Сью Бёрк – Интерференция (страница 51)

Артур говорит вслух:

– Я говорю: поможем стекловарам. Мы ведь не знаем – может, других групп на планете нет. А миряне – это и стекловары, пусть даже эти не знают, кто мы такие.

– Любое решение аморально, – говорит Ом, – так что я предоставляю решать туземцам. Как вы голосуете в городе? За?

Артур поднимает руку, как будто он в Доме собраний, Каузи и Снежка – тоже. В Доме собраний – лес рук.

– Мы все проголосовали за, – сообщает Божья коровка.

– Тогда, – говорит Ом, глядя на Хауса, – ты получил приказ.

Он кивает, пересаживается в кресло второго пилота, коротко переговаривается с пилотом, после чего открывает в салоне шкаф, откуда достает громадное оружие. Пилот ведет аппарат по кругу. Артур и Каузи устраиваются ближе к экрану. Конвертоплан сворачивает к орлам, прячущимся в лесу. Орлы поднимают головы. Хаус открывает дверь, прицеливается и стреляет.

Множество орлов разрывает в клочья. Остальные бросаются прочь. Хаус стреляет им вслед, и снаряды следуют за орлами, догоняют их и превращают каждого в фонтан крови и перьев.

Вдали виден лагерь стекловаров. Его обитатели смотрят на конвертоплан, общаясь между собой жестами.

– Хватит, – говорит Хаус пилоту.

Аппарат набирает высоту, снова пролетая над лагерем стекловаров. Там все прячутся.

– Давайте возвращаться в Радужный город, – говорит Ом.

И начинается обратный путь через океан. В конвертоплане у всех есть работа с записями и образцами, и половину дороги они почти не переговариваются – только минимальные сообщения, связанные с работой.

В городе люди расходятся из Дома собраний: они подавлены.

Что до меня, то я понимаю Ома, сказавшего, что любое решение будет аморальным. Я к такому привык. Но теперь у меня есть над чем подумать.

При катастрофах растения ведут себя не так, как люди и стекловары. После разрушительного урагана мы оцениваем ущерб. Обычно небо при этом темное, лишает нас солнца и, следовательно, энергии, так что мы реагируем медленно, подавленно, особенно растения без запасающих корней, лишившиеся значительной части листвы. Дождь помогает нам, если только разлив не душит корни, а температура может быть выше или ниже идеальной, еще сильнее затрудняя реакцию.

Мы оцениваем и восстанавливаем, была ли катастрофа ураганом, засухой или хищническим уничтожением, однако мы редко виним друг друга, потому что редко бываем виноваты в этих событиях. Люди и стекловары, наоборот, чрезмерно заняты анализом и ищут причины, а обычно – и виноватых. Кого могут винить растения, кроме как бога воды, который связан ограничениями, уменьшающими его виновность? А вот люди и стекловары склонны игнорировать внешние силы и сосредоточиваться друг на друге. Для них это естественно. Они считают себя ответственными за все, потому что не видят границ своей власти над собственной судьбой – это ошибочная вера, однако она является основой их мотивации. Возможно, это полезно для их душевного здоровья, ибо бессилие – это безнадежность.

И потому я внимательно слежу за развитием событий и пытаюсь предсказать, кто станет мишенью для обвинений: кто-то один или каждый из обладающих реальной или предположительной властью. Возможно, даже я. Я подтолкнул всех на эту экспедицию. Представители моего вида могли поощрять или даже вызывать агрессию стекловаров, хоть я и сомневаюсь, что это покажется очевидным кому-либо помимо меня самого. Однако кому-то что-то покажется настолько очевидным, что это станет причиной. А что-то еще покажется абсолютно очевидным кому-то другому. И все они могут ошибиться.

Я жду и наблюдаю.

На половину пути Хаус отправляет Ому вопрос: «А надо ли позволять этому большому жуку иметь оружие?»

«Объяснись».

«Они убийцы. Что мы только что видели, и все время до того этот Каузи был агрессивен. И когда я говорю с охотниками, они считают стекловаров свирепыми. По крайней мере основных. Их дело – сражаться».

«Это каста воинов. По-моему, это было очевидно с самого начала. Однако у людей на этой планете долгая история взаимоотношений с ними. Я полагаюсь на их суждения».

«Тогда надо спросить у них».

«И в любом случае Каузи принадлежит Артуру».

«Его раб. Так они видят жуков».

«Его сын».

Артур и Каузи рассматривают копье, которое захватил Зайвон. Наконечник у него из коры, которая обрезана так, чтобы походить на каменный наконечник.

– Жалкие и бедные, – говорит Каузи.

– С ним даже охотиться нельзя, – удивляется Артур. – Это поддельное оружие.

– Если не быть-оно для охоты, зачем оружие?

Этноинженер смотрит ему через плечо.

– Возможно, это ритуальное оружие. В некоторых культурах имеются ограничения на военные действия и для них хорошее оружие не используется.

– Тогда зачем война?

– Война – это ритуал. Традиция. Иногда – даже форма поклонения. Целью не всегда бывает убийство, а просто воспроизведение некоей последовательности событий по какой-то причине.

– Тогда, может, они не хотели нас убить?

– Интересный вопрос. Надо внимательнее рассмотреть записи… Такая вероятность имеется. Это могло быть даже формой торжественной встречи. Спектаклем.

Артур растерян не меньше, чем я. Зайвон молча уставился на копье.

В городе Поллукс и Дарий сидят на скамье у двери в дом антропологов, греясь на солнце и обсуждая планы по отлету с Мира.

– Мы в опасности, – говорит Поллукс. – Мы только что увидели, что такое эти жуки. А люди тут не лучше. Они убьют тебя и скажут «извини», но все равно убьют. И они нас ненавидят. Вот послушай.

Он проигрывает пилоту записи болтовни с Весеннего празднества.

Спустя какое-то время Дарий спрашивает:

– А сближение есть?

– Ты не поверишь, что здесь за женщины. Домогаются мужчин.

– Ом хочет остаться надолго.

– Ученые! Говорят: «Ах, здесь еще столько нужно узнать!»

– А кто у нас есть? – уточняет Дарий. – Хаус? Почему он улетел?

– Наверное, Ом ему приказал.

– Я слышал, что летели добровольцы. Кто еще с нами?

– Зайвон, наверное, – отвечает Поллукс. – И все Му-Ри, точно.

– Ты не проводил вербовку.

Поллукс качает головой.

– Тогда пора начать.

В поле команда обихаживает ананасы. Слов я не слышу, но вижу жесты бритоголовых Поколения 10 и черных шляп Поколения 11. Споры продолжаются даже после того, как они разделяются на две группы, чтобы работать на противоположных концах поля, потому что они продолжают кричать друг на друга. Кажется, пару слов я все-таки могу разобрать… «Земляне». Они спорят о землянах. Мне следовало бы догадаться.

Мои наблюдения прерывают.

«Подтверди прием. – Абак запрашивает каждое устройство сети, в том числе и меня в роли Белухи. – Радиоволны в диапазоне от шестисот до восьмисот килогерц».

Мне требуется какое-то время, чтобы разобраться с технической стороной дела. Я внимательно слушаю, и после некоторых усилий мне удается расслышать некие ритмические разряды на этой частоте: два удара и разное по длине молчание. Я запрашиваю пояснения и узнаю, что это – однополосная модуляция на гораздо более низкой частоте, чем та, которую использует сеть. Обычно сеть использует двухполосную модуляцию, которую человеческому мозгу проще расшифровывать.

Я понимаю, что время от времени уже слышал этот ритм в моем старом приемнике, только очень тихо. Тогда я решил, что у него естественное происхождение – возможно, какая-то гроза, – но теперь уже не уверен. Радио используется чем-то еще – и, возможно, это началось еще до прилета землян. Я отправляю подтверждение и спрашиваю у Абака, похоже ли это на те помехи, которые мы слышали прошлой ночью.

– Частота та же.

Мне этот ответ не нравится, но я отправляю свою озабоченность в отдельный корень. Сейчас мне и так хватает проблем. Небо чистое, но весна все больше осложняется.

На конвертоплане экспедиция готовится к высадке здесь, в Радужном городе. Ом уже запросил подмогу для переноски образцов, и кое-кто на борту выказывает радость от возвращения домой.

– Домой? – скептично переспрашивает Зайвон.

– На что намекаешь? – осведомляется Велма.

– Ты вливаешься в местное общество. Ты и правда считаешь, что так лучше? Подумай о стекловарах.

– Я знаю, ты считаешь их рабами. – Она хмурится и запрашивает: – Каузи, ты раб?