Святослав Моисеенко – Последняя тайна Патриарха (страница 22)
– Но ведь кровь людей… – Настя осеклась.
– Красная, да. Разумеется. А камень – синий. Все так, – продолжила Хранительница, – но кто сказал вам, что кровь человеческая всегда была такой? Племя людей, живших до Потопа, сильно отличалось от нас, нынешних, и с тех допотопных времен в памяти человеческой сохранилось лишь странное понятие «голубая кровь», – женщина серьезно взглянула на Данилу. – Вот и нас с вами, князь, называют так, не ведая, что это просто обозначение невероятной древности рода. А теория господина Дарвина… Над ней много смеялся мой дед, находя ее невероятно остроумной, но к возникновению «человека разумного» эта гипотеза имеет крайне отдаленное отношение, уверяю вас! Прежняя Хранительница мне кое-что рассказала… – и графиня торжествующе улыбнулась.
– Происхождение Реликвий овеяно легендами, некоторые сейчас кажутся иносказаниями… Так вот, Перстень дарует носителю власть над человеком. Не над всеми людьми, – или как там раньше говорили? – «массами», а над одним, конкретным, и, как правило, совершенно беззащитным. Во всяком случае, противостоять силе этого сапфира невероятно трудно! Только нужно
Где-то существуют еще четыре Знака, так давно и тщательно спрятанные, что люди уже стали забывать, как они выглядят…
Печать из чистого изумруда, самая загадочная и мистическая, именуемая еще «печатью молчания», дарующая прозорливость и знание грядущего. С ее помощью все, что предсказано, обретает силу неотвратимости.
Святая Панагия из Голубого Топаза, с запечатленным ликом Богородицы. Перед смертью Мария бросила последний взгляд на кристалл, и там осталось ее изображение. Панагия способна дать мгновенный ответ на жизненно важный вопрос. Иногда ведь человеку необходимо сделать нелегкий выбор, и как же часто он при этом ошибается…
Наперсный Крест, заключающий в себе Алмаз, в который превратилась слеза, скатившаяся при крестных страданиях распятого Иисуса… Обладающий им наделяется способностью совершать удивительные чудеса и, главное, – может вернуть жизнь безвременно погибшему человеку, когда предел жизни еще не наступил, и умерший еще нужен здесь, на земле. Камень заключил в себе эту силу Христа.
Золотой Обруч Митры, дарующий то, ради чего сын идет на отца и брат на брата, ради чего в мире совершаются самые страшные преступления: безраздельную власть над людьми. Возможно, именно поэтому Обруч украшен самым печальным камнем – Аметистом. Ибо исстари повелось, что фиолетовый цвет – символ покаяния.
В разное время Символы оказывались в руках человека, – любой, знающий прошлое человечества, может легко догадаться, кто, когда и чем именно сумел овладеть. Я бы поведала вам эти удивительные истории, да теперь недосуг… Наступает время, когда все Пять должны сосредоточиться в одних руках. Борьба за обладание начинается – нешуточная, страшная, беспощадная… Судьба рассудила, чтобы именно вы оказались в центре этой войны.
Прежняя Хранительница говорила, что существуют два клана Знающих – и со стороны Добра, и со стороны Зла. Уже много веков они охраняли Тайну, и мир оставался в равновесии. Но Зло никогда не оставляло надежды захватить Знаки Могущества. Что произойдет, когда они окажутся в одних руках? Никто не ведает… Но в древних пророчествах говорится, что мир переменится и свершатся великие чудеса! Вам надлежит свято оберегать реликвию, найти остальные и ни в коем случае не допустить Врага к обладанию! Только не это! Враг хитер и очень жесток, он ведь тоже «из бывших»… Да! Природа его такова, что когда-то познавший Свет предал Добро и теперь обречен быть злобной Тенью, пока не завладеет Знаками! А ведь, как гласит предание, он – сын древнего бога… Я не стану тут рассуждать о власти нашего Господа, вы – христиане, и не мне вас увещевать. Знайте только, что испокон веку были
Теперь же путь ваш ляжет обратно в город, а оттуда всеми правдами и неправдами поезжайте в Италию, в Ватикан, там есть один из Знающих, он поможет найти следующую Реликвию… Так же, как я, он хранит Тайну до поры до времени и, увидев перстень, должен оказать содействие. Этот свиток возьмите – там описание реликвий. Подателю сего любой Знающий обязан помогать. А мне он теперь без надобности… Берегите друг друга, от вас теперь столь многое зависит… – голос Хранительницы прервался, сказалось, силы покинули ее, и на глазах только что сиявшая красотой знатная дама стала меркнуть, превращаясь вновь в древнюю суровую старуху. Нетвердой походкой она опять удалилась в свои покои…
Наваждение рассеялось. Ребята вновь очутились в странной полутемной пещере, угли в очаге подернулись пеплом. Когда женщина вернулась, вновь одетая в прежнюю бесформенную одежду, стало понятно: дни её сочтены. Наверное, только надежда обрести преемницу еще поддерживала теплившуюся жизнь.
Никита с Данилой растолкали братьев, и все медленно, вслед за шаркающей старухой, двинулись к выходу.
Их встретило ослепительное, ликующее раннее утро – ущелье еще спало, но снежные вершины гор были залиты нежным розовым светом зари. Стояла первозданная тишина, и казалось – в этом привычном и прекрасном мире все разумно и не может быть ничего страшного, ничего колдовского… И рассказ Хранительницы, и вчерашние ужасы показались сном, привидевшимся от усталости. Но волки, выскользнувшие из пещеры и окружившие ребят, не были сном.
– Идите по этой тропинке, она приведет вас на большую дорогу, там вы легко доберетесь до города. Мои друзья проводят вас, – старушка еле держалась на ногах, но говорила спокойным, твердым голосом, в котором сквозила лишь глубокая печаль. – Предвижу, моя преемница скоро навестит меня, так что не беспокойтесь, да и люди сюда приходят – кому помощь нужна, а кто и мне, старухе, помощь оказать хочет.
Она обняла всех по очереди, перекрестила, а когда настал черед прощаться с Настей, обе женщины прослезились… В груди Хранительницы гор, волшебницы, преисполненной великих знаний, все эти годы продолжало биться горячее и страдающее человеческое сердце, понимающее, что виделись они в первый и – увы! – последний раз…
Как только тропинка стала поворачивать за скалу, ребята увидели невдалеке большую дорогу. Надо же – как близко от нее пришлось провести ночь! Оглянувшись, они еще смогли разглядеть Хранительницу и стаю настороженных волков, но когда попытались взглянуть на нее снова – и вход в пещеру исчез, и фигурка старухи, и окружавшие ее звери… Силуэты обступивших гостеприимное убежище вершин оказались почти на горизонте. Ничего себе! Многочасовую дорогу путники одолели за несколько минут!
– В горах и не то бывает. Горы – они такие, – пробормотал опытный Никита, стараясь не выказывать своего изумления – он же вновь стал командиром отряда!
Но некогда было удивляться и ахать, дорога звала, и хотелось оказаться подальше от страшного ущелья, похоронившего бедного Петра и натравившего на них таинственную нечисть.
Вскоре на дороге раздался гул мотора и подъехавший – как по заказу! – рейсовый автобус увез путешественников в Барнаул. Предстоял нелегкий разговор с Анной…
Данила сидел нахохлившись и смотрел в окно автобуса. Но не зимний пейзаж с далекими горами плыл у него перед глазами, а… тихие залы библиотеки Ватикана, где он совсем недавно стажировался после Сорбонны. Князь наконец вспомнил, где уже видел точно такой же свиток пергамента с неведомыми письменами: там, в папском святилище знаний, когда молодой библиотекарь случайно ошибся и принес ему не заказанную книгу, а вот такой же манускрипт… Данила еще запомнил, как переполошился старенький почтенный архивариус, – позеленел, гневно зыркнул на помощника и сразу свиток с превеликой осторожностью свернул, уложил в специальную шкатулку и куда-то унес, растворившись в недрах…
Глава 16 Проклятие царя Соломона
Царь стоял на просторной террасе дворца и смотрел на восход солнца с грустью. И новый день, и нежное персиковое зарево, и пение птиц не радовали его. Годы мира и процветания в стране так и не принесли мира душе, снедаемой страстями, перед которыми вся его мудрость правителя была бессильна. Да и что значит «мудрость»? Вовремя найти верных деятельных помощников, да следить, чтоб не проворовались и не возомнили о себе невесть что. Ему не пришлось бороться за трон, все сделала мать, красавица и умница Вирсавия.