могли бы потом использовать.
– Для вас смерть не неизбежна. Это выбор, игра, путь. Я благодарен смертному царю за его воображение. Он вдохновил меня на… это. – Уганг широко развел руками, показывая свою армию. – Ходили и более мрачные слухи: что собственные солдаты императора были заживо погребены в этих глиняных панцирях. Кто знает? Та гробница давно утеряна. Я не чудовище. Я искал для своей армии не живых, а духов умерших. – Жадный свет засиял в его глазах. – Жаль, что ты не отдала драконий жемчуг бывшему Небесному императору. Звери могли бы стать замечательным дополнением к моей армии, после того как сгинули бы у него на службе.
Я похолодела. Рука невольно потянулась к сумке, к чешуе Длинного дракона, но я отдернула ее. Я не стала бы втягивать зверей в зловещие планы Уганга.
Ливей стиснул кулаки и плотно сжал губы.
– Ты нарушил все принципы чести. Мертвые должны покоиться с миром – это правило так же старо, как и само наше царство.
– Честь? – выплюнул Уганг. – Моя жена вспомнила о чести, когда запятнала наш союз? А малодушный бессмертный, который спал с ней за моей спиной? Когда я наконец отомстил за свою честь, разве справедливо было со стороны твоего отца сыграть со мной эту злую шутку, превратив меня в посмешище для своего двора? – Он поднял покрытые шрамами ладони. – Я давно уяснил, что честь – лишний груз. Как и любовь, если уж на то пошло.
Несмотря на кажущееся равнодушие, его голос сорвался: от горя? Я не жалела его. Что бы ни случилось с ним, Уганг сам выбрал, как быть дальше. Он убил Пин’эр, разрушил мой дом, поработил бессмертных духов, чтобы создать армию мертвецов. Его страдания не оправдывали зла, которое он породил.
– Зачем это делать? – спросила я как можно более уверенно. – Ты отомстил: твоя жена и ее любовник мертвы. Почему было не построить новую жизнь, вместо того чтобы все разрушать?
– Они не мертвы, – пробормотал он как бы про себя. – Их крики звучат у меня в голове. Они не оставят меня в покое. Какой стыд, что я любил столь недостойную женщину. Жена считала меня таким глупым и ничтожным, готовым охотно принять крохи ее привязанности, даже если она втопчет мою гордость в грязь.