Сью Бёрк – Интерференция (страница 37)
«Вставай, одевайся. Я скажу, где меня искать».
Стивленд! Он покажет мне Стивленда. Похоже, мои поиски информации до него дошли.
«Иду».
Я постарался как можно быстрее и бесшумнее натянуть одежду и добавил мирянский шарф с радужным узором, который одна из женщин обменяла на мои носки, и поднырнул под притолоку, выбираясь на холод. На востоке чуть брезжил рассвет. Скоро встанет солнце.
«Ты голодный. Захвати еды. Позавтракаем вместе».
Я попытался проследить за передачей: она шла откуда-то неподалеку. У нас в городе имелась антенна, однако сейчас у передачи не было идентификации от центрального узла. Это походило на простую передачу данных центру от какого-то умного прибора типа холодильника или переносной метеостанции. Хитрая маскировка.
Я пробирался в темноте больше по памяти, чем ориентируясь на зрение. Однако в столовой Артура не оказалось. Я увидел только стол с подносами со свежим хлебом и плодами, тускло освещенный клеткой со светляками. Хлеб пах чудесно: пшеницей, растительной жизнью. Я взял небольшую буханку и пару кусков бамбукового плода. Один я съел на выходе: сладкий и бодрящий. Плод Стивленда.
«Где ты?» – передал я.
«Выходи в западные ворота».
По дороге я разминулся с несколькими колонистами. Они приветствовали меня относительно вежливо и, похоже, не удивились тому, что землянин бродит настолько рано. Я плохо знал дорогу к воротам и один раз заплутал. Однако и там Артура не оказалось. Небо достаточно посветлело, так что я уже неплохо видел.
«Иди дальше, по тропе прямо перед тобой, а потом сверни на ту, которая ведет к невысокому холму. Там на вершине роща радужного бамбука».
«Я это место знаю».
Именно там я собрал те образцы.
Тропа вела через поле с растением, которое колонисты называли ямсом: там посадки уже дали молодые побеги. Среди них ползали шипастые светящиеся гусеницы. Летучая мышь пронеслась низко, окликая меня. Летучие мыши говорили на языке, который колонисты понимали.
Я передал звук Артуру. «Что она сказала?»
«Приветствие. Содержит предложение услужить. Видимо, мышь голодна. Они переносят сообщения в обмен на еду».
Она еще раз пролетела надо мной, окликая, а потом умчалась прочь. На полях чирикали ящерицы: их голоса походили на перезвон колокольчиков. У тропы залаяла птица. Я попытался ее разглядеть, уже зная, что она настолько похожа на куртину сухой сорной травы, что я, скорее всего, ее не распознаю. Но тут даже у сорняков были нервы. Даже у ямса. И это казалось… правильным, тем, что я всегда искал – и наконец должен вот-вот найти. Местность кишела разумными организмами.
«Знаешь, – передал я, – мне надо многое узнать про это место, но оно ощущается как знакомое. На Земле мы жили в месте под названием Ди Си, и его окружал лес – и вот здесь ощущение такое же. Я обожал тот лес».
«С самого начала колонисты чувствовали, что они здесь дома».
Он сказал «колонисты», а не «мы». Странно.
Поле закончилось полосой пальм и чем-то похожим на кусты (на самом деле это были доброкачественные кораллы… в лесу, а не на равнинах?). Тропа пошла вверх через чертополохи. Чертополохи тоже знакомые – как загородка вокруг бамбука. Наконец я дошел до рощи, сбоку от которой было небольшое, поросшее травой пространство. Ветви тянулись ко мне, словно готовые меня обнять руки. Вот только здесь никого не оказалось. Я достал завтрак и приготовился ждать.
– Спасибо, что пришел. – На этот раз голос был другим – словно мирянские ящерки научились разговаривать своим перезвоном. – Сядь, и мы сможем вместе полюбоваться восходом.
Многие люди освоили умение вести передачу другим голосом. Возможно, это по-прежнему Артур. Или… я охнул, ощущая прилив надежды.
– Кто ты? Ты не Артур! Кто?
– Стивленд. Приятно получить возможность тебе представиться. Ты узнал, что я использую радио, а я научился использовать ваши трансляции. Это похоже на корни, которые касаются людей так, как мои корни касаются других растений. Я могу говорить с тобой, как говорю с каробом, хотя нам с тобой надо обсудить гораздо больше вопросов.
Я затаил дыхание. Стивленд! Я могу говорить со Стивлендом – с растением! Или это все-таки обман…
– Почему ты захотел мне что-то сказать?
– Говорить. Я хочу с тобой разговаривать: слушать, а не только говорить. Но сначала я хочу сказать, что две ночи назад ты сделал удачный выбор, когда взял у меня образец – молодой, но зрелый ствол, достаточно крупный, чтобы быть показательным, но достаточно маленький, чтобы его можно было спрятать. А потом ты выбросил его в центр даров.
– Извини.
– Я не сержусь.
– Было больно, когда я тебя резал?
– Немного. Но сейчас неподалеку олени щиплют мои листья. Если становится слишком больно, я могу разорвать связь. Я растение, а не животное, так что все мои части заменимы. Что ты обо мне узнал?
– У тебя есть глаза. Ты видишь.
– Верно. Вижу, что на тебе шарф с узором в честь меня, и у тебя с собой хлеб и кусок плода, но ты, похоже, так потрясен, что не можешь есть.
Точно. А ведь я хочу есть. Или хотел. Теперь у меня возникла масса вопросов.
– Я знаю, что у тебя есть нервы в стволах и ганглии в корнях. Твое мышление там, в корнях?
– Верно. В листьях у меня фотосинтез, а сейчас утро. Солнечный свет и вода дают мне силы.
– И каково это?
Мне всегда хотелось это знать.
– Как будто сила течет от листьев к корням. Судя по тому, что я узнал, это очень похоже на удовлетворение, которое вам дает пища.
В этот момент мне показалось уместным съесть немного хлеба. Я сидел, жевал и смотрел вверх, на то, как солнце начинает блестеть на его верхних листьях. На листьях Стивленда – он больше не был для меня неодушевленным. Это растение было личностью. Неординарной личностью.
– Думаю, мы сможем сотрудничать, – сказал он. – Выше всего я ценю стимулирующее общество других разумных существ. Думаю, мы сможем стать хорошими друзьями. У меня есть к тебе одна важная просьба.
Я заранее знал, что сделаю для него все что угодно.
6
Стивленд – на следующий день
Искра этилена замораживает несколько моих корешков: аксоны угнетены. Главный представитель каробов добивается моего внимания и наносит удар там, где наши корни соприкасаются. Странно, что он приветствует меня почти безобидным образом. Он – новый представитель этой рощи, но уже ведет себя типично для своего вида – агрессивно. Самое большое и воинственное дерево рощи становится не только ее представителем, но и единственным размножающимся мужским растением, так что все представители этого вида нацелены на размеры и враждебность.
Конечно же, он желает говорить со мной о моих животных-служителях. Недавно прибывшие с Земли вызвали заметные изменения, если преуменьшить ситуацию до абсурдности.
«У нас вопрос», – объявляет он.
Никаких требований? Никаких угроз? Видимо, у него проблемы.
«Да, – отвечаю я. – Мигрирующая группа прибыла с визитом».
«Мы не понимаем».
«Животные-служители. Несомненно, вы наблюдали перемены, но они временные».
«Нас тревожат костры».
«Сегодняшний костер – это для празднования, за ним будут внимательно следить. – Я добавляю: – Как и каждый год».
«Эти костры уже случились. Они были на границе с Коралловыми равнинами».
Костры на равнинах? Я об этом ничего не знаю. Однако я отвечаю спокойно – хотя бы потому, что возбужденный кароб – это опасный кароб, а возбуждаются они легко.
«Подробнее».
«Наши южные рощи видели небольшие костры в прошедшие две ночи. Они начинались на Коралловых равнинах и не распространялись на наш лес, но пять костров – это слишком много. Наши другие рощи покажут тебе где. Твои животные-служители должны выяснить».
«Они это сделают. Спасибо за уведомление».
Пять. Огонь для нас – главная опасность, хотя каробы склонны реагировать чересчур остро. Болотные огни – это не лесные пожары. Скорее всего, причина в метане: он может возгораться самопроизвольно, при невысокой температуре, – и потому безобиден, если дело именно в этом. Однако такие возгорания редки. Пять – это слишком много.
«Однако, – продолжает кароб, – насчет твоих животных-служителей: мы слышали странные движения и несколько новых странных членов. Они могут летать, например, а ведь они не летучие мыши и не кактусы».
«Гости в какой-то момент улетят, а город останется прежним».
«И мы желаем, чтобы ствол нашего предыдущего представителя забрали».
Этого я не ожидал. Когда прежний представитель умер (его гибель ускорил его соперник, добивавшийся главенства), мы решили оставить мертвое дерево стоять, отдавая дань его заслугам.
«Почему ты желаешь его убрать?»
«Он мешает новым росткам. Пусть твои животные-служители срочно его свалят. Они будут рады древесине».