Сью Тань – Сердце Солнечного воина (страница 41)

– Держитесь начеку, – предупредила я остальных, когда мы подошли к проходу. – Если охранники что-то заподозрят, то запечатают туннель – единственный выход отсюда. Мы окажемся в ловушке, как светлячки в банке.

Вход охраняли четыре абсолютно незнакомых мне солдата.

– Кто вы? Зачем пришли? – резко спросил один из них.

– Мы – гости императрицы Суйхэ, – как можно спокойнее ответила я.

Другая воительница разглядывала нас, прищурив глаза.

– Ее Величество приказала, чтобы проход был свободен для благородных гостей из Четырех Морей. Ждите своей очереди, пока они не пройдут.

– Императрица Суйхэ разрешила нам сегодня уйти, – с улыбкой ответила Шусяо.

Когда воительница покачала головой, из руки Вэньчжи вырвался свет, метнувшись в точку между ее глазами. Другие солдаты нацелили на нас свои копья, но сила Вэньчжи по дуге поразила и их. Веки стражников закрылись, они рухнули на землю, как куски веревки.

– Зачем ты это сделал? – Я вставила жемчужину Пин’эр в глазницу резного существа, и дверь распахнулась.

Вэньчжи пожал плечами.

– Они вели себя грубо и явно что-то заподозрили. Лучше было застать их врасплох.

Я посмотрела на неподвижных охранников.

– Они…

– Они спят. Я знаю твои принципы в таких вещах, Синъинь, – ответил Вэньчжи.

– Ты ничего о ней не знаешь, – холодно сказал Ливей, когда мы двинулись в туннель.

– Неужели? – Вэньчжи явно старался разозлить принца. – Мы с Синъинь провели вместе годы, сражались с чудовищами, какие тебе и не снились, посещали места, о которых ты мог лишь мечтать. Мы ночевали под небесами, у границ владений смертных, жили во дворцах и в палатках. Я знаю о ней больше, чем успел изучить ты, сидя в классе, в окружении учителей.

Меня бросило в жар от его слов и самонадеянности.

– Все это было ненастоящим и ничего не значило.

– Значило, – тихо возразил Вэньчжи. – Ври мне сколько хочешь, только себя не обманывай.

Боль пульсировала в моей груди. Когда он заговорил со мной так открыто, стены, которыми я от него отгородилась, дрогнули. Но я ни за что не уступлю, не поддамся – мое сердце не выдержит нового предательства.

Окружающие звуки становились все громче, перед нами замаячила струящаяся стена воды – осколок сокрушительной силы океана. Я подняла перед собой жемчужину Пин’эр – и проход открылся. Мы мчались по нему, наша магия текла вперед, призывая облака, чтобы вынести нас наверх, к пятну голубого неба.

Теплое и яркое солнце едва начало спускаться к горизонту. Мы воспарили над водой, и в лицо ударил ветерок, пропитанный морской солью. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула, но затем невидимая сила обвилась вокруг нас и потащила к берегу так быстро, что мы упали на песок. Я перекатилась, вскочила на ноги – отблеск солнечного света на белом песке практически ослепил меня. Вдруг кожу продрал мороз. Нет… так блестел не песок, а бело-золотые доспехи Небесных воинов во главе с бессмертным, крутящим в иссеченных шрамами пальцах бамбуковую флейту.

Глава 22

– Преклоните колени перед своим императором, и я, возможно, помилую вас, – приказал Уганг.

Я недоверчиво оглядела его инкрустированный жемчугом головной убор и золотую шпильку в форме дракона. Отметила то, как солдаты склонили головы.

– Император? – гневно повторил Ливей. – Ты много на себя берешь, мошенник.

Улыбка Уганга была пронизана злобой. Его тонкие пальцы подняли висящее на талии украшение из желтого нефрита, настолько блестящее, что оно казалось позолоченным. Пара драконов, окружающих солнце. Эту печать носил только один человек; никто другой не имел права даже под страхом смерти прикоснуться к ней.

– Откуда у тебя печать моего отца? – ужаснулся Ливей. – Что ты с ним сделал?

Долгая намеренная пауза.

– Он жив. Пока еще жив. Он по-прежнему полезен для меня, как и его придворные. Мы должны сохранять некоторое подобие порядка. Однако оставшиеся верными ему охранники и слуги, пытавшиеся дать отпор, ошиблись, – пожал плечами Уганг. – К счастью, их смертей оказалось достаточно, чтобы убедить тех, кто не хотел уступать.

Меня едва не стошнило. Он говорил об убийстве с такой легкостью, так же, как лишил жизни Пин’эр, переживая не больше, чем если бы скомкал лист бумаги. Пусть я не испытывала уважения или привязанности к Небесному императору, но те, кто причинил боль Ливею, причинили боль и мне. Что стало с генералом Цзяньюнем и наставницей Даомин? Я уверяла себя, что они в безопасности: все-таки высокопоставленные члены суда – ценные заложники. И Миньи спрячется на кухне. Я не смела спрашивать о них, так же как и показывать, что мне не все равно, иначе враг использовал бы это против меня.

Как такое произошло? Мой разум закружился, кусочки пазла встали на свои места: странные слова императрицы Суйхэ, попытки Уганга оклеветать Ливея, изолировать Небесного императора от других его советников, контроль над Небесной армией. Я думала, Уганг мечтает стать единственным доверенным лицом правителя, его наследником – но не узурпировать трон Небесного императора, чье положение всегда казалось непоколебимым. Уганг успешно скрывал свои истинные намерения под безукоризненной преданностью. Он организовал все не от имени императора, а для себя – захватить мой дом и лавр… вместе с силой, которую тот мог дать.

Уганг так и не простил Небесному императору и бессмертным пережитое унижение. Все это время он выжидал, чтобы свершить свою месть, точно так же, как поступил со своей женой и ее любовником. И хотя я могла понять его боль и меня мало заботил Небесный двор, Уганг втянул самых близких мне людей в порочную паутину своих замыслов, разрушив наши жизни с той же бессердечностью, с какой бессмертные разрушили его.

– Ты всего лишь мошенник, гнусный предатель и трус. – Ливей едва не трясся от гнева. – Мой отец доверял тебе, он дал тебе все – и вот чем ты ему отплатил?

– Он доверял мне потому, что я безропотно выполнял его приказы, как верный пес. Император дал мне то, что у меня есть, потому, что забрал все остальное, заставил покинуть Царство смертных и жить в этом проклятом месте. Никогда не забуду, как он мучил меня, пока я был в его власти. Наконец настал тот день, когда я смогу отплатить ему сполна.

– Он одарил тебя больше, чем кого бы то ни было, – напомнил Ливей.

– Сделав меня бессмертным? – Уганг громко и резко рассмеялся. – Как же вы слепы в своей надменности. Не все стремятся к вечности. Я был доволен своей участью: женой, семьей и работой – какими бы незначительными они вам ни казались. Имел все, пока один из ваших не отнял это у меня. Разрушил нашу жизнь шутя, из пустой похоти. Моя жена была для него всего лишь минутным развлечением, но нанесенный ущерб остался навсегда – моя любящая супруга превратилась в презренную изменницу, а все мои мечты – в кошмары.

Его дыхание стало поверхностным и неровным.

– Я потерял интерес ко всему. Снедаемый отчаянием, подумывал даже покончить с собой. Но с какой стати мне страдать за чужие преступления? Если меня больше не заботило, жив я или умер, почему бы не бросить вызов самим богам, отомстить за бесчестие, заставить заплатить? Так в мою жизнь вернулся бы смысл. Это был лучший момент: когда я отрубил тому бессмертному голову. Я, жалкий человек. – Его пальцы стиснули флейту, как будто он заново переживал прошлое. – Думаешь, бессмертие – это дар? Когда жизнь пуста, это – проклятие.

Я заставила себя не поддаваться сочувствию.

– А как быть с теми, кто пострадал от твоих рук? Пин’эр никогда не причиняла тебе вреда, и все же ты убил ее. Ты ничем не лучше тех, кого осуждаешь.

Почти дрожа, я высвободила свой лук, натянула тетиву, и стрела запылала в моей руке. Солдаты бросились окружать Уганга – их было несколько десятков, больше сотни. Они побледнели, но их гордая осанка не выдавала ни страха, ни сомнений. Я прищурилась, чтобы лучше разглядеть воинов, опознать лица под шлемами, но свет так ярко отражался на их доспехах, что казалось, он танцевал на самой их коже. Если я выпущу стрелу, а они нападут на нас, сможем ли мы сбежать?

– Я не поступил бы так, – произнес Уганг менторским тоном.

Все его тело накрыл мощный щит. Два солдата вытащили вперед бессмертную. Ее головной убор сидел криво, халат с одной стороны порвался и был усеян темными пятнами. Небесная императрица. Ливей судорожно вздохнул. Она вырывалась, царапала золотыми когтями стражников, но те не дрогнули и не закричали, несмотря на яд, спрятанный в страшном украшении.

– Мама! – Ливей бросился вперед, но я встала перед ним, так и не убрав стрелу.

– Стой, – предупредила я. – Это ловушка.

– Если тебе нужен заложник, я займу ее место, – крикнул Ливей.

Я направила стрелу на солдат. Они не шевельнулись и не выказали ни малейшего опасения.

– Благородный сын, – рассмеялся Уганг. – Соблазнительное предложение. Так бы и она вела себя прилично, – выразительно глянул он на меня.

– Ливей, оставайся там, где стоишь, – резко скомандовала императрица. – Я невредима.

– Почему моя мать здесь? – спросил принц.

– Ее поймали при попытке сбежать в империю Феникс. Мы не могли допустить, чтобы она настроила против нас императрицу Фэнджин и получила в поддержку их армию. – Глаза Уганга сияли наподобие холодной бронзы. – Ты оказал мне большую услугу, отказавшись жениться на их принцессе. Возник разлад между царствами, внутри самой вашей семьи. И я им воспользовался.