Сью Тань – Сердце Солнечного воина (страница 13)

– Почему ты позволил всем поверить в то, что умер?

– В последнем бою меня сбили с ног, и я потерял сознание. Когда же выздоровел, оказался брошенным в чужой стране. Только несколько месяцев спустя я вернулся и узнал о собственной гибели. Однако в этом крылась и свобода, шанс снова пожить для себя без приказов и упрашиваний идти туда, где таится опасность. – Его взгляд уткнулся в землю. – Я также надеялся, что твоя мать узнает о моей смерти. Ибо даже если бы она разлюбила меня, все равно пришла бы засвидетельствовать свое почтение – хотя бы во имя долга, – и я мог бы увидеть ее снова.

Тень омрачила его лицо.

– Я принялся ждать. Сначала нетерпеливо перебирал в уме все, что хотел сказать. Не стоило утруждаться. Годы подкрались ко мне раньше, чем я это осознал. Моя надежда потускнела от страха, а потом – от стыда, что жена увидит меня таким, а сама останется вечно юной. И когда я наконец увидел ее, было уже слишком поздно.

Он коснулся своих морщин. Мне сжало грудь. Несмотря на разлуку, родители по-прежнему любили друг друга.

– Не вини ее, отец. Она не могла прийти раньше.

– Почему? – Отец бросил вопрос так, будто тот изводил его все это время.

– Она была наказана Небесным императором за то, что взяла эликсир, и не могла покинуть Луну, освободилась лишь год назад.

Его пальцы сжались в кулак.

– Не стоит удивляться. Небесный император обманул меня, выманив из дома лживыми обещаниями. Не отсюда, а из моего настоящего дома, в Восточном море.

– Ты был бессмертным? – Едва слова сорвались с губ, как я покраснела, смутившись своей прямоты.

– Давным-давно, еще до этой земной жизни.

– Отец, что с тобой случилось? Почему мама не говорила мне?

– Она не знала. Я в те времена – тоже. Когда бессмертные перерождаются в нижнем мире, они теряют силы и память, а обретают вновь только после того, как возвращаются на небеса. – Он снял свой лук и опустился на землю рядом со мной.

– И часто бессмертных отправляли сюда?

– Очень редко. Хотя это может помочь увеличить силы, немногие готовы пройти через испытания смертной жизни. Это делается только в самых тяжелых случаях, с согласия Небесного императора, потому что необходим эликсир, чтобы вернуть их на небеса.

Я взглянула на лук Нефритового дракона в своих руках и вспомнила, как отец узнал его, необъяснимую связь, которая всегда существовала между мной и этим оружием.

– Ты был в Восточном море с драконами?

Выражение его лица стало отстраненным.

– Некоторые из них называли меня своим повелителем. Пустой титул, ведь я никогда не распоряжался ими в личных целях.

Мой отец был легендарным воином, который спас драконов, связав их сущность с жемчугом. Как же прихотлива судьба, раз провела меня по тому же пути, но вместо этого помогла освободить чудовищ. Не потому ли лук принял меня? Я провела рукой по его изгибу, и по нефриту пробежал свет. Лук запульсировал, впервые отозвавшись с таким рвением, рассеяв последние сомнения в душе.

Я протянула его отцу:

– Это твое? – и тут же ощутила сожаление. Я и не сознавала, насколько привязалась к оружию. Отец поколебался, но оттолкнул его. Лук замер, его свет угас.

– Теперь он твой. Я привык к своему: мы через многое прошли вместе.

Эгоистичное облегчение нахлынуло на меня, и я опустила руки.

– Отец, как ты оказался в Царстве смертных?

В его глазах вспыхнул опасный блеск.

– Небесный император давно жаждал могущества драконов. Возможно, он не знал об ограничениях их силы, что они умрут, если превратить их в орудия войны, или ему было все равно. Император опасался меня, хотя я не давал ему повода, у меня не было амбиций править так, как он.

Страх пробежался ледяными пальцами по коже. Еще одно препятствие между семьей Ливея и моей. Освободимся ли мы когда-нибудь от них?

Отец потер лоб.

– Император вызвал меня, привел самых уважаемых старейшин которые поклялись в том, что Царство смертных столкнулось с серьезной угрозой и только я могу его спасти.

– Солнечные птицы, – медленно произнесла я. – Они были любимыми родственниками Небесной императрицы. Я думала, император дал им свободу, чтобы не рассердить ее, но вдруг это было уловкой, чтобы заманить тебя в ловушку и ослабить, а самому завладеть мощью драконов?

Он кивнул.

– Такие интриги в его духе, он одновременно и хитрый, и цепкий.

– Почему ты поверил ему, зная, что творишь?

– Я был дураком и не задавал лишних вопросов – столь благородное дело льстило моей гордости. Я поверил тем уважаемым придворным, которые сказали мне, что для защиты смертных я должен стать одним из них. Возможно, император их тоже обманул – нет лучшего лжеца, чем тот, кто убежден, что говорит правду. Правитель поклялся, что защитит меня, даст мне эликсир, как только я выполню задание. Священная и нерушимая клятва его честью и жизнями его потомков. – Отец тяжело вздохнул, прежде чем продолжить: – Итак, я согласился, вернул жемчуг драконам и выпил чай забвения, который стер мои воспоминания. Затем я был низвергнут в Царство смертных.

– Как ты это помнишь, если пил чай забвения?

– В бутылке осталась капля эликсира. После того как твоя мать ушла, я проглотил его, хотя иногда и жалею о содеянном. Восстановить такие воспоминания – не благословение. Ярость и горе – безжалостные звери, пожирающие сердце и разум.

Что-то меня зацепило.

– Повелителя драконов нет уже несколько столетий, а солнечных птиц перебили всего несколько десятилетий назад.

– Вот в чем заключалась глубина обмана императора, – вскипел он. – Меня низвергли слишком рано, и я вынужден был проживать одну смертную жизнь за другой, пока наконец не произошло предсказанное бедствие и десять солнечных птиц не поднялись в небо. Появился бессмертный, подаривший мне этот лук и нефритовый кулон, чтобы защитить меня от пламени. Даже императоры должны держать свое слово, особенно те, кто поклялся жизнью своих родственников. Более того, ни драконы, ни я больше не представляли для него угрозы.

Я вытянула из-под одежды подвеску. Нефрит треснул, его сила ушла, но я продолжала носить кулон. Отец уставился на него, его горло перехватило от внезапного волнения.

– Я дал его твоей матери. Сказал ей, что подвеска защитит ее, но ошибся. Никакой амулет не смог бы уберечь ее от грозившей ей опасности, – сказал он тихим голосом. – Остальное ты слышала в сказках. Я перебил солнечных птиц, выполнил задачу, считал себя героем, хотя стал жертвой обмана Небесного императора.

Его лицо покраснело от гнева. Но если бы отца не обманули, он никогда не встретил бы мою мать. Мне было трудно оплакивать то, что дало мне жизнь.

– Я не жалею о случившемся, – твердо сказал он.

– Из-за матери?

– Из-за вас обеих. Когда император вручил мне эликсир, я подумал, что это великодушный дар. Даже знай я правду, это бы ничего не изменило.

– Вот только эликсир выпила мама.

Был ли гнев императора на такой поворот событий предлогом, чтобы унять недовольство двора? Возможно, он также хотел внушить страх тем, кто думал о неповиновении. Вдруг меня осенило: а ведь человеком отец легче скрылся от гнева Небесной императрицы, поскольку бессмертные не могли покарать смертного без уважительной причины.

– Я не должен был приходить, – сказал он. – Все это время держался поодаль, ведь встреча с твоей матерью принесла мне столько же боли, сколько и радости.

Во мне зашевелились щупальца беспокойства.

– Зачем же пришел сегодня?

– Я получил записку. Мне стало любопытно, хотя я чувствовал подвох. Твоя мать сегодня казалась другой: беспокойной, как будто что-то искала. Застигнутый врасплох, я повел себя неосторожно. Она увидела меня до того, как я успел спрятаться.

Кто же прислал записку? Кто подстроил, чтобы моя мать забыла о своем долге? В памяти всплыло злорадное лицо Уганга, его готовность обвинить маму в предательстве. К тому же он знал наш дом, куда подложить письмо, – и легко мог отправить кого-нибудь из своих слуг. Вдобавок министр знал этот мир, поскольку сам был смертным. Неужели он состряпал план, чтобы дать императору повод обвинить нас? У меня пересохло в горле от одной только мысли.

– Дочь, это было эгоистично с моей стороны, но я хотел поговорить с тобой, хотя бы раз. Не знал, выпадет ли еще возможность. Не говори матери. Я не хочу причинять ей еще больше горя, чтобы она снова оплакивала меня.

Его охватил приступ кашля, тело задергалось, он прижал ко рту кусок ткани. Когда же уронил его, тот был пропитан темной жидкостью: кровью. Внутри меня все сжалось.

– Отец, ты болен?

Когда он не ответил, я представила себе многочисленные недуги, способные положить конец жизни смертного. Взяв его за руку, я осторожно направила к ней свою магию. Пусть меня никто не мог назвать целителем, но я все же обладала некоторыми незначительными навыками. Поэтому обыскала его тело, пытаясь найти причину хвори. И все же не обнаружила ни кости, которую сумела бы зарастить, ни раны, которую постаралась бы залатать. Те болезни, что укоренились в плоти, я не могла исцелить – ибо бессмертные ими не страдали. И даже обладай я нужными способностями, все равно не защитила бы отца от величайшей угрозы его жизни: не смогла бы вернуть то, что украло время… Если бы только он вновь не стал бессмертным.

– Император даст тебе еще эликсира? – спросила я.

– Он выполнил свое обязательство передо мной и никогда больше к нему не вернется.