Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 47)

На определенном этапе терапии Анна и Патрик взялись за свою сексуальную жизнь. По сравнению с первыми годами брака их сексуальные роли поменялись: Патрик стал настаивать на сексе, а Анна – отказываться. Теперь Анна способна сказать ему:

– Я знаю, что в некотором роде остерегаюсь секса. И хотя мы многое поменяли – стали уделять больше времени прелюдии и дольше лежим в обнимку после секса, – я все еще сдерживаюсь. Это немного странно, но мне кажется, в сексе я чувствую примерно то же, что ты в наших отношениях в целом. Ты говоришь, что чувствуешь себя недостаточно хорошим, – и я чувствую себя точно так же в сексе. Когда ты рассказываешь о своих фантазиях или говоришь пошлости во время секса, я теряюсь. Мне хочется оказаться в другом месте. Я не знаю, как стать той сексуальной, раскрепощенной и горячей женщиной, которую ты хочешь. Я не хочу громко кричать от оргазма – я, скорее, медленно и тихо дохожу до крайней точки. Именно поэтому меня часто тревожит ощущение, что я для тебя недостаточно хороша.

Она вздыхает, опускает глаза, и говорит очень тихо:

– И возможно, я никогда такой не стану – это просто не я. [Беспомощно разводит руками.] Мне трудно испытывать эти чувства, поэтому я начинаю избегать ситуаций, которые их вызывают. Именно поэтому я отказываюсь заниматься любовью. Но тогда уже ты чувствуешь себя отверженным.

Ее откровение совсем не похоже на резкие комментарии, которые она обычно отпускала по поводу их с Патриком сексуальной жизни. Раньше она говорила, что он похож на подростка, застрявшего в пубертате. Стоит ли говорить, что такие комментарии не располагали Патрика к открытому разговору. Но теперь, рассказав о своих страхах, она способна попросить Патрика подтвердить, что нравится ему как сексуальный партнер, – и он с легкостью это делает. Он также объясняет, что говорил пошлости, потому что считал их проявлением страсти и желания. Он признается, что даже намек на утрату желания с ее стороны ввергает его в пучину сомнений, любит ли она его.

Когда партнеры обретают более надежную эмоциональную связь и укрепляют свое ощущение безопасности во время диалогов о сексе, занятие любовью из проверки желанности превращается в счастливое и приносящее удовольствие выражение чувств и близости. Такие диалоги «Обними меня крепче» помогают создать эмоциональную безопасность для поиска собственного сексуального танца пары.

Диалоги «Обними меня крепче» могут стать неоценимым подспорьем в излечении травматических переживаний, вызванных отдельными разрушительными для эмоциональной связи событиями (о которых мы говорили в предыдущей главе). Диалоги «Обними меня крепче», посвященные таким травмам, помогают снова научиться прощать и доверять. Исследование, проведенное мной с коллегами из Института семьи и брака и Оттавского университета, показало, что парам, разлад в которых был вызван определенной травмой, например изменой, удается помочь всего за 12–13 сеансов эмоционально-фокусированной терапии с опытным специалистом. Эмоционально-фокусированная терапия повысила их уровень доверия до полного примирения. Такие пары вели диалоги «Обними меня крепче», посвященные как самой травме, так и общим потребностям в отношениях. Партнеры становились более открытыми, отзывчивыми и способными прислушаться друг к другу. Более того, даже спустя три года отношения в таких парах оставались прекрасными.

Посвященные прощению диалоги начинаются после того, как партнеры понимают, какое воздействие травмы оказали на их эмоциональную связь и как они могут выйти из негативных шаблонов, например «требование – отстранение». На этом этапе они уверены в безопасности своих отношений и достаточно сонастроены, чтобы вернуться к болезненным воспоминаниям. Такой диалог проходит несколько этапов.

Травмированный партнер набирается смелости, чтобы открыться и рассказать второму о сути своей боли и своего чувства утраты. Оба партнера говорят о себе и своих потаенных чувствах, не пытаясь перейти на личность другого. Четко обозначены основные эмоции и сигналы.

Элис говорит Бену:

– Я сильно на тебя давила и сейчас понимаю, что это сыграло свою роль в том, что случилось с нашими отношениями. Той ночью, когда нашей дочери было плохо, я чувствовала себя ужасно одиноко, я была в отчаянии. Я просто не могла поверить, что ты не хочешь быть рядом и поддерживать меня. Я никогда не чувствовала достаточно уверенности, чтобы сказать тебе, что ты мне нужен, а когда пыталась и не справлялась, просто стервенела. И я пообещала себе: «Больше никогда. Не жди от него помощи, когда она тебе так нужна. Не жди».

Партнер, нанесший травму, старается прислушаться и прочувствовать боль другого, не погружаясь в защиту и отрицание, признавая, что боль травмированного партнера значит больше, чем само событие. Пара откровенно пытается понять, почему партнер, нанесший травму, потерял способность реагировать на запросы второго в близости и поддержке.

Бен говорит Элис:

– Ты права. Я знаю, что должен тебе это сказать. Я должен был быть с тобой. Меня так захватил новый контракт. Я был занят доказательством того, что я тот прекрасный руководитель, которым всегда хотел быть, что я наконец добился успеха. Я не понимал, как сильно ты во мне нуждаешься. Я не придавал этому значения. Я был поглощен своей «успешностью» и в итоге обижал тебя. Я не слышал тебя. Я был настроен на другой канал.

Признание воздействия, оказанного на другого партнера, открывает двери для более откровенного разговора и настоящего излечения.

Чувствуя, что его слышат и ценят, травмированный партнер способен собраться и четко сформулировать свои переживания, давая второму возможность искренне принести извинения.

Элис бормочет:

– Ты говоришь, что «знал», что с дочерью все будет в порядке, но тебя не было рядом, когда ей было плохо. Ты не видел, как ей было плохо. Я думала, что она умирает. Меня как будто грузовик переехал. Я не могла дышать, когда врачи объясняли мне, что собираются делать. Я должна была дать согласие на операцию, а тебя не было рядом со мной. Как будто у меня вообще нет мужа. Только я одна, совершенно одна, беспомощно гляжу на то, как она умирает. И когда я рассказала тебе, что пережила, ты начал со мной спорить и доказывать, что ничего страшного не случилось. Мне никогда не было так одиноко.

На лице Бена явно читается боль, которую испытывает его жена. Он способен прочувствовать ее страх и боль в тот момент, когда она так нуждалась в нем, а его не было рядом. Он эмоционально включен, и грусть на его лице и в его голосе показывает Элис, что ее боль причиняет страдания и ему тоже. Он пытается выразить сожаление и раскаяние – и в момент такой глубокой эмоциональной вовлеченности ему это удается. Бен шепчет:

– Я подвел тебя. Я подвел нас. Я так раскаиваюсь, дорогая моя. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова так себя чувствовала. Снова была в таком смятении. Я не понимал, насколько сильно ты боялась и насколько серьезно это все выглядело. Неудивительно, что ты так сильно злилась на меня. Я хочу помочь тебе вылечить эту рану. Я сделаю все, чтобы снова заслужить твое доверие.

После того как партнеры расскажут друг другу о своих страхах, наступает время для предпоследнего этапа диалога о травме – рассказа о потребностях.

Элис говорит о том, что ей нужно для излечения.

– Мне до сих пор страшно, – произносит она. – По ночам я проверяю, дышит ли дочь. Мне до сих пор снятся кошмары о той ночи. Во сне я зову тебя, но ты не приходишь. Мне нужно выплакаться и нужна твоя поддержка. Мне нужно знать, что в этот раз ты откликнешься.

И Бен откликается. Он обнимает жену и говорит ей:

– Я больше никогда не подведу тебя. Я хочу тебя поддерживать и утешать. Я сделаю все, чтобы ты снова чувствовала себя в безопасности. Отныне для меня самое важное – мы.

Такая утешающая, открытая связь действует как противоядие от боли и страха травмы, закладывая новый фундамент для доверия.

На последнем этапе партнеры вместе создают новую историю травмирующего события. Они включают в нее поиск способа излечить травму и удержать заново обретенную уверенность в отношениях.

На последнем сеансе Бен говорит мне:

– Мы очень многое извлекли из этого тяжелого урока. Я никогда не думал, что близость нужно создавать. Я считал, что она либо есть, либо нет. Как же хорошо знать, что Элис нуждается во мне и что я, как никто другой, могу создать для нее безопасную гавань. Вот это настоящий успех, а не то, что я считал успехом раньше! – Они ласково улыбаются друг другу.

Когда мы наблюдаем за тем, как пары успешно проходят этот путь, в первую очередь всегда бросается в глаза их желание понять те потаенные эмоции, на которых основаны неучтенные или неудовлетворенные потребности, а во вторую – их готовность рискнуть, чтобы воссоединиться. Как сказал мне Бен: «Очень помогает узнать, что есть выход из этого хаоса. Когда осознаешь всю боль любимого человека, становится проще реагировать на нее и помогать излечиться».

Базовая теория привязанности дала нам ключ к пониманию таких травм и основные представления о том, что необходимо для их излечения. А новое понимание позволило создать модель этапов, которые могут вывести пару из болезненного отчаяния к надежной эмоциональной связи.