Сью Бёрк – Интерференция (страница 38)
Возможно, для представителя каробов ствол служит напоминанием о его бесчестных делах, направленных на смещение предшественника. А может, мертвое дерево действительно мешает новым росткам, новым женским деревьям, которые представитель сможет прибавить к своей роще. Как бы то ни было, древесина каробов обладает удивительным рисунком, который человеки называют «шахматным», а стекловары – «клеточкой», и может использоваться для изготовления предметов с прекрасной полезностью и декоративностью, так что для города это станет приятным известием.
Однако мне не следует слишком легко соглашаться, иначе кароб истолкует это как слабость.
«Я прикажу, чтобы это сделали. И нам надо установить квоту на сборы этого года. Возможно, с учетом твоих успехов, ее можно будет увеличить. Ваша древесина очень полезна».
«При условии, что ее будут использовать только для длительного применения. Мы не больше твоего желаем сожжения».
«Мы это еще обсудим».
«Летом. Тем временем этим вечером держи огонь под контролем».
«У нас достаточно опыта».
«И держи под контролем своих животных».
«Конечно буду. У меня с этими видами большой опыт».
Мои самые глубокие корни напоминают, что мой опыт с этими видами не всегда был благоприятным как с отдельными представителями, так и с группами. Хотя я за эти годы расширил свои знания по множеству направлений, накопленная мудрость не всегда срабатывает в новых обстоятельствах, и каждый новый день – это новый день с новыми проблемами.
Например, я начинаю учиться использовать этот новый радиоканал – и хорошо понимаю, почему земляне так на него полагаются. Это – словно корень, который проникает внутрь людей, хотя оперировать этим радио сложно и для этого нужна энергия.
В больнице врачи и медики спорят о методах лечения земного пилота, Мосеги: у него кокцидиоидомикоз, болезнь, с которой мы хорошо знакомы, так что имеем запасы лекарств: банки с белым порошком, выделенным из тех ананасов, которые вырабатывают специфический фунгицид в обмен на обычные условия посадки и ухода. На самом деле они спорят не о самом лечении, а об источнике терапии.
– Эти ананасы, – говорит доктор-землянин, опираясь на радиоперевод, – как вы открыли их лекарство?
– Не знаю, – отвечает Иван, наш медик, хотя, конечно же, он знает. Это я помог его открыть и договорился с ананасами о его вырабатывании, так же как помогал находить, разрабатывать и получать много других лекарственных средств. – Это начали использовать несколько поколений назад. Знания передавались с целью использования, а не для установления личности первооткрывателей.
– Вы получаете от ананасов много различных соединений.
– У ананасов много разновидностей.
– Нет, наши ботаники говорят, что разновидность всего одна. РНК одни и те же, но они дают очень разные плоды, и вы очень много о них знаете.
– Они растут в разных местах. Почвенные губки бывают разные и образуют местные колонии. Это влияет на растения, которые там посажены. Обо всем этом знают фермеры. Это они собирают урожай.
Доктор-землянин передает по радио Ому: «Опять обструкция. Видимо, снова Стивленд».
Я проверяю значение слова «обструкция» с помощью сети – еще одной поразительной возможности радио: «Останавливать или блокировать запрос, процесс или человека отказом отвечать на вопросы или уклончивыми ответами». Иван не хочет упоминать меня.
Ом отвечает: «Ну, мы узнали еще одну вещь: что эта тайна связана также с лекарствами и их созданием. Растениями. Снова в это вовлечены растения. И видимо, Стивленд. Отличная работа».
Они меня ищут – но поверят ли мне, если найдут?
В это же время Божья коровка консультирует землянскую съемочно-регистрирующую команду на том поле, где будет костер. Техники записывают разговор, а я наблюдаю за его ходом.
– Нагота символизирует готовность меняться, – говорит она.
– Вы знаете, с чего это пошло? – спрашивает антрополог.
– Кажется, этот обычай возник, когда город только заселялся, во времена модератора по имени Сильвия. Видимо, поселенцы из первоначальной деревни обнажились, показывая свою готовность к движению.
– Сильвия. Ее нож выставлен в музее со списком тех модераторов, которые им владели: Татьяна, Люсиль и Стивленд. Они все были модераторами?
– Да.
– Почему он заканчивается на Стивленде?
– Именно тогда только вернулись стекловары. Вы ведь уже знаете про ту войну. А после нее многие обычаи изменились.
Она мило улыбается.
Один из техников отправляет заметку «Стивленд был модератором» в массив заметок обо мне в компьютере. Я просматриваю эти заметки.
«Вроде Хиггинса, полулегендарной личности».
«Табу запрещает о нем говорить».
«Возможно, какой-то суперфермер. Связан с посадками или местной растительностью. Возможно, персонификация экологии».
«Имя радужного бамбука».
«Подтверждено».
«Возможно, могущественное божество».
Они решили, что я могу быть богом, могущественным богом. Эта мысль меня забавляет.
Карола с Голубкой сидят на площади рядом с одним из моих стволов, мастеря свои фигурки для сжигания. Голубке было получено приручить Каролу, и она отлично с этим справилась. Карола делает какую-то примитивную фигурку, явно человека. Обычай запрещает спрашивать о том, что должно изображать отправленное в огонь изделие, но Карола может об этом не знать, и, наверное, именно поэтому Голубка спрашивает.
– Человек на Земле, – отвечает Карола. – Она легендарная преступница, или ее называют преступницей.
– А что она сделала?
– Убила множество людей, так что ее клон держат живым и наказывают. Ее звали Нанкси, и… ну, мне никогда не нравилась эта легенда. А ее изображение каждый год сжигают на костре – наверное, такую же фигурку, как эти, из палок, и, наверное, нет смысла ее сжигать на костре ради перемен, прекратить это сжиганием на костре, но вот мне захотелось сделать именно это, это я хочу изменить. А что у тебя?
Я ищу Нанкси в библиотеке сети и нахожу массу информации и запись. Мне все еще трудно интерпретировать изображения. Мерло сказал мне, что человеческий мозг просто работает по-другому, но я смогу научиться обрабатывать эти данные, поскольку мои корни могут легко расти и подстраиваться. Однако мне нужна практика. Я вижу клона Нанкси, словно рябящее отражение на воде, – ее потомка, в процессе наказания: клон обнажен, грязен, травмирован и испуган. Это невыразимо отвратительно и очень по-землянски. Я рад, что Кароле хочется положить этому конец.
Голубка вырезала из мягкой древесины овал.
– Это мой палец, кусок, который я потеряла. Пора с ним попрощаться и привыкать жить без него. Назад дороги нет!
Мерло у себя в лаборатории сложил пучок из веточек, перетянув полоской коры. Я могу наблюдать за ним через камеру, которую включили для записи какого-то эксперимента, а потом не подумали выключить. Ни он, ни его сосед никаких мыслей не передают. Очень странный способ наблюдения: смотришь всего одним «глазом» и слышишь одним «ухом».
– Чтобы это сработало, надо обнажиться, знаешь ли? – говорит один из Му-Ри.
Мерло краснеет.
– А что это вообще должно обозначать, эта штука?
Чуть поколебавшись, Марло говорит:
– То, во что я верил перед тем, как попасть сюда.
– Ну а мы меняться не хотим. Разве что одежду поменять. Нам нужна новая.
Ом сейчас с царицей Забавой: она руководит приготовлением праздничной еды. Хаус с Хосе: они на охоте, и все остальные работают – кроме Поллукса. Он сидит, смотрит вдаль и слушает какой-то канал. Мне сложно его услышать, потому что он приватный, так что я переключаюсь с чипа, украденного царицей Грозой, на радиоприемник, который наши техники сделали два года назад из кристалла кварца. Он может ловить более широкий диапазон частот: в чипах предусмотрены ограничения.
Я слушаю тот голос, о котором Карола рассказала Голубке, – голос сети, которая время от времени говорит. По ее словам, он будет звучать как голос обычного человека, но идентифицируется как «Абак» и обладает неким машинным разумом. Она говорила, что он показался бы живым, но на самом деле не живой и делает, только что приказано, а приказы могут быть сложными и даже скрытыми.
«[Что-то] получило сообщение с Земли, – говорит он звучным мужским голосом. – Информирует вас об окончании войны между Марсом и Землей. Ему требуется [что-то]».
Слушая сообщение, Поллукс никак не реагирует. Я мало что понимаю, потому что незнаком с историей этой войны и не полностью освоил их язык.
«Капитуляция земного правительства в результате действий пятой колонны. Реорганизация отменена». Мне приходится искать «пятую колонну»: оказывается, это тайная подрывная организация, действия которой направлены на содействие политическим и военным целям захватчика. То есть предатели. А «реорганизация» дает длинное изложение политических и социальных изменений, последовавших после чего-то, названного «Великой Потерей», что сейчас потребовало бы слишком много времени для дальнейших выяснений. Какие действия требуются от Поллукса?
Поллукс отключает доклад, не дослушав до конца, без какой бы то ни было реакции. Он снова сидит, уставившись в никуда, теперь уже молча. Будь он мирянином, я рекомендовал бы медикам следить за его душевным здоровьем. Мой первичный диагноз – депрессия, хотя они лучше разбираются в эмоциональных нарушениях. Но хочу ли я, чтобы он был здоров? И доктор-землянин наверняка знает про его состояние, однако ничего не предпринял. Наблюдение за ним принесло больше вопросов, чем ответов.