Святослав Логинов – Первый удар (страница 52)
– И сколько это будет «в общем»?
– Ну… я думаю, что не сильно погрешу против истины, сказав, что численность нашей бомбардировочной группировки на Марианах и Окинаве достигнет десяти тысяч самолетов еще до начала «Олимпика». Так что если мы и будем испытывать недостаток в чем-либо, скорее всего, это будет нехватка достойных целей.
– По этому поводу можете не волноваться, – насмешливо заметил второй из находившихся в комнате военных. – Уж что– что, а цели отыщутся всегда.
– Да, к вопросу о целях, – вновь оживился скрипучий. – Если я правильно помню, в целях чистоты эксперимента с нашей новой бомбой мы не подвергали обычным бомбежкам ряд важных военных объектов противника?
– Вы хотели сказать – городов? – уточнил хозяин кабинета.
– А разве это не одно и тоже?
– Фактически – да, – ответил авиационный генерал. – Даже вынося за рамки тот факт, что рабочая сила сама по себе является одним из важнейших ресурсов, значительные производственные мощности японцев рассредоточены по небольшим мастерским, организованным среди жилой застройки. Таково мнение наших экспертов. Также мы располагаем сведениями, что после первых налетов японцы по примеру немцев озаботились дальнейшим рассредоточением своих заводов. Разумеется, это возможно не для всех производств, и мы не оставляем без внимания важные точечные цели, но…
– Да-да, все мы читали этот отчет, – отмахнулся скрипучий. – Но я так и не услышал ответа на свой вопрос.
– Из крупных городов массированным налетам пока не подвергались Киото, Хиросима, Нагасаки и Саппоро. При этом, как вы, без сомнения, помните, старая японская столица была исключена из списка целей по политическим соображениям. Так же в числе запасных целей были намечены: Кокура…
– Не слишком ли много целей для единственной оставшейся бомбы, генерал?
– Для двух, сэр. Третья собранная бомба пока не доставлена на Тиниан, однако если мы решим…
– Думаю, такое решение было бы несколько преждевременным, – вкрадчиво произнес хозяин кабинета. – Вопрос об использовании оставшихся бомб, конечно же, будет обсуждаться, однако… вы же понимаете, господа, что подобное решение может быть принято лишь на самом
– К Хиросиме.
– Вот ее и возьмите. Начатая работа должна быть завершена.
Марианские острова. Сумерки
Один за другим загруженные под завязку самолеты отрывались от бетонных полос и уходили в небо. 73-е авиакрыло с Айли– Филд на Сайпане, 68-е и 313-е – с Тиниана, 314-е и 315-е – с острова Гуам. Всего в рейде было задействовано более семи сотен Б-29 – мощь, никогда прежде не использовавшаяся для «работы» по единичной цели на Тихоокеанском ТВД. Даже по цели типа «город».
Самолетам предстоял долгий путь над океаном. По расчетам, к цели они должны были выйти перед рассветом, получив таким образом дневной свет для возвращения домой – а также для вынужденных посадок.
– Эй, Ленни… подъем, Ленни, вставай.
– Пять минут, – не открывая глаз, буркнул Лен Коултер, – пять паршивых минут.
– Ты хочешь пропустить вечеринку, пилот? Лучшую в этом сезоне?
Второй пилот резко сел.
– Мы что, уже над целью?
– Подходим, – в голосе бортмеханика явственно слышалось нетерпение. – Давай, протирай гляделки, пилот, – держу пари, такого зрелища ты еще в жизни не видал!
– Пять баксов, – даже не до конца проснувшись, мгновенно среагировал Лен. – Я был над Токио девятого марта.
– Забудь про Токио, парень! – бортмеханик уже наполовину втиснулся в тоннель между кабинами, – ползи за мной! Тогда и только тогда и увидишь самый охренительный костер на свете. Один раз в сезоне, билеты только для избранных!
– Ну и трепло же ты, Фрэнк, – фыркнул второй пилот, ныряя следом. – Вот уж не думал, что в Теннеси могут водиться такие говоруны.
– А много ты знаешь про Теннеси, янки? – глухо отозвалась труба. – Вот скажи…
– Ты ползи, не тормози! – в узком тоннеле Лен всегда чувствовал себя особенно неуютно. Глупость, разумеется, – если от прямого попадания снаряда зенитки или от очереди перехватчика сдетонируют бомбы, то и от пилотского кресла, и от самого пилота не останется даже горсти пепла. Но все же одно дело, когда ты сидишь в относительном комфорте, пусть даже на бочке с бензином, и совсем другое – когда почти восемь тонн пирогеля, напалма и осколочной мелочевки начинают давить на твою психику с трех сторон. По этой причине Лен всегда старался проползти тоннель как можно скорее – а чертов бортмеханик, словно бы назло ему, то и дело застывал.
Наконец лаз кончился и второй пилот, вывалившись в кабину, начала было раскрывать рот, дабы высказать бортмеханику все, что стоит выслушать инвалидным черепахам, неспособным без остановок проковылять тридцать три фута… – но так ничего и не сказал.
– Ну что, все в сборе? – не оглядываясь, спросил командир. – О'кей, начинаю сброс давления.
Коултер упал в свое кресло, пристегнул маску – совершенно автоматически, потому как его сознание было целиком и полностью захвачено видом, открывавшимся из кабины Б-29.
Чертов южанин был прав – Лен мог забыть про Токио. Мартовский пожар по сравнению с тем, что полыхал впереди, казался костерком бойскаутов рядом с горящей бензоколонкой. Море – нет, господи-боже, целый океан огня! И к этому океану то и дело добавлялись новые речки и ручейки – по мере того, как очередная «Сверхкрепость» раскрывала бомболюки над обреченным городом.
– Ну что я говорил, янки? Отдыхает этот твой Токио, верно?
– Да что там Токио! – отрывисто бросил радист. – Тут и Содом с Гоморрой отдыхают!
– Не богохульствуй, Пит, – одернул его штурман.
– В чем это я, интересно знать, богохульствую?
– Ты равняешь себя с ангелом господним? Ведь… – окончание фразы штурмана Коултер не расслышал – над его плечом, яростно сопя в маску, навис Френк с ручной фотокамерой.
– Хы, глянь вперед – разве мы справляемся хуже? Просто когда писался Завет, на свете еще не было ю-с-эй-эф. Зато сейчас Вседержителю нет надобности тревожить свое воинство, дабы покарать грешников. Или, – с вызовом добавил Пит, – ты считаешь, мы могли бы оказаться здесь, не будь на то Его воли?
– Послушай… – начал штурман.
– Послушайте лучше меня, девочки! – перебил его бомбардир. – Пока вы там не передрались, займитесь-ка лучше гаданием: куда мне класть бомбы. От меток ребят из групп наведения не осталось и намека, так что выбор – кладем ли мы наши подарки справа от Большого Костра или слева.
– Эрик, а в какую сторону глядит у тебя член?
– Да пошел ты…
– Мы подойдем к цели справа, – уверенный тон командира разом перекрыл все прочие шумы в кабине. – Потому что так удобнее мне. Все, парни, кончайте балаган. Работаем и летим домой.
– Понял, Старик, – отозвался бомбардир, вновь прилипая к «нордену».
Б-29 ощутимо тряхнуло – видимо, их задел край бушевавшего над целью «огненного торнадо». Затем еще и еще.
А потом «Сверхкрепость» открыла бомболюки…
Нагасаки. Утро
Утро сегодня выдалось паршивым донельзя, решил капитан Ван Аллен. Пожалуй, это было самое отвратное рождественское утро в его жизни. Туман, который, возможно, исчезнет – а, скорее всего, нет… И вдобавок низкая облачность – поддержки с воздуха в такую погоду не дождешься. Разве что лично Санта– Клаус предоставит свою упряжку, подумал капитан, отхлебывая кофе, и усмехнулся.
Висящие над истерзанной землей облака и бурное море – отрыжка позавчерашнего тайфуна, – для капитана и его поредевшего батальона означали «выходной день». Нет налетов и обстрела с моря, нет и атак, потому что скудный боекомплект дивизионных 155-мм орудий с неимоверным трудом доставили на берег вовсе не для того, чтобы в очередной раз перемешать груды мусора, на всех мировых картах пока еще значащиеся как город Нагасаки. Снаряды требовались на случай возможной контратаки японцев. Правда, ни капитан, ни его непосредственное начальство в возможность подобной атаки не верили, но, с другой стороны, чертовы самураи всю войну только и делали, что доказывали – мозги у них устроены вовсе не как у нормальных людей. А значит, идея воспользоваться ненастьем и попытаться банзай-атакой спихнуть противника с плацдарма могла показаться им вполне здравой. В конце концов, гансы тоже додумались до подобного фокуса в Арденнах, и у них даже почти получилось.
Что ж, подумал капитан, возможно, это было бы не самым плохим вариантом – если бы джапы решились атаковать сейчас. Наблюдать, как осколочные мины с радиовзрывателями и пулеметный огонь прореживают атакующую волну куда приятнее, чем выковыривать этих же япошек из всех проклятых нор и щелей – лишь затем, чтобы на следующий день начинать ту же работу заново.
– Разрешите, сэр?
– Честно говоря, Эдвин, – вздохнул капитан, – очень хочется
– Угадали, сэр, – отозвался вошедший первый лейтенант, командир роты «А»… вернее, сведенных в боевую группу остатков рот «А», «Б» и «Д», за три недели боев потерявших убитыми и ранеными три четверти личного состава, включая почти всех офицеров. – Хотя не до конца. Меня, по правде говоря, совершенно не тянет рассказывать вам… я бы предпочел, чтобы вы взглянули лично.