Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 18)
Если эти первые моменты общения несут положительный характер, мозг ребенка настраивается на социальный канал, обучаясь выражать свои потребности и побуждать нужные реакции. Дети учатся привлекать внимание матери и выказывать недовольство, если она пропускает или неправильно понимает их сигналы, – это общий процесс сонастройки, ошибочной настройки и перенастройки. Они учатся воспринимать сигналы, посылаемые матерью, фокусируя и удерживая взгляд на ее лице, учатся понимать, чего она хочет от них. В общем и целом от первых взаимодействий зависит, сможем ли мы полагаться на помощь любящего человека, когда она станет нам необходима, чтобы поддерживать эмоциональный баланс. Кроме того, мы получаем первое представление о том, как нас воспринимают другие люди, и начинаем формировать ощущение себя.
Если все складывается правильно, восхищение со стороны первой значимой в нашей жизни фигуры дает нам понять, что мы заслуживаем этого восхищения. Открытость и отзывчивость показывают, что нас любят и нами дорожат. Если же нет (например, если мать в постоянном стрессе или страдает от клинической депрессии), мы не чувствуем постоянной эмоциональной поддержки и подпитки, ощущаем себя нелюбимыми и никчемными. Мы усваиваем, что на эмоциональном уровне предоставлены самим себе. Многократные повторения формируют в мозге нейронный шаблон отношений (что-то вроде алгоритма «если А, то Б»), действующий с детства до юношеского и взрослого возраста. Положительные детские модели повышают способность создавать романтические привязанности во взрослом возрасте. Отрицательные – наоборот. Я наблюдаю это у пар, погрязших в невзгодах.
Я спрашиваю у Маркуса:
– Что происходит с вами, когда жена успокаивается и тихо говорит: «Ты так нужен мне. Я люблю тебя»? Вы закусываете губу и отворачиваетесь?
Маркус моргает несколько секунд, потом начинает говорить, медленно подбирая слова:
– В этом месте у меня слепое пятно. Мой мозг не знает, что с этим делать. Если она плачет и говорит, что ей что-то нужно, я замираю. Ее слезы – это обвинение. Я где-то облажался. Если она расстроена, она выкинет меня на мороз. Я просто не могу двигаться.
В семье Маркуса разочарование или слезы матери всегда были прелюдией к гневным вспышкам. Он помнит, как в детстве мать могла в любой момент отправить его в комнату и на долгие часы оставить в одиночестве. Он накрепко запомнил, что если кто-то расстроен, то это значит, что он, Маркус, бракованный, что его не любят и готовы бросить. В подростковом возрасте он просто отстранился от семьи и предпочитал играть в видеоигры у себя в комнате. В семейной жизни очевидных решений нет. Все его привычные стратегии только еще больше злят и расстраивают жену.
Некоторые психологи утверждают, что способ управления собственными эмоциями и реакции на чужие обусловлены генетически – определяются природой, а не воспитанием. Из-за врожденного темперамента человек может быть более или менее психически стабильным или, наоборот, неустойчивым. Но все чаще исследования показывают, что повторяемые паттерны первых взаимодействий с теми, кто заботился о нас в детстве, наделены чрезвычайной силой и могут на всю жизнь сформировать реакцию на отрицательные эмоции и стресс. Психолог Майкл Мини из Университета Макгилла обнаружил, что усиленная забота крысы-матери о детенышах (не только кормление, но и вылизывание) очень сильно влияет на их способность в будущем справляться со страхами и гибко действовать перед лицом опасности.
Крысы, о которых заботилась мать, не теряли самообладания даже в условиях сильнейшего стресса – например, когда ученые опускали их в бак с водой, чтобы проверить, будут ли они плавать или предпочтут утонуть! Я представляю себе маленьких грызунов, которые безмятежно плавают на спине, держа в лапках бокалы с коктейлями и напевая себе под нос: «Мамочка любит меня, все будет хорошо». А рядом их кузены, которых любили меньше, барахтаются, захлебываются и в панике орут: «Да что же вы за звери?! Я же сейчас утону!» (На самом деле ни одна крыса не пострадала во время экспериментов Майкла Мини: психологи по природе своей очень жалостливы.) Кроме того, у крыс, о которых хорошо заботилась мать, уровень гормонов стресса был ниже, чем у тех, кто не получал достаточно заботы.
Популярную аксиому «выживает лучше приспособленный» часто трактуют как «выживает самый агрессивный». Но сегодня на психологических конференциях гораздо чаще говорят о том, что «выживает самый любимый». Оказывается, нежная забота может не только пересилить наследственность и «дурную генетику», но и полностью переписать код. И это актуально для любой ступени эволюционной лестницы.
Психолог Стивен Суоми, который был ассистентом Гарри Харлоу в экспериментах с обезьянами, а в настоящее время возглавляет главную исследовательскую лабораторию Национального института детского здоровья и развития человека (США), открыл, что высокореактивные обезьяны, генетически предрасположенные быть «плохими парнями», становились лидерами и «почтенными сородичами» своего племени, если воспитывались гиперзаботливыми матерями. В общих чертах сейчас мы понимаем, что гены могут быть какими угодно, но активирует или отключает их повторяемый опыт. Внимание, любовь и забота отключают гены, которые повышают чувствительность мозга к гормонам стресса, и включают гены, которые запускают механизмы успокоения.
Аналогичное исследование не так давно было проведено и на людях в рамках изучения так называемых детей-одуванчиков и детей-орхидей. Возрастные психологи Брюс Эллис из Аризонского университета и Томас Бойс из Калифорнийского университета в Беркли описывают детей-одуванчиков как детей, способных выжить в любых условиях. Дети-орхидеи, наоборот, крайне чувствительны к окружению, особенно к качеству и количеству родительской заботы. В отсутствие любви и внимания они увядают; окруженные же заботой, расцветают невообразимой красотой.
В эксперименте, проведенном генетиком Дэниэлом Диком из Университета Содружества Виргинии, в ДНК четырехсот подростков, за которыми наблюдали с рождения, были проанализированы вариации гена CHRM2, который отвечает за алкогольную зависимость, антисоциальное поведение и депрессию. Исследование показало, что у детей с отстраненными, не интересующимися их жизнью родителями наблюдается самое неблагополучное поведение: зависимость и физическая агрессия по отношению к другим людям. У детей же с внимательными и заботливыми родителями результаты были намного лучше. У них было меньше проблем с поведением и значительно меньший риск возникновения депрессии и тревоги, которые могли бы привести к неприятностям в будущем. Выходит, сила любви способна открыть лучшие качества в каждом из нас.
У взрослых, которые в детстве были окружены заботой, мозг лучше умеет справляться со стрессом, общаться с другими, сотрудничать для решения проблем и, конечно же, участвовать в танце любви.
Величайший подарок, который родители могут сделать ребенку, а любящий любимому, – это внимание к его/ее эмоциям и своевременный отклик на них. Опыт показывает, что всю жизнь мы ищем эмоциональный баланс и связь с другими людьми, опираясь на фундамент, заложенный первыми отношениями. Мать тихо поет и нежно касается щеки младенца, укачивая его ночью. Он успокаивается, и сердце его бьется медленнее. Он запоминает, что голос и прикосновение утешают его, и потом способен сам утешить себя, просто вспомнив, как мама пела и гладила его. Так мы постепенно развиваем автоматические способы управления эмоциями, которыми пользуемся во взрослых любовных отношениях. Этот процесс также выстраивает ожидания – представления о том, как должны и будут разворачиваться эмоционально значимые ситуации с участием наших партнеров.
Мать Дэвида то глушила себя обезболивающими, то раздражалась и дурно обращалась с ним. На терапии он говорит:
– Я не переношу ощущение жара в груди. Я хочу убежать. Стоит только возникнуть мало-мальски сильной эмоции, как мне хочется бежать без оглядки. Я не знаю, что такое «комфорт», о котором вы говорите. Единственная эмоция, которую я знаю, – гнев. Морин говорит, что любит меня и хочет меня утешить, но я никого никогда не просил обо мне заботиться. Я не знаю, что делать, когда она выливает на меня все эти приторные сантименты. Эмоции – это личное дело каждого. Зачем ей вообще знать, что я чувствую? Что она собирается с этим делать?
Ответ Дэвида полностью соответствует результатам исследования, которое показало, что взрослые люди с ненадежным типом привязанности испытывают острые физиологические реакции на любую неопределенность или психологический стресс, а что касается конкретно избегающих (к которым как раз и относится Дэвид), то они гораздо чаще ошибаются в распознавании сигналов партнера, даже когда эти сигналы деликатны и полны любви. Их не учили доверять таким сообщениям, и они не умеют использовать их, чтобы успокоить свои страхи.
И все же мы не приговорены вечно следовать негативными нейронными путями, проложенными в нашем мозге в раннем детстве. Мозг, как мы позже обсудим в этой главе, невероятно пластичен, и мы можем создавать новые нейронные цепи, изменяя способ восприятия эмоций, их выражения и свои ожидания от любимого человека.