SWFan – Сказание о второстепенном злодее (страница 11)
…
После небольшого приключения в библиотеке, посещать которую я теперь зарёкся, опасаясь за свою жизнь, я снова вернулся к размеренной жизни обычного — высокородного — школьника. Утром я посещал уроки, в полдень обедал в комнате отдыха, восседая на своём кресле, под пристальным и взволнованным взглядом служанки, которая каждый раз смиренно дожидалась, когда я закончу, чтобы унести поднос, — было неловко, а потому в один момент я приказал ей ждать в коридоре, после чего благополучно забыл про неё и вспомнил только через час, за что получил заслуженные 0,1 баллов, — и остаток свободного времени посвящал тренировкам.
Я никогда не был особенно трудолюбивым человеком, но, скажем так, перспектива свидания с гигантским аллигатором из любого сделает трудоголика.
Поэтому я зачитывался «Основами Электрической Маны» до позднего вечера, иной раз пренебрегая ради этого домашними заданиями по теоретическим предметам, которые, впрочем, писали для меня Рабле и Гимон, умевшие безукоризненно эмитировать мой почерк, а ночью прятал «Зуз» под подушку и просыпался с причёской, как у солиста группы КиШ.
Всё это постепенно принесло результат, и через неделю среди моих навыков появилась «Манипуляция электрической маной: 0/3». Другими словами, я примерно понимал, как это работает, но использовать самостоятельно был пока не в состоянии.
Этого, однако, было достаточно.
Стоило мне потратить ещё один балл, и в моей голове как будто щёлкнули лампочкой. Сложно в полной мере описать это чувство; наверное, нечто подобное я испытал в школе, когда впервые составил из разобщённых букв собственное имя.
При этом мне было ещё далеко до подлинного мастерства над «Зузом», которое позволяло обездвижить противника, не нанеся ему вреда. Пока что я мог пробудить только самый верхний слой энергии, которая бушевала внутри кристалла, но даже этого было достаточно, чтобы мои тренировки вышли на совершенно новый уровень: когда пытаешься вытащить кусочек, застрявший между зубов, самое важное — это зацепиться за кончик.
Порывшись в чемоданах Антона, я нашёл красивый белоснежный наруч с отверстием для кристалла. Если хорошенько присмотреться, с нижней стороны можно было заметить небольшую иголку. Это был проводник, в то время как сам наруч представлял собой миниатюрную ручницу 2-го типа, которая превращала ману в разрушительный снаряд.
Если использовать его с кристаллом воздушной маны, можно сотворить небольшое лезвие из ветра, электрической… ну, когда я первый раз попробовал, то ударил себя током.
Всевозможные инструменты, конечно, упрощали использование маны, но были далеко не панацеей. Некоторое время я размышлял о том, чтобы заменить свою ручницу на полноценный пистолет, но в итоге воздержался от этого решения. Использовать наруч было сложнее, однако именно поэтому он намного лучше подходил для тренировок, предоставляя большую гибкость и позволяя манипулировать силой и концентрацией снаряда.
Хотя в этом плане ему всё равно было далеко до посоха Заклинателя, с помощью которого можно придать энергии внутри кристалла совершенно любую форму. С другой стороны, освоить посох было настолько сложно, что для этого существовала отдельная профессия.
Итак, я тренировался. Бился током, но тренировался. Больно бился, но тренировался, так что потом целый день у меня дрожали руки, и почерк прыгал, как у заправского врача… Хотя на самом деле врачи намеренно пишут закорючками — их так учат в университете, чтобы люди не могли подделывать свои рецепты… но да не суть. Сам я в прошлой жизни был не врачом и тем более не электриком — иначе мог бы придумать, как заземлить самого себя.
Вроде бы для этого нужно снять ботинки и крепко стать на голую землю. В один момент я даже приказал Рабле и Гимону набрать мешок земли и высыпать его в тренировочном зале. Последние исполнили приказ с таким равнодушием, взявшись за лопаты, — кстати, где они их раздобыли? Взяли с собой? Зачем? — копая землю прямо посреди внутреннего дворика на глазах нескольких сотен озадаченных студентов, что по спине у меня невольно пробежала дрожь.
Впрочем, даже если мои лакеи прекрасно бы смотрелись в форме гестапо, это не значит, что я не был благодарен им за их работу — пускай даже мои случайные слова благодарности они воспринимали с намного большим удивлением, нежели безумные приказы, что, конечно, было неловко.
Сама же земля как будто оказалась немного полезной, а как будто и нет — и это просто был эффект плацебо. А может, я сам к этому моменту уже воспитал в себе некоторую степень невосприимчивости к электричеству. Как обычный человек способен развить устойчивость к определённым ядам, так и воин с определённой долей Резонанса способен акклиматизировать свой организм к некоторым явлениям природы.
Шло время. До начала турнира оставалось ещё несколько дней, а моя собственная жизнь постепенно входила в размеренное русло под названием обыденность, когда мне пришло «письмо».
Был полдень. Я сидел на своём излюбленном кресле, дышал на стекло и рисовал дрожащими пальцами смайлики на стремительно исчезающих прозрачных кляксах, когда справа от меня раздался кашель.
Я повернулся и увидел молодого человека, дворянина, — к этому времени мой глаз уже научился разделять простолюдин, которые тоже учились на нашем факультете, и дворян. Не столько по одежде, которая иной раз не отличалась, сколько по манерам, с которыми они себя держали (простолюдины казались немного более забитыми).
Долговязый блондин поклонился и сказал:
— Господин Савин, я бы хотел передать вам…
— Сперва представься, — потребовал я надменным голосом.
— Прошу прощения, — сохраняя спокойствие ответил юноша. — К вам обращается Джулиан Верде, вассал Джульетты де ла Ней. Моя госпожа велела передать вам это послание.
— Послание?
Юноша протянул белоснежный конверт, завязанный коричневой ленточкой. На ощупь он был мягким и приятным. Не думаю, что в прошлой жизни мне приходилось трогать настолько хорошую бумагу. Подавляя свою врожденную скупость, я без лишних церемоний разорвал конверт и достал письмо, написанное красивым женским почерком:
…
Только я прочитал последнюю фразу, как в голове у меня промелькнула молния.
Последний раз я проходил первое «Сказание о Храбрых Душах» почти восемь лет назад, при том что игра представляла собой гигантскую РПГ на 60 часов.
Я помнил некоторые моменты — костяк сюжета, персонажей, их отношения, места, где можно получить особенно сильные артефакты, которые напрямую влияют на игровой процесс, как Зуз, — но многие детали уже выветрились у меня из памяти. Хотя нет, вернее будет сказать, что они иссохли, посерели и стали совершенно незаметными на фоне более значимых событий, как мертвецы среди живых людей — в таком случае это приглашение было подобно той молнии, что оживила знаменитого монстра Франкенштейна.
Точно, званый ужин.
Я сглотнул и покосился на посланца, который невозмутимо дожидался моего ответа.
Если я откажусь, мне могут немедленно начислить штрафные баллы за то, что я избегаю возможности совершить злодейский поступок…
— Я буду, да… Передай своей госпоже, что я буду.
Юноша кивнул.
Нет выбора: мне «придётся» пойти на званый ужин. Это была прекрасная возможность заработать баллы. Мне даже не нужно ничего выдумать и ждать советов от системы. Достаточно просто вести себя как первоначальный Антон Савин. Вот только для этого мне нужно было превратиться в настоящего злодея…
…и форменную мразь.
Глава 9
Жертва
— Мая, ты постирала скатерть?
— Да, мисс Ной!
— Тогда неси её сюда, и живее, ленивая девчонка, у нас мало времени!
Факультет Пурпурной Акации, на котором учились отпрыски величайших домов Гальварийской империи, представлял собой полноценный замок, разделённый на многочисленные комнаты отдыха, в которых непрестанно собиралась пыль, просторные спальни, в которых нужно было регулярно менять не только бельё, но и балдахины, тренировочные залы, которые приходилось ежедневно вытирать от пота, и сады, за которыми требовался непрестанный уход, по крайней мере в тёплую пору года. Как следствие, чтобы следить за всем этим хозяйством — стиркой, уборкой, готовкой — нужна была многочисленная прислуга.
Самый необходимый обслуживающий персонал Академия Лапласа набирала самостоятельно среди граждан Лапланда, но если для студентов из Меркела этого было вполне достаточно, то у имперских дворян были особенные нужды. У них были требования к своей прислуге, были традиции, в том числе традиционные наказания, положенные за всякую оплошность, обрекая на которые жителей Лапланда можно было вызвать дипломатический инцидент, а потому империя помимо учеников снабжала Академию собственной прислугой.
В её обязанности входило в том числе предельное послушание, с которым требовалось исполнять любые господские капризы.
Вот почему прямо сейчас дюжина девушек в чёрно-белых платьях суетливо носились по залу на пятом этаже, выравнивали по линеечке стулья, расстилали скатерти, размещали угощения и (безалкогольные) напитки. Вечером, — а солнце уже перемахнуло за половину небосвода и теперь неумолимо спускалось к линии горизонта за блестящими окнами, — намечался званый ужин госпожи Джульетты — первое подобное мероприятие в этом году, на котором (как и на всех последующих, разумеется) всё должно было пройти