Святослав Яров – Закон бумеранга (страница 1)
Святослав Яров
Закон бумеранга
Встреча выпускников
– …Все клятвенно обещали быть. Ты как, Колян? – закончил телефонную презентацию предстоящего мероприятия Володька Сорокин.
Хотя, какой там Володька?! Владимир Иванович. Да и я давно уже не Колян, а Николай Андреич. Как не крути, нам всем за сорок перевалило, напомнил себе Лукин, выслушав приглашение на встречу бывших одноклассников, посвящённую двадцатипятилетию выпуска из стен родной школы.
– Постараюсь подтянуться, – ответил он.
После чего уточнил детали – дату, время, место, – и отключился.
– Постараюсь… – отложив мобильник в сторону и, как бы рассуждая сам с собой, повторил Лукин.
Казалось бы, прямой вопрос, требующий такого же прямого ответа. Приедешь? Приеду. Или не приеду. Но привычка – по возможности, разумеется, – воздерживаться от чётких, однозначных обещаний была у него в крови. Поступал он так, чтобы в случае чего, как говорят на Востоке, не потерять лицо. Нельзя сказать, что Лукин строго придерживался конфуцианских традиций, но как-то так само собой сложилось, что, будучи человеком слова, словами старался разбрасываться.
Что же касается, предстоящей встречи… К поклонникам сборищ, типа, юбилей того или сего, он не относился уж точно. Да и вообще, придерживался правила: если люди четверть века не виделись, – а он ни с кем из бывших одноклассников именно столько лет и не общался, – то они спокойно могут продолжать не видеться и дальше. Не то чтобы Николай был интровертом – не путайте с мизантропом! – но выбираться за пределы сложившегося с годами круга общения старался как можно реже. Приступами тоски о былом он не страдал. Однако из всякого правила есть исключения. И, если уж собираются все бывшие одноклассники, кое с кем на этой встрече он не прочь был повидаться. Да что уж там не прочь, просто загорелся желанием, благо, подходящий случай подвернулся.
Проведение торжества было назначено на вечер пятницы. Для этой цели оргкомитет в лице Сорокина оккупировал небольшое кафе со смешным названием «Мама, я в Тбилиси» на Енисейской. Выбор пал на это заведение неслучайно. Уютный интерьер. Грузинская кухня. Демократичные цены, что, согласитесь немаловажно, потому как, бюджет у каждого свой, и далеко не всем по карману визит, к примеру, в «Метрополь». Был и ещё нюанс – возможно, поглавнее всех перечисленных, – старя добрая школа №281, в которую все приглашённые на банкет отходили десять полновесных лет, находилась в шаговой доступности. И если, паче чаяния, кого-нибудь вдруг накроет ностальгической волной, навестить альма-матер труда не составит.
Конечно же Лукин постарался разгрести все дела, чтобы в назначенный день и час прибыть на место сбора вовремя. Но не тут-то было. Человек предполагает, а располагает… Правильно, располагает всегда начальство. И хотя, он сам был начальством, но так уж повелось, что над любым начальством есть вышестоящее, которому глубоко фиолетовы планы нижестоящего на вечер. В общем, опоздал он безбожно – без малого на час. Так что, когда вошёл в кафе, гулянье было в самом разгаре. Формальная часть мероприятия уже завершилась. Отзвучали тосты за родную школу и учителей, и начались, как водится, разброд и шатание. Одни курили у входа. Другие танцевали. Третьи, разбившись на компактные группки, продолжали сидеть за общим столом и предаваться воспоминаниям о безвозвратно ушедших временах, когда вода была вкуснее, трава зеленее, а сами они были до неприличия молоды. Само собой, никто из присутствующих не забывал выпивать и закусывать. В общем, всё шло так, как и должно идти, когда собираются бывшие одноклассники.
Запоздалое появление Лукина всеми было встречено ликующими возгласами, типа: «Ну, наконец-то!», «Кого я вижу!» и прочее. Кто-то словно все эти годы в морозилке хранился и был абсолютно узнаваем. Кто-то, напротив, настолько мало походил на себя прежнего, что без подсказки не угадаешь. Впрочем, народ на подсказки не скупился, и всё быстро встало на свои места. С каждым, в зависимости от пола, Лукину пришлось поручкаться или облобызаться, прежде чем ему удалось добраться до парочки, уединившейся на самом дальнем от входа конце стола. Они-то были и теми, с кем Николай Андреевич по-настоящему хотел увидеться: Никита Кондрашов и Галка Говейлер.
Объяснялось всё предельно просто. С Никитой он десять лет просидел за одной партой. С Галкой же они оба дружили с шестого класса. Между мальчишками и девчонками такое иногда случается. Злые языки утверждали, что никакая это была не дружба, а элементарный расчёт. Говейлер была отличницей и позволяла ребятам регулярно сдувать домашку, до которой у тех вечно руки не доходили, а они, вздумай кто-то задеть или обидеть их подругу, неизменно вставали за неё горой. Разумеется, имело место и то, и другое, но уж точно не меркантильность была главной связующей силой в их отношениях. Просто им было комфортно проводить время вместе. Вот и всё.
К шестнадцати годам Галка как-то вдруг неожиданно расцвела, превратившись в первую красавицу, если не школы, то класса точно. И началось! Кто только не пытался за ней ухлёстывать! Не минула чаша сия и друзей-заступников. Впрочем, оба потерпели фиаско – чаровница деликатно их отшила, дав понять, что они как были друзьями, так ими и останутся, но не более того. Сама же отдала предпочтение Генке Береговому, внуку двенадцатого космонавта СССР. Что уж у них там вышло, осталось за кадром, потому что после выпускного жизнь так всех закрутила, что ребята почти сразу потеряли друг друга из виду. И двадцать пять лет ни слуху, ни духу. К сожалению, так бывает. Стоит ли удивляться, что здесь и сейчас Лукин намеревался восполнить сей досадный пробел.
– Не может быть! – картинно воздев руки, воскликнула Галка. – Ты ли это, Коля?
Она несомненно искренне обрадовалась.
– С утра был я, – подтвердил Лукин и, пресекая попытку женщины подняться с места, приобнял её за плечи и чмокнул в щёчку. – А ты, как погляжу, времени зря не теряешь.
– В плане? – Галкины брови вопросительно взлетели вверх.
– Всё хорошеешь и хорошеешь, – пояснил Лукин, ничуть не погрешив против истины.
Она и впрямь была чертовски хороша. На смену утраченной с годами юношеской свежести пришла настоящая женственность и какая-то иная зрелая красота. Кроме того, Галка находилась в отличной физической форме. Если лишние килограммы где-то и прилипли, то в глаза не бросались.
– Врёшь, конечно. Но спасибо, – поблагодарила она.
– Ну, здравствуй, что ли! – подал голос Кондрашов, протягивая руку старому приятелю, и шутливо посетовал: – А то стоит, понимаешь, отвешивает даме комплименты, а на друга юности ноль внимания. Обидно клянусь честное слово!
– Здоро́во! – расплывшись в широкой улыбке, ответил Лукин.
Его ладонь буквально утонула в здоровенной лапище Никиты, который и в школьные-то годы был самым рослым в классе, а теперь раздался в плечах, набрал массу, словом, превратился в матёрого мужика. Но годы брали своё. Даже короткая стрижка не могла скрыть, что от некогда пышной тёмной шевелюры мало что осталось, а то что осталось поседело. Да и на лице отчётливо читались реальные сорок плюс.
– Я тебе местечко застолбил, – сообщил Никита, кивнув на стул рядом с собой. – Так что, не стесняйся, располагайся!
Место и впрямь пустовало. На нетронутой тарелке вигвамчиком стоял плейсмат. Рядом лежал столовый прибор.
– Спасибо за заботу, – поблагодарил Лукин.
Не успел он сесть, а Никита уже был тут как тут с початой бутылкой «Энисели».
– За встречу выпить – святое! – безапелляционно заявил он.
– Не возражаю, – согласился Лукин, однако от коньяка решительно отказался. – Лучше…
Он пошарил глазами по столу и, обнаружив среди в основном крепких спиртных напитков одинокую бутылочку «Гурджаани», указал на неё взглядом.
– Плесни-ка мне сухонького на пробу. Всё-таки грузинское кафе. Хочется верить, что вино у них не бурда.
Никита лишь пожал плечами: вино так вино. Налил и вопросительно посмотрел на Галину, как бы вопрошая, а тебе чего плеснуть?
– Спасибо. Уже налито, – сказала она, кивнув на свой почти полный бокал тоже с вином, но с красным.
– Дело хозяйское. – Пожал плечами Кондрашов, после чего наполнил свою рюмку грузинским коньяком. – Ну? Кого ждём?
– Так, мы вроде здесь не сами по себе. Как-то неудобно пить в узком кругу, – объяснил свою неспешность Лукин.
– Брось! – Отмахнулся Никита. – В широком кругу все уже сказано и выпито. Настало время междусобойчиков.
Николай обвёл взглядом зал. Действительно, коллективное застолье распалось на фрагменты, и собираться воедино особо не стремилось.
– Тогда за встречу! – провозгласил он, поднимая бокал.
Чокнулись. Выпили, причём, каждый сделал это по-своему. Никита одним махом опрокинул рюмку в рот. Галка, едва пригубив бокал, поставила его на прежнее место. Лукин же неспешно потягивал «Гурджаани» маленькими глотками и подолгу задерживал вино во рту, смакуя и наслаждаясь вкусом, потому как оно и впрямь оказалось весьма недурственным.
Зафиксировавший появление за столом нового гостя, официант подсуетился, и буквально через пару минут перед вновь прибывшим появилось чахохбили. Глупо наедаться, если вечером тебя ждёт банкет, поэтому Николай постился целый день и теперь с превеликим удовольствием принялся за еду. Галка с Никитой терпеливо ждали, пока он воздавал должное грузинской кухне. Когда с чахохбили было покончено, настало время поговорить, хоть, громкая музыка и не слишком этому способствовала. Впрочем, в уголке, где они расположились, было относительное затишье.