Сью Берк – Интерференция (страница 1)

Сью Берк

Интерференция

Sue Burke

INTERFERENCE

Copyright © 2019 by Sue Burke

© Т. Черезова, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

Дизайн Е. Куликовой

Джерри – за его любовь и терпение

1

Карола – Земной год 2303-й

Несмотря на все опасности этого леса с его осыпающимися руинами, красота опять меня притянула… в последний раз. Старые стены превратились в скалы и ущелья, густо покрытые растительностью. Птицы пели друг другу. Ветер пах дикими цветами, пробивающимися сквозь весеннюю почву. И здесь тем вечером я планировала навредить Шани.

Я дожидалась ее, сидя на мшистой кирпичной стене перед тем, что когда-то было величественным зданием. Камни входной колоннады лежали у меня за спиной среди нарциссов и побегов, а на бывшей улице цветы росли между черными обломками асфальта, перемежающимися дырами в тех местах, где провалились туннели. На моей визуальной накладке они были подкрашены красным в знак опасности.

Моргнув, я отключила накладку. Шани все еще не появилась: она должна была прийти с остальными членами рабочей группы, пройдя от старой главной дороги по тропе, огибавшей опасные места. Неестественный ландшафт мерцал в вечернем свете. Шорох мягкой молодой листвы заглушал звуки университета и его нескончаемых раскопок и реставраций. В километре? В другой эпохе.

Она напевала на ходу с непринужденным вибрато на высоких нотах – с вокальной улыбкой. У нее были все основания чувствовать себя счастливой. Я оценила слова, обозначила свое местоположение и скрыла свои планы: мои публичные мысли и личные мысли отстояли друг от друга, словно континенты, различались, словно настоящее и воспоминания о прошлом.

У меня была единственная истинная мысль: я всегда буду тебя помнить.

Ее мысли были отражением моих: она показалась на тропе и растянула в улыбке широкий рот, созданный для радости. Она пела: «Говорим на прощанье мы с Каролой: до свиданья!..»

Она балансировала между смехом и слезами. Я встала, когда они подошли: кто-то чтобы попрощаться, кто-то – обсудить планы. Я тоже буду улыбаться и плакать с ней: мы раскинули руки и обнялись, две молодые женщины. Если бы я могла смотреть ее глазами, то что я увидела бы во мне? Но смотреть было не время.

Она не увидит это место таким, какое оно на самом деле. Я об этом позабочусь. Как и все остальные с их радостями и огорчениями, я обняла ее и заплакала. Опять.

Чуть раньше, утром, больше ста душ собрались в своих лучших официальных нарядах в зале, где высокий свод был расписан ангелочками и аллегориями. Нас окружали стены из дерева и мрамора, покрытые чудесной резьбой. Сокровища правительственного комплекса Старого Вашингтона Ди Си были восстановлены и предназначены для научных собраний высшего класса – таких, как наше. Вскоре мы будем исследовать живое прошлое. Мы посетим Колонию Мира, если та еще сохранилась в половине светового века от нас. Планета Мир вращалась вокруг звезды, которую едва удавалось различить невооруженным глазом сразу после захода солнца на западе нашего весеннего небосклона.

Вернее, только тридцать из нас отправятся туда – но кто именно?

– Оказаться в рабочей группе – это уже высокая честь, – заявил наш председатель тоном, подобным топору, словно нечто, высказанное с достаточной силой, может клином вскрыть истину. Он стоял на подиуме рядом с официальным роботом-свидетелем – гладкой черной записывающей спиралью со складчатой белой антенной, имитирующей воротник древнего судьи-человека.

На место лингвиста претендовало трое из нас. Мы с Шани знали, что третий кандидат откажется: дети уговорили его остаться на Земле и помогать растить внуков. Оставались мы, сидящие рядом. Я крутила кольцо на пальце и ждала. Косые лучи солнца лились в величественные окна.

– Те, кто полетит, должны будут пожертвовать многим ради приобретения знаний, – продолжал рубить председатель. – Но для подготовки к их отлету нужны будут усилия всей рабочей группы.

Мы с Шани подтвердили свои убеждения накануне вечером. Мы обе равно заслужили право лететь и были одинаково решительно настроены.

– Сейчас, – сказал он, – когда мы столько потеряли за прошедшие века, мы знаем ценность жизни и надежд и готовы рисковать собой, дабы снова объединить все ветви человечества. И сейчас я обнародую имена выбранных.

Он махнул рукой роботу. Имена пришли нам в головы. Мы читали молча. Шани отправится с экспедицией, я стану дублером. Мы вскочили и обнялись со слезами радости и разочарования. Мы обе знали, что отреагируем именно так, и якобы взаимно примирились в своем соперничестве. Однако от этого полета зависела моя жизнь. Она об этом не знала – потому что никто не знал.

Вечером накануне объявления мы отмечали День Н. В. А. – память о Великой Потере. Когда-то я, как и все дети, обожала этот праздник, заигрывая с поддельным страхом, а сейчас это стало невыразимой насмешкой. Но разве я могла не принять в нем участия так, чтобы не дать понять, что я – мишень?

У себя в комнате я облеклась в белую накидку – традиционный костюм призрака, который неизменно вынимала первого апреля. Она закрывала мое лицо, не оставляя даже прорези для глаз, символизируя то, что в смерти мы все одинаковы, безлики. Я установила визуальную накладку повыше, чтобы видеть лучше, чем могла бы своими глазами.

Рабочая группа Мира организовала свой праздник – скромное повторение первого всемирного праздника Земли, который проходил повсюду первого апреля при местном заходе солнца. Мы организовали наше празднование на перекрестке у края восстановленного городского района: по одну сторону были наши спальные корпуса, а по другую – рухнувшие здания. Стальные остовы-руины поднимались выше диких деревьев, выросших среди них, а стекло, в которое они когда-то облекались, теперь сверкало среди зеленого подроста.

На нашей стороне перекрестка приземистые вишневые деревья с бледно-розовыми цветами украшали промежутки между новыми строениями, сияющими самодостаточным светом. Закат подкрасил наши белые костюмы тем же оттенком, что у цветущих деревьев.

Если бы призраки существовали, они были бы здесь, в этом городе, на этой оживленной улице – одной из бесчисленных улиц, опустошенных сто пятьдесят лет назад страшным мором. Однако мертвые остаются мертвыми – не считая творца Великой Потери, Н. В. А., которой предназначили вечное наказание. Людям – некоторым людям – нравится наблюдать, как она страдает.

Груда сушняка, набранного в лесистых развалинах, высилась в центре перекрестка. Мне хотелось провести на этом жестоком ритуале как можно меньше времени, хотя присутствие предписывалось законом, и я выжидала, пока меня наконец не позвала Шани. Она сказала, что я пропускаю все веселье. А она была слишком добра и заботлива, чтобы это допустить: моя лучшая подруга, первая в моей жизни лучшая подруга. Я задержалась у двери, ища ее взглядом. Я еще раз попробую отговорить ее от полета.

Почти двести человек собрались на празднование: члены рабочей группы, вспомогательный персонал и их семьи. Дети бегали и радостно визжали: некоторые были в костюмах призраков, но большинство изображали симпатичных зверушек. Почти все взрослые были такими же белыми призраками, как и я, но тут и там оказалось с полдюжины красных – даже двое мужчин, и я побагровела от подобного неуважения. Антропологам следовало быть умнее. Красные призраки изображали Н. В. А., но она была одна. И на празднике должна была присутствовать только одна.

Члены рабочей группы объединились по профессиональному признаку вокруг столов с закусками и напитками, установленных на поросшем травой и разбитом тротуаре. Пилоты и инженеры, у которых энергия всегда преобладала над интроспекцией, танцевали и пели под музыку, к которой я не сочла нужным подключиться.

Шани стояла среди биологов на дальней стороне перекрестка. Она услышала, что я ее ищу, и снова меня окликнула. Я стала пробираться туда, лавируя между празднующими. По пути мне попалась группа наряженных животными детей, окруживших красного призрака. Мальчик-котенок шипел на него, пара девочек-щенков его облаивала, а птица каркала, верещала и хихикала.

Призрак воздел руки.

– Я до вас доберусь! – пропищал мужчина фальцетом. – Я всех вас поубиваю! Вам не убежать! Ха-ха-ха!

– Ты только людей убиваешь, – ответила одна из щенят, шагнув вперед.

– А на этот раз я буду убивать и животных! Животных! Вас!

Дети с визгом убежали. Для них этот ритуал был просто про страшное существо, и я, как и все взрослые, узнала об истинном ужасе уже потом – для ребенка он был непостижим. Н. В. А. отравила продукты, которые распределяла ее корпорация, и убила пять миллиардов человек – всех жителей обеих Америк и до половины населения остальных континентов. Она сделала это преднамеренно, и даже сама ела отравленную пищу, и умерла до того, как катастрофа стала ясна. Она была чистым, смертоносным злом – и слишком трусливой, чтобы предстать перед правосудием. Или так нам рассказывали. Споры были под запретом.

Я миновала группу астрономов. Многие с потерянным видом получали какую-то передаваемую информацию и оживленно ее обсуждали. Те немногие, кто замечал происходящее вокруг, меня поприветствовали, и я ответила тем же.

– Удачи завтра!