Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 38)
Понимание сил, действующих в таких конфликтах, в таких битвах за любовь, дает шанс осознать влияние, которое мы оказываем друг на друга. Нам нужно понять, насколько сильны два яда, разъедающих отношения, – критика и упрямое молчание, – как они разрушают эмоциональный баланс и чувство безопасности.
«Конструктивной критики не существует, – утверждает Джон Готтман. – Любая критика причиняет боль». И он прав. Никому не нравится слышать, что с ним «что-то не так» или что-то нужно изменить, особенно если это говорит любимый человек, мнение которого важнее всех прочих мнений.
Психолог Джилл Хули из Гарварда измерила влияние критичных, недружелюбных комментариев, сделанных любимыми людьми, и показала, насколько пагубным может быть пренебрежение со стороны тех, в чьи безусловные принятие и поддержку мы так верим. Такая критика может привести даже к рецидиву психоэмоциональных расстройств, например депрессии.
Команда Хули изучала две группы женщин: тех, кто страдал от депрессии, но вылечился и находился в стабильном состоянии не менее пяти месяцев, и тех, у кого никогда не было депрессии. Женщин помещали в аппарат функциональной МРТ и давали им прослушать две записи, в которых их матери презрительно отзывались о них. (Для меня это выглядит как китайская пытка водой. Я не понимаю, как комитет по этике вообще допустил такой эксперимент.) Критика была в таком духе: «Твое платье старомодно и плохо сидит… Новая одежда совершенно не идет тебе – это не твой стиль. Тебе стоит обратиться к профессиональному стилисту». Однако ученые также давали женщинам прослушать две записи, в которых матери их хвалили, например: «Стефани, у тебя очаровательная улыбка… Я всегда любила твою улыбку и уверена, что другим людям она тоже нравится». Так что, возможно, все было не так уж и плохо.
Специальная экспертная комиссия оценила критичные и одобрительные высказывания матерей и пришла к выводу, что градус критики и похвалы в записях был одинаков в обеих группах женщин. Однако те женщины, которые ранее страдали от депрессии, после прослушивания записей с неодобрительными замечаниями расстроились сильнее и использовали для описания себя очень отрицательные выражения, например слова «раздражающая» и «пристыженная». Кроме того, прослушав похвалу, они испытали меньше положительных эмоций, чем члены второй группы.
Однако вопрос остается открытым: каким образом критика, исходящая от значимой фигуры, воздействует на нейронные реакции, пробуждая депрессивные чувства и такое же поведение? Небольшой, но мощный отдел мозга под названием дорсолатеральная префронтальная кора (ДПК) управляет воздействием внешних сигналов на лимбическую систему – эмоциональный мозг. У людей, страдающих депрессией, активность ДПК постоянно снижена и может быть подстегнута с помощью антидепрессантов. Когда женщина с депрессией в анамнезе выслушивает неприятные замечания от матери, ее ДПК просто не срабатывает, – по словам Хули, критика «забивает» нейронные связи. Мозг такой женщины не способен включать механизм самоутешения в ответ на пренебрежительные комментарии.
В ходе более раннего исследования Хули обнаружила, что у пациентов, имевших в анамнезе госпитализацию с диагнозом «депрессия», риск рецидива в два-три раза выше, если они живут вместе с родственниками, склонными осуждать их, а не поддерживать. Хули называет критику со стороны любимого человека «несильными ударами по мозгу». Она также обнаружила, что осуждение со стороны членов семьи может быть достаточно болезненным, чтобы спровоцировать рецидив не только депрессии, но и шизофрении или расстройства пищевого поведения. Критика со стороны любимого человека включает в мозге сигнал тревоги. Она пробуждает глубинный страх быть отвергнутым и брошенным. Понятно, что поддерживать умственное и эмоциональное равновесие в подобных издевательских условиях невыразимо сложно.
Без сомнения, для большинства людей фигура матери является мощным генератором эмоциональных реакций. Это справедливо и в отношении романтических партнеров. За годы практики в качестве семейного психотерапевта я не раз замечала, что партнеры не отдают себе отчета, каким влиянием обладают их небрежно брошенные оценки. Мои клиенты часто смотрят на меня с недоверием, когда я в первый раз говорю им, что упреки причиняют их партнерам боль, вызывая панику и заставляя дистанцироваться только потому, что они просто не способны выдержать груз неодобрения со стороны своих возлюбленных.
– Но взрослые должны уметь принимать критику. Это же просто обратная связь, – говорит мне Кэрри.
– Но эта обратная связь исходит от вас. Это вы – главная опора партнера – сообщаете ему, что разочарованы в нем, – отвечаю я. Она никак не может этого понять. Я делаю вторую попытку: – Даже когда у нас с мужем все прекрасно, разочарование и критика в его голосе звучат для меня как сигнал пожарной тревоги. Любые другие комментарии – не громче велосипедного звонка. Мой мозг сообщает мне, что нужно срочно вернуть одобрение человека, от которого я получаю базовое ощущение близости и безопасности.
– Вы хотите сказать, все дело в том, что это именно я? Я занимаю такое важное место в его жизни, что мои упреки выбивают его из колеи? Что для него это сигнал опасности? – спрашивает Кэрри. Я вижу, как ее муж Уолт выразительно кивает.
Критика – это практически гарантия того, что всепоглощающий страх не даст партнеру услышать то, что вы хотите до него донести, и заставит его защищаться или бежать «в укрытие».
Уолт включается в разговор.
– Я пытаюсь пропускать мимо ушей твои комментарии, но тут уже ты чувствуешь, что от тебя отмахиваются, и повышаешь голос. – Он поворачивается ко мне: – Но если мы укрепим нашу связь, когда-нибудь мы станем оба чувствовать себя в такой безопасности друг рядом с другом, что сможем говорить что угодно и это не будет звучать как пожарная тревога, а мы не будем уходить в защиту. Верно?
Нет. Любовь всегда делает нас чувствительными и уязвимыми. Но чем более безопасными и надежными кажутся нам наши отношения, тем слабее отрицательные паттерны (например, отказ удовлетворять потребности), подпитывающие чувство беззащитности. Надежная привязанность помогает быстрее восстанавливать эмоциональный баланс и оправляться от причиненной в конфликтах боли. Благодаря ей легче распознавать воздействие, которое партнер оказывает на любимого человека, и признавать причиняемую ему боль. А еще, как мы увидим в следующей главе, она помогает «заделывать трещины».
Все мы дистанцируемся, когда нам причиняют боль или обижают нас, когда мы чувствуем себя неуверенно или беспокоимся, что сказали что-то не то. Мы словно берем паузу в диалоге с партнером, чтобы собраться с мыслями, вернуть равновесие. Но дистанцирование разрушительно, когда становится привычным ответом на упреки партнера. И точно так же, как в случае с критикой, мои клиенты не понимают, что их привычка дистанцироваться, – которая со стороны выглядит как холодность и безразличие, – влияет на их партнеров.
– Не понимаю, почему она так злится на меня, – говорит Уолт. – Не из-за того же, что я молчу. Я ухожу в себя, потому что не могу справиться с неприятными чувствами. Мне нужно набраться мужества и высказаться, но я не могу. Это слишком сложно для меня. Почему она не может просто подождать, пока я приду в себя?
Затем он признает, что на самом деле никогда не возвращается к разговору, потому что просто не может справиться со своими эмоциями. Я пытаюсь объяснить, что отношения – это танец. Запутавшись, вы берете паузу, чтобы восстановить равновесие и потом продолжить. Но если пауза затягивается, партнеру кажется, что вы вообще не собираетесь продолжать танцевать с ним. Это вызывает тревогу и гнев, побуждает к протесту. Как следствие, возникает конфликт.
Есть еще один уровень дистанцирования, который смертельно опасен для отношений: когда партнер превращается в камень – молчащий и совершенно невосприимчивый к попыткам до него достучаться. Это полный обрыв эмоциональной связи, отсутствие вовлеченности в отношения. Одно из правил привязанности таково: любая реакция лучше, чем никакая. Тысячи раз я слышала от клиентов: «Мне нужна реакция, хоть какая-нибудь реакция!» Каменное молчание – самая экстремальная версия дистанцирования и неотзывчивости. Мы используем его, чтобы обрубить эмоции, замереть, оцепенеть. Но если один из партнеров покидает танцплощадку, танец больше не может продолжаться. Оставшийся партнер низвергается в невыносимое ощущение своей незначимости и ненужности.
Старое правило этикета «Не можешь сказать что-то хорошее – не говори ничего» – один из самых вредных советов в контексте любовных отношений. Главное слово здесь – «ничего». Именно «ничего» мы оставляем партнеру, если постоянно отстраняемся, заставляем его или ее замолчать и не отвечаем.
Каменное молчание партнера приводит к эмоциональному кризису, который обычно выливается в жгучую ярость или глубочайшую печаль. Если не использовать призму привязанности, такие крайние проявления эмоций кажутся дикими. У них как будто нет никакого повода. Другой партнер просто не реагирует. Неужели отсутствие реакции может иметь такое сильное воздействие? Чтобы разобраться, рассмотрим хрестоматийный пример.