Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 19)

Идею любовного зелья – напитка, который может пробудить в ком-то любовь, – можно найти почти в любой культуре. Каких только снадобий не придумывали: из растений, трав, насекомых, внутренних органов животных, драгоценных камней и кораллов. Ничто из этого не работает. Но есть одно действенное средство, которое вырабатывает сам организм человека. Оно называется окситоцин (название больше подходит моющему средству, чем гормону эйфории), есть только у млекопитающих и является одновременно нейромедиатором (то есть связывает мозг с нервной системой) и гормоном (то есть связывает мозг с системами органов). Окситоцин открыли еще в 1909 году, но по-настоящему его начали исследовать только в последние десять лет. С 2004 года число поисковых запросов в Google по этому слову выросло на 5000 %!

Ученые наградили окситоцин титулом «гормон объятий» за его способность стимулировать тесную связь между матерью и новорожденным, а также между взрослыми любовниками. Его также называют молекулой моногамии (подробнее об этом будет рассказано в главе 5). Но более точно его можно охарактеризовать как главный химический элемент молекулы близости. И у мужчин, и у женщин в мозге есть рецепторы окситоцина, но его уровень значительно выше у женщин. У мужчин выше уровень близкого родственника окситоцина – вазопрессина. Он отличается всего двумя аминокислотами и выполняет ту же связывающую функцию, что и окситоцин, но стимулирует более агрессивное поведение, например защиту партнера. Уже давно известно, что окситоцин вырабатывается во время кормления грудью и оргазма. Но с появлением более чувствительных методов исследований выяснилось, что мозг выдает небольшую дозу окситоцина каждый раз, когда мы находимся рядом с человеком, которого любим. На самом деле даже просто мысль о любимом человеке может спровоцировать выброс этого гормона.

Окситоцин совсем не так прост, как кажется. Даже совсем небольшое его количество повышает доверчивость и эмпатию, снижает желание держать оборону. Анна Буххайм, клинический психолог в Инсбрукском университете, совместно с коллегами провела исследование. По результатам анкетирования выбрали двадцать шесть студентов мужского пола, у которых наблюдались проблемы с привязанностью, и дали им дозу окситоцина. Во второй раз студенты получили плацебо. После приема нейромедиатора 69 % студентов более уверенно и дружелюбно реагировали на серию картинок, изображающих неприятные сцены, например потерю любимого человека и разлуку с ним. Если раньше они соглашались с утверждениями типа «Я бы расстроился и попытался справиться с отрицательными эмоциями самостоятельно», то под действием окситоцина они чаще выбирали утверждения типа «Я поделюсь с кем-нибудь и попрошу поддержки». Перемены к лучшему были особенно хорошо заметны у студентов с тревожно-амбивалентным типом привязанности.

Окситоцин отключает миндалевидное тело – наш датчик угрозы – и гипоталамо-гипофизарную систему – часть нервной системы, которая «настраивается на преодоление трудностей». В то же время окситоцин включает парасимпатическую нервную систему, которая успокаивает нас, говорит: «Расслабься, все хорошо».

Благодаря этому уровень страха и тревожности снижается, вырабатывается меньше гормонов стресса. В одном эксперименте после дозы окситоцина мужчины и женщины даже незнакомцев оценивали как более привлекательных и заслуживающих доверия, чем им казалось перед приемом нейромедиатора. В другом исследовании сорока семи парам давали плацебо или окситоцин, а затем обсуждали с ними конфликтные моменты в их отношениях. У пар, получивших окситоцин, после обсуждения был отмечен значительно более низкий уровень главного гормона стресса – кортизола. Кроме того, они выказывали лучшее соотношение положительного и отрицательного поведения, партнеры чаще встречались взглядами друг с другом, чаще соглашались друг с другом и реже занимали враждебную или обвиняющую позицию.

На сеансах семейной терапии я вижу, как один из партнеров потихоньку отваживается выражать свои эмоции, а второй учится на них реагировать. Так они «настраивают» свои нервные системы на более высокий уровень самообладания, благодаря чему их отношения становятся доверительнее и гибче. Как раз это происходит, когда мы впервые влюбляемся. Есть очень хорошее выражение для описания влюбленности и любви – «отдать сердце». Мы отдаем сердце другому человеку, доверяем ему всего себя. Окситоцин побуждает нас рисковать и вознаграждает с лихвой, когда руки партнера даруют нам уверенность и чувство защищенности. Настоящая сказка любви – когда оба убирают свои защитные бастионы, вместе выстраивая один общий на фундаменте из окситоцина.

Все последние исследования подтверждают утверждение Джона Боулби о том, что любовная связь обеспечивает безопасность и выживание, а одна из основных функций любви – сделать жизнь менее пугающей. Как и большинство ключевых механизмов выживания, это цепь с обратной связью. Окситоцин порождает доверие, доверие ведет к близости и сексу, оргазм стимулирует выработку окситоцина, и круг замыкается. Коммерсанты быстро почуяли здесь возможность заработать. Сейчас в интернете можно купить спрей для носа или тела с окситоцином с романтичным названием «Жидкое доверие». Но прежде чем кидаться заказывать себе немного «доверия», не забудьте, что наш мозг совсем не глуп. Спрей с гормоном, скорее всего, не заставит вас полюбить того, кому вы уже не доверяете.

В то же время социальный эффект окситоцина действительно умопомрачителен. Получив дозу окситоцина, мы уделяем больше внимания другому человеку и дольше смотрим ему в глаза. Ученые предполагают, что именно поэтому окситоцин помогает лучше считывать мимику другого человека и верно отзываться на его намерения. Нельзя не признать: большинство сигналов в любовных отношениях трудноуловимы, двусмысленны и требуют расшифровки. Если не согласны, попробуйте догадаться, что скрывается за фразой: «Я сегодня слишком устал, чтобы заниматься сексом». Это может значить буквально «Я устал», или же «Я устал от тебя», или «У нас вообще больше никогда не будет секса».

Психолог Грегор Домес и его коллеги из Ростокского университета провели исследование, в котором мужчинам в возрасте от двадцати одного года до тридцати лет вводили окситоцин или плацебо и показывали фотографии, на которых были только верхние половины лиц (глаза). Их просили выбрать из списка слов одно, которое четче всего характеризовало эмоциональное состояние и мысли человека на фотографии. После введения окситоцина оценки исследуемых были более точными даже в тех случаях, где выражение лиц на фото нельзя было определить однозначно. Домес отмечает, что в гиппокампе, который играет ключевую роль в сохранении воспоминаний, очень много рецепторов окситоцина. Он предполагает, что окситоцин помогает извлечь из памяти сохраненные образы мимики и интерпретировать то, что человек видит в данный конкретный момент. Польза такого химического подстегивания очевидна, когда заходит речь о романтических отношениях. Точная интерпретация невербальных сигналов позволяет услышать партнера и эффективно согласовать его и свои движения, чтобы достичь гармонии в танце любви.

Если этого недостаточно, рецепторов окситоцина хватает в другой части мозга – прилежащем ядре. Это центр выработки нейромедиатора дофамина, который поднимает настроение и вызывает эйфорию. Ученые считают, что окситоцин увеличивает выброс дофамина, еще сильнее укрепляя привязанность партнеров друг к другу. Мы стремимся окружить себя приятными людьми.

Дофамин активирует ту же нейронную цепь, что и кокаин или героин, поэтому некоторые ученые задаются вопросом, не является ли любовь зависимостью. Сходство, конечно, есть: общение с любимым человеком вызывает близкое к наркотическому опьянение, без любимого наступает ломка, которая усиливается, если разлука продолжается. Но зависимость – это компульсивное, неблагоприятное, невыгодное поведение, ограничивающее жизнь человека. Любовь же, наоборот, расширяет границы мира. Она придает уверенность, гибкость и открытость. Более того, крепкая связь даже может защитить от опасности попасть в зависимость. Недавнее исследование в Университете Дьюка показало, что у крысят, которых часто касается мать, выше уровень интерлейкина-10 – молекулы, которая подавляет пристрастие к морфию. Аналогичным образом у моногамных степных полевок наличие пары снижает положительное подкрепляющее свойство амфетаминов. Я так и представляю маленького грызуна, который шевелит усиками и шепчет своей супруге: «Ты мой личный сорт героина, моя степная крошка!»

Пока одни ученые изучают химию мозга, другие больше интересуются разными типами клеток мозга и их ролью в любовных отношениях. И эти исследования тоже показывают, что мы самой природой созданы, чтобы строить близкие отношения с другими людьми. Мы намного более социальные животные, чем принято считать в нашем индивидуалистичном обществе. Главный исследователь в этой сфере Марко Якобони из Школы медицины имени Дэвида Геффена (Калифорнийский университет) говорит об этом так: «Мы не одиночки. И с биологической, и с эволюционной точки зрения мы созданы для того, чтобы образовывать тесные связи друг с другом».