Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 20)

Одно из самых интересных направлений современных исследований посвящено зеркальным нейронам, получившим такое название после неожиданного и знакового открытия, которое в девяностых годах прошлого века совершил нейрофизиолог Джакомо Риццолатти из Пармского университета. Кто-то из его ассистентов (то ли Витторио Галлезе, то ли Лео Фогасси) ходил по лаборатории, а на стуле сидела макака с вживленными электродами, спокойно ожидавшая продолжения эксперимента по регуляции моторики. Ученый бездумно взял что-то – арахис или мороженое, сейчас уже никто не вспомнит. И вдруг раздался сигнал компьютера, который записывал активность мозга макаки. Хотя она ничего не делала, ее мозг вел себя так, как будто это она взяла еду!

Ученые неожиданно наткнулись на решение загадки, над которой веками ломали головы философы: каким образом мы понимаем, что происходит в уме другого человека? Ответ: благодаря зеркальным нейронам. Они помогают нам поставить себя на место другого человека, буквальным образом позволяя почувствовать то, что чувствует он. Действие зеркальных нейронов объясняет, почему, сидя перед телевизором, мы вжимаемся в кресло от ужаса, когда Фредди Крюгер шевелит на экране своими жуткими пальцами-ножами, и чувствуем восторг, когда юные велосипедисты взмывают в небо с инопланетянином E. T. Именно благодаря им мы вздрагиваем, когда ребенок падает с качелей, и расплываемся в улыбке, глядя на радостное лицо друга, которого поздравляем с днем рождения.

Способность поставить себя на место другого человека влияет на качество наших любовных отношений, где главную роль играет чуткость к потребностям партнера. Когда мы видим, что у любимого человека опущены уголки рта или глаза налиты слезами, мозг воспроизводит для нас его ощущения. Можно сказать, что мы физиологически примеряем на себя его эмоции. Граница между двумя людьми размывается, и мы автоматически, не задумываясь и не рефлексируя, чувствуем и знаем, что любимому человеку грустно. Зеркальные нейроны оказывают нам неоценимую помощь в настройке на партнера и построении безопасных, близких, доверительных отношений – отношений любви.

Такая ювелирно тонкая чувствительность просыпается примерно к двум годам, когда ребенок начинает узнавать себя в зеркале. «Это я» и «это ты» связаны, как две стороны одной монеты. Но как же мы отличаем собственные чувства от чувств других людей? Об этом тоже заботятся зеркальные нейроны. Группа этих мозговых клеток (нейронное суперзеркало) быстрее реагирует на собственные ощущения человека и медленнее – на чужие. Мозг представляет собой доведенный до совершенства социальный инструмент, одновременно поддерживающий чувство собственного «я» и органично связывающий нас с другими людьми.

Зеркальные нейроны не просто отражают действия, которые мы наблюдаем. Они дают нам подсказку о намерениях человека. Зеркальные нейроны бездействуют, если мы видим, как кто-то бесцельно гримасничает или притворяется. Например, если кто-то делает вид, что тянется за ручкой туда, где никакой ручки нет, зеркальные нейроны продолжают пребывать в спячке. Они загораются, если чувствуют цель, даже если эту цель не довели до конца или слегка изменили. В некотором роде они заполняют пропуски, предсказывают и предполагают. Например, человек протягивает руку, чтобы взять ручку, но смущается, останавливается и вместо ручки берет плоскогубцы. Зеркальные нейроны загораются в ответ на движение, так как цель остается той же – взять предмет. Зеркальные нейроны – это «радар намерений», обеспечивающий мгновенное согласование подходящего ответа на действия другого человека.

В любви зеркальные нейроны отвечают за то, что мы автоматически «знаем», что будет делать любимый человек. Саймон – муж Мэри – замечает, что жена расстроена, и его лицо становится печальным и озабоченным. Мэри видит это, и ее лицо отражает то, что она видит. Саймон протягивает руку, и Мэри знает, что он собирается коснуться ее руки. Она тянется к нему навстречу.

Он смеется и говорит:

– А вдруг я просто хотел взять свой бокал?

– Нет, – отвечает она. – Ты хотел прикоснуться ко мне.

Саймон улыбается и заключает Мэри в объятья. Такой незначительный момент, который так много вмещает в себя. И так просто.

Открытие зеркальных нейронов в корне поменяло представление о том, как мы считываем мысли и чувства друг друга. Раньше мы бы посчитали, что Мэри предугадала действия Саймона, воспользовавшись логикой. Но теперь мы знаем, что понимание намерений друг друга происходит менее рациональным путем. Это как короткие вспышки: Саймон чувствует, что чувствует Мэри, а Мэри чувствует, что чувствует Саймон, и понимает, что он собирается сделать. Такие моменты единения наполняют любовные отношения живительной силой.

Обучая психотерапевтов, я часто устраиваю демонстрационный сеанс с парой, которую совсем не знаю. Зрителей поражает, как у меня получается так быстро и так просто понимать скрытые эмоции каждого из партнеров. Они спрашивают, откуда я это знаю. Может быть, у меня есть особый алгоритм чувств? Есть, но не в блокноте, а в мозге. Я не прилагаю для этого никаких усилий. Оставаясь спокойной, внимательно следя за жестами, тоном голоса и мимикой партнеров, я могу чувствовать их эмоции, даже если они сами не могут их назвать. Я вижу страх и желание отвернуться до того, как один из них произносит: «Не думаю, что разговор об этом чем-то поможет».

Многочисленные исследования, посвященные деятельности мозга, представляют совершенно разные точки зрения не только на романтические отношения, но и на саму природу человека. В западных странах долгое время был принят довольно пессимистичный подход: люди изображались по большей части обособленными, эгоцентричными созданиями, которым нужны внешние правила и ограничения, чтобы считаться с другими. Сегодня мы постепенно переходим к диаметрально противоположной позиции: люди по своей биологической природе альтруистичны и стремятся к взаимодействию, чутко реагируя на потребности других. Похоже, наш вид следовало бы назвать Homo empathicus – «человек эмпатичный».

Эмпатия – это способность воспринимать эмоциональное состояние другого человека и ассоциировать себя с ним. Придуманный в ХХ веке термин происходит от греческого слова empatheia, которое означает «сочувствие», «сопереживание». Однако сама концепция была впервые предложена немецкими философами в XIX веке, которые дали ей название Einfühlung – «вчувствование». У высших млекопитающих эмпатия, возможно, развилась из потребности в гибком, адаптивном родительстве, гарантирующем выживание потомства, а также из потребности объединяться для защиты и охоты, чтобы обеспечить выживание рода или племени. Сила этой способности у людей проверяется в одном исследовании за другим.

Возможно, самым интересным для нас является исследование, которое показало: даже просто представляя себе, что другой человек (особенно любимый) страдает, мы испытываем такие же ощущения, как если бы страдали сами. В эксперименте, проведенном нейробиологом Таней Зингер и ее коллегами из Цюрихского университета, женщина получала слабый удар током в тыльную сторону ладони. Ее напарница по исследованию, которая находилась рядом, вздрагивала, словно и ее било током, хотя это было не так. У обеих женщин активизировалась одна и та же область мозга, одна и та же цепь, отвечающая за восприятие боли. Мы в буквальном смысле слова чувствуем боль других людей.

Приблизительно принцип действия эмпатии можно описать так: ты видишь (или даже, как в описанном выше эксперименте, представляешь), что я испытываю сильное ощущение, например боль или отвращение. Твой мозг отзеркаливает мою реакцию. Я вижу реакцию твоего тела (например, твое лицо морщится так же, как и мое). Ты реагируешь на мои ощущения на эмоциональном уровне и сопереживаешь мне. Ты мне помогаешь. Имитируя реакции других людей, мы показываем, что сочувствуем им, – так выстраивается устойчивая связь. Психолог Фрэнк Берньери из Университета штата Орегон исследовал, как молодые пары обучают друг друга сложным словам. Пары с максимальной синхронизацией моторики (то есть наиболее точно повторяющие мимику друг друга) показывали также наиболее тесную эмоциональную связь. Когда мы с командой изучали феномен прощения, практически каждый травмированный партнер говорил своей второй половине что-то вроде: «Я не смогу простить тебя, пока не пойму, что ты чувствуешь мою боль. Пока не пойму, что моя боль причиняет боль и тебе».

Эмпатия – это не исключительно человеческое качество. Приматолог Франс де Вааль в книге The Age of Empathy («Эпоха эмпатии») показал, что все виды, имеющие зеркальные нейроны и чувство собственного «я» (то есть способные узнавать себя в зеркале), – не только люди, но также дельфины, приматы и слоны, – реагируют на боль других и горюют, если кто-то из их близких умирает. Другими словами, они демонстрируют все признаки эмоциональной привязанности и эмпатии. Например, макаки-резусы отказываются тянуть цепь, чтобы получить пищу, если при этом обезьяна в соседней клетке получает удар электрического тока. Обезьяны добровольно соглашаются голодать, чтобы не стать причиной боли другой обезьяны. Слоны проходят несколько километров, чтобы оплакать могилы своих предков, а шимпанзе утешают, обнимают и гладят родственника, которого побил другой член стаи.