SWFan – Сказание о второстепенном злодее (страница 13)
Зигфрид Бурген, сын маркиза. Высокий парень в потрёпанном фраке и рубашке с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами. Патлатые чёрные волосы, костлявые белые руки, мрачный взгляд. Сидит на стуле в стороне и пристально, как дикий зверь, наблюдает за собранием, пугая (и не только) девушек. Несмотря на это находится в центре всеобщего внимания, ибо в свои шестнадцать лет уже является Воином Продвинутого ранга и по праву носит титул «Утренней звезды» — одного из трёх самых талантливых студентов первого семестра.
Собственно, его характеристики говорили сами за себя:
'Имя: Зигфрид Бурген
Возраст: 16
Сила: 17,8
Рефлексы: 17,5
Регенерация: 14,79
Манипуляция Маной: 7
Навыки:
Продвинутый копейщик: 1,7/3
Манипуляция маной земли 2,4/3
Смертоносный охотник
Резонанс: 34 %'
Именно его (как и меня) пытались заполучить на свою сторону Джульетта и другие лидеры дворянских клик. Но если Антон Савин был ценной фигурой благодаря своему происхождению, то Зигфрида выделял его собственный талант. Он представлял собой разящее копьё — настолько же острое, насколько и ценное.
Романсить… можно.
Вот и весь перечень всех гостей на званом вечере, имеющих значение для основной сюжетной линии «Сказания о Храбрых Душах», которых я заметил, пока разговаривал (если односложные «Да», «Нет» и «Разумеется» можно назвать разговором) с Джульеттой.
Некоторые из них были ключевыми персонажами, другие — второстепенными, и всё же конкретно для меня первейшее место по значимости занимала молодая служанка, которая неловко держалась в стороне от собрания.
Мая.
Просто Мая.
«Просто Мая» не потому, что у неё не было фамилии, а потому, что я её не помнил, ибо её роль в игре была микроскопически незначительной.
Главный герой, Алекс, познакомился с ней в рамках дополнительного квеста. Первые несколько недель он выполнял разнообразные задания в рамках Бригады Помощи Студентам (БПС). Однажды ему поручили раскрыть тайну пропадающего женского белья на Факультете Пурпурной Акации, и Мая, работница прачечной, была одним из главных свидетелей. В процессе этого квеста (с выполнением которого в результате определённого стечения обстоятельств стала помогать ещё и Саша) они подружились.
«Не подружиться» с Маей в принципе было той ещё задачкой. Обыкновенно дворянские слуги факультета избегали общения с простолюдинами. Не то чтобы это запрещалось — просто считалось неподобающим. Но Мае было всё равно. Она была яркой, милой и трудолюбивой девочкой. На столь неблагодарную работу, по сути заграничное рабство, ей пришлось устроиться из-за бедственного положения своей семьи; почти всё своё жалование она отправляла домой, хотя от неё нельзя было услышать ни слова жалобы на свои скромные финансы.
Пока мне не сказали про званый ужин, я совершенно не помнил, что с ней станет по сюжету. В игре это событие произошло на фоне. Просто в один момент Алекс и Саша узнавали, что Мая допустила небольшую оплошность во время дворянского мероприятия, за которую была жестоко избита. Причём побил её никто иной, как их старый знакомый — Антон Савин.
Может быть, он узнал, что девушка дружила с главным героем, которого он до сих пор ненавидел за сломанный нос; может быть, виноват был его собственный дурной характер, а может, сценаристу просто нужно было сделать второстепенного злодея ещё более ненавистным, чтобы игроку ещё сильнее захотелось с ним расквитаться. События происходили накануне турнира, и Алекс, увидев неподвижную Маю с тёмными синяками на лице, поклялся отомстить.
И он отомстил. Ещё как! Обычно Алекс представляет собой приятного, скромного, немного травоядного молодого человека (как я), но если в опасности оказывается его друг или близкий, в нём разгорается праведная ярость (у меня такого нет). Ещё временами пробуждается родословная древнего дракона — но это спойлер.
Сцена избиения была долгой и приятной. Она происходила на глазах у всей Академии, и неудивительно, что такой гордый человек, как Антон, после этого пустился во все тяжкие и попытался совершить убийство.
И вот я здесь. Стою на его месте и ношу его имя; слушаю разговоры детей герцогов и государственных министров, которые стараются завлечь меня в свою фракцию; краем глаза наблюдаю за служанкой, которая снова и снова потирает свой покрасневший нос. Я жду. Жду, когда передо мной неминуемо загорится табличка с выбором, и вместе с этим отчаянно пытаюсь придумать способ от него сбежать.
Времени всё меньше и меньше:
Тик-так.
Тик-так.
Тик…
…Так.
…
…
…
— Не желаете поговорить с ним лично, господин?
— Зачем торопиться? Всему своё время, Шарль, — с лёгкой улыбкой отвечал своему давнему другу, Шарлю Бронте, Габриэль Пе'ригон.
Со стороны данная пара представляла разительный контраст. Габриэль — высокий, статный молодой человек с золотистыми кучерявыми волосами и светлыми глазами, и его спутник — тусклый, невыразительный юноша с длинной чёлкой, которому, казалось, самой судьбой была предначертана роль неприметного клерка в дебрях провинциального министерства.
Некоторые говорят, что противоположности тянутся друг к другу, однако Шарль не годился даже для того, чтобы представлять мрачную антитезу своему блестящему другу: он просто был непримечательным, и даже сейчас юноши и девушки на званом вечере смотрели на них и гадали, как и почему они стали неразлучными друзьями.
— Сперва нужно хорошенько рассмотреть человека, которого ты собираешь сделать своим союзников. К тому же за последние несколько недель Антон Савин уже показал себя намного более способным, чем я предполагал.
— Как именно? — спросил Шарль, наклоняя голову набок.
— Если верить слухам, юный Савин высокомерен и заносчив. Я был уверен, что с таким характером он попытается основать собственную фракцию — даже если эта попытка будет обречена на поражение.
Савины действительно герцоги и весьма влиятельные. На севере они почти что короли… но север далеко, и в столице их влияние почти незаметно. Вассалами империи они стали всего три поколения назад, когда поддержали нас во время войны с Княжеством Гавранки. По меркам старинного столичного дворянства это совсем немного, а потому многие до сих пор считают их иностранцами. При таких условиях у гипотетической фракции Савина было мало шансов.
Но, — Габриэль с улыбкой вскинул указательный палец. — Он не стал ни создавать собственную клику, ни набирать союзников. Юный Савин просто наблюдал, ждал — и теперь стал самой ценной фигурой на доске. Победитель будет всего один, однако Савин, который вполне может оказаться ключом к победе, неминуемо займёт второе место. В некотором смысле именно он, используя в качестве разменной монеты свою бесценную поддержку, теперь определяет победителя. Хитро, не правда ли?
— Весьма, — согласился Шарль, в голосе которого прозвучал лёгкий интерес.
— Иной раз слухи ошибаются. Или их распускают намеренно, — сказал Габриэль, улыбаясь тусклой улыбкой и потирая подбородок. — Савин оказался намного
На этом моменте любой другой на месте Шарля мог удивиться заключению своего друга: если Антон Савин действительно использовал столь разумную и рассудительную тактику, почему же он был
Шарль, однако, понимал своего друга, однако, прежде чем он успел прокомментировать его заключение и сообщить, что им всё равно не помешает заручиться поддержкой северного наследника, пускай даже такого «скучного», раздался вскрик.
Друзья немедленно повернулись и увидели кульминацию трагедии.
Антон Савин беседовал с молодой дворянкой, когда к ним приблизилась служанка с косичками. В руках у неё был серебристый поднос с заострёнными краями. Вдруг её лицо покраснело, служанка вздрогнула и — Чих!
Чихнула с такой силой, что её маленькое тельце едва не отбросило назад; с такой силой, что в зале вздрогнули хрустальные бокалы; с такой силой, что некоторые девушки испуганно вскрикнули… Служанка немедленно попыталась прикрыть свой нос и приставила к нему поднос, но при этом совершенно забыла про стоявшего перед собой человека, и БАХ…
В зале повисла гробовая тишина; служанка сглотнула, когда это заметила, и медленно опустила поднос. Перед собой она увидела юношу с длинными фиалковыми волосами, по губе которого неспешно стекала кровавая струйка и капала на лощёный деревянный пол:
Кап.
Кап.
Кап.
…
…
…
Глава 12
Преступление и наказание
Приподняв руку, я ощупал верхнюю губу, по которой стекала тёплая кровь: острый край серебристого подноса порезал мне кончик носа. Наверное, было больно. К этому моменту я был крепче обычного человека, так что порез оказался не особенно глубоким, и всё равно это, наверное, было больно.
Впрочем, сам я боль не замечал; все мои чувства захватила тревога, когда Мая опустила поднос, и я увидел её лицо — сперва пунцовая от смущения, она стремительно побледнела, когда в её больших, как у куклы, чёрных глазах отразился мой окровавленный рот.
— И-извините, я се… сейчас принесу… — пролепетала Мая дрожащим голосом.
«Не нужно, всё в порядке», — я с трудом проглотил эти слова.
И тут — хлоп! — раздался хлёсткий удар. Мая вскрикнула и рухнула на пол. Вперёд, приподнимая покрасневшую ладонь, выступила Джульетта де ла Ней, глаза которой горели, как у дикого зверя.