Святослав Яров – Закон бумеранга (страница 3)

– Галка погибла. Вчера выбросилась с двенадцатого этажа.

– Откуда знаешь? – машинально спросил огорошенный новостью Лукин.

– Из сводки происшествий, – ответил Кондрашов. – Оказывается, она на Дежнева жила в Южном Медведково. Это в моём округе… Правда, я не сразу сообразил, о ком речь. Ну, выпала в 11:15 из окна какая-то Артамонова – эка невидаль. Такие летуны у нас не редкость. Криминала нет, и ладно. Уже было пролистал, да глаз зацепился за имя и отчество… Помнишь, Галка всё шутила, мол я – «Г» в кубе? Она же Говейлер Галина Генриховна раньше была. И в сводке тоже Галина Генриховна, только Артамонова. Галкиной нынешней фамилии я спросить как-то не удосужился, ну и решил проверить. Напряг опера, что на место выезжал. Он копию паспорта скинул. Вот так и узнал, – невесело подвёл черту Никита.

– Она в кафе такая жизнерадостная была… – выслушав его, в недоумении пробормотал Лукин. – Что могло произойти за полторы недели, чтобы плюс на минус поменялся?

– Да всё, что угодно. Причин, чтоб человек решил руки на себя наложить, хоть отбавляй: безденежье, нелады в семье, неизлечимые болячки… – с ходу привёл несколько примеров Кондрашов, который за годы работы в розыске много чего повидал и давно перестал удивляться чему бы то ни было. – Вполне допускаю, что, вещая нам с тобой о материальном благополучии и счастье в личной жизни, она могла элементарно хвост пушить перед друзьями юности туманной, которых двадцать пять лет не видела. А на деле всё не так безоблачно. Женская душа – потёмки.

Что правда, то правда, согласился с ним Лукин, но всё же спросил:

– Это точно самоубийство?

– В чистом виде, – уверил его Никита. – В квартире находилась одна. Дверь была заперта изнутри. Ключ в замке. Муж снаружи открыть не смог, пришлось слесаря вызывать.

– Может, случайность? – предположил Николай.

Кондрашов отрицательно помотал головой.

– Не прокатывает. Её окна во двор выходят. Внизу детская площадка. Там в это время несколько мамаш и бабушек с чадами гуляли. Они в один голос утверждают, что видели, как Галка стояла какое-то время на подоконнике, прежде чем прыгнула. Муж её только-только припарковался у подъезда и вышел из машины… Вот же угораздило мужика там оказаться… В общем, наблюдал момент падения воочию.

– Когда похороны? – спросил Лукин.

– Послезавтра в час дня.

– Выходит, в её собственный день рождения, – произведя нехитрый подсчёт, сказал Николай: – А где?

– На Волковском кладбище. У неё там и мать, и отец лежат. Приедешь?

– Буду обязательно.

– Тогда до встречи.

– Пока.

Похороны есть похороны – весёлого мало. А когда хоронят в закрытом гробу – совсем тоска. По понятным причинам здесь был тот самый случай. Так что, ни увидеть усопшую напоследок, ни проститься по обычаю не вышло. Народу собралось немало – человек сорок. Бывшие одноклассники, спасибо Сорокину, который всех оповестил, пришли в полном составе. Присутствовали коллеги с работы. Из близких были только скорбящий супруг и заплаканная дочь – вероятно, другой родни у неё не нашлось. Цветы, венки, речи… В завершение каждый бросил на крышку гроба прощальную горсть земли. Затем вдовец пригласил всех желающих проследовать в автобус, чтобы отправиться в кафе, где был уже накрыт поминальный стол.

Подавляющее большинство приглашение приняло. Кое-кто простился и откланялся. Кондрашов с Лукиным были в числе последних.

– Ты чего не поехал? – Спросил Николай, когда они шли к выходу с кладбища.

– Я за рулём. Опять же, кровь из носу, нужно вернуться на работу, – ответил Никита. – Тебя тоже время поджимает?

– Да не то чтобы… Просто ненавижу поминки, – честно признался Лукин. – С Галкой я простился, а насчёт застолья, увольте. Поначалу всеобщая печаль. А после третьей никто уже не помнит, по какому поводу собрались, и начинается веселуха.

– Есть такое дело, – согласился Никита, но в оправдание обычного поведения участников тризны, заметил: – Уж, больно ты строг. Я где-то читал, что на Руси спокон веку так повелось, ещё с язычества. Предав усопшего земле, пили, ели, веселились не просто так, а вроде как утверждали таким образом жизнь перед ликом смерти. Во как!

– Хоть бы и так, не по мне это. – Упрямо держался за своё Лукин. – Выпить стопку за помин души – это да, а всё остальное…

– Ты на машине? – неожиданно поинтересовался Кондрашов.

Николай отрицательно помотал головой.

– Тогда давай заскочим ко мне в Управление, – предложил Никита. – Отсюда езды пятнадцать минут. Там помянем Галку по-твоему, без продолжения, и разбежимся.

– Ты же говорил, тебе работать надо?

– По рюмашке – минутное дело, – нашёл оправдание руководитель окружного розыска. – Ну что, устраивает тебя такой вариант?

– Поехали, – согласился Лукин.

За воротами Кондрашова поджидала чёрная «камри» с синим проблесковым маячком на крыше.

– Да ты, как погляжу, большой начальник! – подначил Николай, увидев мигалку.

– Не стоит преувеличивать, – возразил Никита, усаживаясь на водительское сиденье, и после того как Лукин занял место рядом, объяснил причину наличия спецсигнала: – Машина оперативная. По московским пробкам без такого моргасика хрен куда вовремя доберёшься.

Пятнадцать не пятнадцать, а минут через двадцать они действительно уже были в кабинете Кондрашова. Тот без лишних слов извлёк из сейфа бутылку армянского коньяка и пару рюмок, которые сразу наполнил. Лукин никогда не был поклонником кавказского бренди и предпочёл бы сухое вино, но выбирать не приходилось.

– Пусть земля ей будет пухом! – провозгласил Никита.

Выпили, не чокаясь.

– Ну, а теперь выкладывай, о чём хотел поговорить, – предложил Лукин, поставив опорожнённую рюмку на стол. – Не просто же так ты меня к себе зазвал.

– Ишь ты! – Ухмыльнулся Никита. – Как догадался? Ты же вроде – компьютерщик, а не психолог.

– Одно другого не исключает, – парировал Николай и повторил: – Выкладывай!

Кондрашов сгрёб со стола пустые рюмки и вместе с бутылкой вернул их на прежнее место в сейфе.

– Суицид – тема скользкая, – закрыв металлическую дверцу на ключ, издалека начал он. – По мне так, твоё тело – твоё дело, и каждый волен обходиться с ним по собственному усмотрению. Если какой-нибудь обдолбанный полудурок вздумал полетать и шагнул с балкона, флаг ему в руки. Или, скажем, конченный алкаш допился до того, что всюду черти мерещатся, и сиганул от них из окошка, такому тоже скатертью дорога – нормальным людям жить легче станет. Но Галка-то к этой публике никаким боком. Да и вообще, всё у неё было пучком.

– Не ты ли всего два дня назад говорил, что она могла несколько преувеличивать, – напомнил Николай. – Откуда вдруг теперь такая уверенность?

– Оттуда, что я эти два дня, сложа руки, не сидел, – ответил Никита. – Я – всё-таки сыщик. Первым делом досконально проверил её по всем нашим учётам. Причём, по двум фамилиям: и Говейлер, и Артамонова по первому мужу… К слову, фамилия второго мужа Майстрюк, и взять её она не пожелала. Это так, для справки… Ну, стало быть, проверил я её. Чиста аки слеза младенца. Связался с «Трансконтейнером». Была отличным специалистом с зарплатой – мне и не снилась. Стало быть, профессиональная реализация и высокий достаток налицо. Жилищных проблем нет. Квартира – просторная трёшка. Со здоровьем тоже проблем не было. Я не поленился, поднял её медицинскую карту. Опять же, семейное счастье в полном разгаре – полгода назад замуж вышла.

Кондрашов взял паузу, то ли, чтобы дыхание перевести, то ли давая приятелю время осмыслить сказанное.

– М-да… – раздумчиво протянул Лукин. – Действительно, надо бы слаще, да некуда. Живи и радуйся.

– Это ещё не всё, – многообещающе произнёс Никита. – Я вчера ознакомился с протоколом патологоанатомического исследования… Ну, причина смерти, понятное дело, – несовместимые с жизнью повреждения. Ничего другого просто и быть не могло. Алкоголя, наркотиков и прочей дряни в организме последний врач не обнаружил. Зато, установил, что… – Кондрашов озадаченно поскрёб свой гладко выбритый подбородок, – …Галка была в положении. Срок – восемь-девять недель.

– То-то она к спиртному почти не притрагивалась, – пробормотал Лукин и уже в полный голос воскликнул: – Это что же получается, она ни с того, ни с сего решила покончить с собой, а заодно, и с будущим ребёнком?

– Ну, насчёт, ни с того, ни с сего, я сильно сомневаюсь, – возразил Кондрашов. – Повод наверняка был. И даже, не повод, а поводище! Просто мы его пока не видим… И, чем дальше, тем больше мне хочется выяснить, кто или что Галку на тот свет спровадило, в смысле, к окну подтолкнуло. Сразу после выходных этим и займусь! – категорически заявил он.

– Держи меня в курсе, – попросил Лукин.

– Само собой, – пообещал Никита.

– Да и вообще, не забывай, что я располагаю кое-какими техническими возможностями, недоступными большинству граждан, – скромно напомнил Лукин.

– Буду иметь в виду. – Вежливо-снисходительно кивнул Никита, который, судя по всему, привык во всём полагаться на собственные силы и возможности, и всерьёз на помощь друга-айтишника не рассчитывал.

Он бросил взгляд на часы.

– Извини. Труба зовёт.

– Понимаю.

– Пошли. Я тебя до КПП провожу, – предложил Кондрашов.

– Не беспокойся, как-нибудь сам дорогу найду. – Отказался Лукин. – Ты только звякни церберам, чтоб выпустили.