Святослав Моисеенко – Последняя тайна Патриарха (страница 26)
Когда же ошеломленные свидетели падения выбежали во двор, они нашли там обезображенный труп Петра, на сей раз безоговорочно мертвого. Вселившаяся в него злобная сила исчезла.
В попытках утешить Анну прошел вечер, а к ночи, чувствуя себя крайне неуютно в доме, где поселилась смерть, ребята решили пройтись по городу, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Настя осталась с Анной – приготовить все к похоронам и поминкам. Всем друзьям-знакомым решено было говорить, что погибшего в Барнаул доставили Никита с Данилой.
Город мирно спал, и на улицах не было ни души. Зимние звезды переливались в морозном мареве.
Молчание нарушили монахи. Они, удалившиеся от мира в стены монастыря, особенно тяжело переживали минувшие события. Да и кого бы встреча со Злом в его исконном облике оставила равнодушным?
– Помните, как на месте второго – ну, того, которого я тогда, в горах, подстрелил, – оказалась только куча тряпья? – хрипло спросил Николай.
– Оно вселяется в тела людей! – подхватил Василий, жаждавший объяснений.
– Боюсь, не только мертвых, но и живых, – поежился начитанный Данила.
Никита вспомнил о солдатских байках, бытовавших среди участников чеченских событий. Там тоже говорилось об оживших мертвецах. Будто бы кого-то, стопудово убитого, опять видели, и даже общались с ним… Стало быть, все это правда?!
– Не оставляют нас в покое. Боюсь, и не оставят. Эх, зря я вас всех втравил в это дело! – в который уже раз вырвалось у парня. – Дальше ведь еще труднее будет. И опаснее.
– Может, не надо было женщин одних оставлять? – спросил задумчиво Данила.
– Да нет, им наверняка перстень нужен. Я вроде не трус, но честно скажу: волосы дыбом встают, как подумаю, что на этой улице я сейчас один останусь. Тревожно что-то… Но я специально из дому вышел. Если вдруг опять эти чучела в капюшонах полезут, так хоть за Настю с Анной переживать не придется. В горах меня это вообще вырубало!
– А ты представь, если бы мы без Насти здесь очутились? Она у тебя особая девушка, таких поискать! Смелая, умная, добрая… – в голосе смутившегося Данилы послышалась плохо скрытая нежность.
– Но-но, ты еще влюбись в нее! – шутливо прикрикнул на товарища Никита, разрядив неловкость.
Монахи шли молча, обозревая пустынный проспект: Николай впереди, Василий сзади, как опытные телохранители. Видать, и правда: когда-то был у них такой опыт.
Незаметно дошли до маленького сквера. Мороз все усиливался, в тишине снег оглушительно скрипел под ногами, казалось – на всю улицу. Да, странная это была тишина…
Вдруг резко подул ветер, неся с собой запах беды. Из-за поворота вынырнул милицейский «газик», из него выскочило трое ментов и направились к застывшим среди припорошенных инеем деревьев путникам. У напрягшегося тут же Никиты отлегло от сердца: все ж не твари в дурацких плащах, а милиция. Свои – чего их опасаться. Небось документы проверят и поедут дальше восвояси… В Москве Никита не привык бояться милиции – что он, гастарбайтер бесправный или бабка, торгующая цветочками у метро?
– Та-ак, что тут делаем в поздний час? Кто такие? Документы давайте предъявим… – менты в служебных полушубках подошли вроде неторопливо, лениво поигрывая «демократизаторами». Простые русские лица… нет, один, похоже, алтаец или татарин… Странно, лица были видны как в тумане, никак не получалось уловить выражение, взгляд… «От усталости, что ли?» – подумал внимательный Данила, всегда с интересом разглядывавший окружающих людей. С некоторых пор – особенно тщательно. Свет фонаря очерчивал круг, и город за его пределами казался грубо намалеванной декорацией к какой-то трагедии…
Черт! Никита вспомнил, что документы остались лежать в сумке: гулять пошли налегке, как-то в голову не пришло их захватить, не столица же режимная!
– Ребята, да мы на пару дней сюда приехали, документы дома забыли. Решил малость проветриться перед сном. Может, отпустите? – завел Никита полушутливый, дружелюбный разговор.
– В отделении разберемся, – коротко и нелюбезно, через губу сказал самый раскабаневший, по-видимому их старшой. – Это тут, рядом!
– Ну, не драться же тут! – растерянно прошептал Николай. – Поехали, пусть разберутся, отпустят же!
– Эх, уж лучше бы Настя рядом была! – шепнул в ответ Никита. – Кто их, местных, знает, – может, посадят в обезьянник, да и до утра продержат. Она ж там с ума сойдет! И мобилы мы не взяли, остолопы… Нет, идти с ними нельзя! Да и что-то не нравится мне прыть этих… козликов! – в присутствии монахов привычные трехэтажные обороты как-то не шли с языка.
– Давайте мы штраф заплатим какой-нибудь… Ч-черт, и кошелек оставил…
– Ага, – включился ставший вдруг суровым князь, по буржуазным обычаям серьезно относившийся к финансам, – они мне прямо тут кредитку прогонят, по сугробу! Знаешь, слух у меня чуткий… Я сейчас одну фразу услышал… Один другому тихо сказал: «А который тут с кольцом?» Так что это не просто милиция, а – как там говорят? – «засада и подстава»!
Противостояние затянулось. Обе стороны замерли и ощетинились. Пока Никита лихорадочно соображал, что делать, вперед выступили иноки. Они уже приняли решение – защищать друзей до последнего. Первым выступил вперед старшой мент, держа черную дубинку наготове.
Что братья умеют обращаться с оружием, ребята уже знали. Но что они владеют навыками рукопашного боя… Да еще как владеют! Никита с Данилой с изумлением наблюдали, как Николай выбросил вперед ногу – Джеки Чан позавидовал бы! – и первый сержант рухнул в снег. Василий коротким движением кулака вырубил второго. Видать, сытые, откормленные менты никак не ожидали серьезного отпора. Да и не могли составить им конкуренцию. Резиновые дубинки полетели в разные стороны, и монахи через минуту уложили двоих носом в снег. Третьего – уже у машины – скрутил стряхнувший оцепенение Никита. Тот хрипел, пытаясь вырваться: «Ответите… За нападение на представителей…»
– Ну-ка, быстро сам отвечай, чей ты там «представитель»?! Тогда тебе ничего не будет, обещаю! – Данила склонился над поверженным и обезвреженным. Братья бдительно контролировали остальных, еще не пришедших в сознание. Никита сильнее заломил противнику руку за спину. Раскосые глаза молоденького мента – совсем еще пацана! – ошалели от страха, лицо побелело. В первый раз, что ли, в задержании «особо опасных» участвует?
– Нам приказали взять вас и доставить в отделение. Типа вы… Ай, больно же! Типа вы – опасные преступники, находитесь в розыске…
– Кто приказал? Ну! – подключился Никита, пресекая интеллигентские поползновения князя. На Кавказе ему не раз приходилось брать «языка», и он знал, что главное в допросе – стремительность, а не психоделические узоры. Придет в себя – хрен из него потом чего вытрясешь! И точно, парень стал говорить, и было непонятно, чего он больше испугался – боли или жутковатого взгляда спецназовца, включившего «чеченский свирепый синдром».
– Да наш начальник, к нему какой-то мужик пришел полчаса назад, представился оперативником из Москвы, попросил содействия.
– Высокий, в плаще с капюшоном?
– Ну, длинный такой, но куртка обычная… да, с капюшоном… Он заперся с нашим в кабинете, а потом шеф вызвал нас и как пошел орать: «Взять их, они сейчас на проспекте, возле сквера». Шеф чего-то очень злой был. А так он нормальный. Только когда мы зашли к нему, там этого длинного уже не было. И куда делся? Мы вроде под дверью все время торчали…
– А про «у кого кольцо» зачем спрашивал? Ну!
Парень опять застонал от боли.
– Да он приказал того, у кого кольцо с синим камнем, не трогать. Типа только троих задержать, а его сразу отпустить. Не знаю я, чего им от вас нужно!
– Запомни! – Никита накалялся, но сдерживался. – Никакие мы не преступники! Мы по делу приехали к Петру Чердынцеву, он раньше в ГРУ служил.
– К дяде Пете?! Так я же… его жена, тёть-Аня – бабка моя племяная…
– Погиб твой дядя Петя, в горах под лавину попал. Мы вместе там были. Анна сейчас к похоронам готовится. Значит, орал твой шеф? А длинный исчез, говоришь? Понятно… – друзья переглянулись и подумали об одном: «опять Тварь за свое принялась, только уже не в мертвых, а в живых людей вселяется!» Обычная такая мысль, простая, как… «как два байта переслать». Еще неделю назад – совершенно идиотская. Быстро же подобное перестало удивлять…
Монахи тем временем подняли на ноги вырубленных ментов – те болтались у них в руках как тряпичные куклы. Приемы ближнего боя – они такие!
– И куда их девать теперь? – хмуро спросил Василий. Он продолжал считать глупой ошибкой, что пришлось связаться с милицией, да еще в такой «грубой, извращенной форме».
– Грузи всех в машину, поехали в отделение, надо с ихним шефом потолковать. – приказал Никита, опять вошедший в образ командира. Или это камень так властно на него действовал?
В отделении все окна оказались беспросветно темны. Похоже, ни дежурного, ни шефа в отделении не было. Молоденький мент – Данила про себя по-гусарски окрестил его «ментиком» – удивился. «Ментик» уже полностью оклемался и даже проникся к ребятам некоторой симпатией, узнав, что они и не преступники, и не совсем уж чужие – теть-Аню знают! С интересом поглядывал на перстень, – даже пробормотал что-то вроде: «какой-то он «папаримский». «И почему некоторые камень видят, а некоторые – в упор не замечают?» – вновь подумал Никита, входя в кабинет начальника отделения. Тех, что вырубили иноки, усадили в дежурке, откуда странным образом испарился сотрудник.