Святослав Коровин – Ветки. История Петербурга в 69 станциях (страница 5)
Отступать было некуда, и я вошёл в редакцию. Почему-то редакцию этого журнала я представлял совсем не так. Мне казалось, что она должна быть похожа на огромный зал с сотней сотрудников что-то усердно печатающих на компьютерах. На деле сотрудника я увидел одного – Алексея Любимова. Да и помещение было совсем маленьким: несколько столов, плакаты и афиши на стенах.
Любимов поздоровался со мной, взял протянутые ему листы и углубился в чтение. Через несколько минут он позвал из соседнего кабинета главного редактора по фамилии Долгов:
– Видишь, что принесли?
– Вижу. Придётся номер перевёрстывать. Это интересно, нужно ставить обязательно, – ответил Долгов Любимову и, обратившись ко мне, добавил, – Вот раньше бы пришли вы на недельку-другую, а то мы номер, посвящённый юбилею «Алисы», уже к печати готовить начали…
Статья вышла в ноябрьском номере с Кинчевым на обложке. Сначала шла моя «Алиса до Алисы», а следом юбилейное интервью Константина Евгеньевича. Радости моей не было предела. Тем более, что за публикацию обещали ещё и заплатить:
– Вы позванивайте, как деньги будут, мы вам всё оплатим.
Через несколько дней после этого я всё на той же «Выборгской» встретился со своей зазнобой – у нас была традиция каждое наше свидание встречаться на разных станциях. В тот день была очередь «Выборгской».
Мы пошли вдоль железнодорожных путей, потом залезли на конструкции железнодорожного моста. Под нами гремели поезда, под поездами ездили машины, а мы наслаждались своим маленьким вибрирующим железным местом под небом. Я рассказал Светке о том, что, наверное, стану журналистом, о том, что Fuzz взял мою статью, о том, что статья посвящена группе «Алиса» – одной из её самых любимых. Светка хитро улыбнулась и поцеловала меня… С ней мы расстались месяца через четыре, а мой роман с журналистикой продолжается по сей день.
А однажды, лет через десять после этого случая я возвращался из клуба «Форпост», где в рамках поэтического вечера театра поэтов «Послушайте!» представлял свою поэму…
«Форпост» находится в десяти минутах быстрым шагом от «Выборгской». Каждую неделю здесь собирались молодые поэты и читали свои стихи ценителям зарифмованного творчества. Рядом с «Форпостом» находится продуктовый магазин, где молодые поэты закупались алкоголем, который и распивали прямо у дверей клуба.
…В тот вечер я несколько перебрал с коктейлями, и это было заметно. На входе в метро меня остановил милиционер:
– Молодой человек, документы предъявите.
– Вот, – достав паспорт, ответил я прапорщику.
Тот, покрутив его в руках, попросил пройти с ним.
– А что такое? – задал я вполне уместный в такой ситуации вопрос.
– У нас проходит антинаркотический рейд.
– И?
– А от вас… – он замялся, – от вас алкоголем пахнет.
Какой-то явной связи в его словах я не уловил, но сопротивляться было глупо.
В служебной каморке милиционер сел за стол и снова начал изучать мой паспорт:
– Я сейчас буду звонить, уточнять по вам данные.
– Звоните, – сев на стул, ответил я.
– Час поздний, метро закроется, пока дозвонюсь.
– Пешком дойду, мне не далеко, – слукавил я в ответ. Хотя, отчасти это было правдой. Как дойти до следующий станции я знал, а уж от «Лесной» путь до дома был известен мне как мои пять пальцев: сначала через парк, потом через дворы…
Прапорщик явно не ожидал такого. Он вернул мне паспорт и как-то уж совсем жалостливо попросил:
– Ну, хоть на пиво-то дадите?
Абсурдность ситуации и наглость милиционера зашкаливали. Дабы довести абсурд до его апогея, я поинтересовался:
– Товарищ прапорщик, а сколько ваше пиво стоит?
– Сорок шесть рублей.
Я отсчитал ему ровно сорок шесть мелочью и вышел из каморки.
На следующее утро я вновь оказался на «Выборгской». Тот же прапорщик снова дежурил на станции. Встретившись со мной взглядом, он резко отвёл глаза в сторону и сделал вид, что ищет что-то в карманах. Мне очень захотелось подойти к нему и поздороваться…
ПЛОЩАДЬ ЛЕНИНА
«Станция „Площадь Ленина“ ленинградского ордена Ленина метрополитена имени В. И. Ленина» – именно так в советское время полностью называлась эта, открытая в начале семидесятых годов, станция Кировско-Выборгской линии. Четыре Ленина в названии дополняет ещё несколько – на мозаичном панно на выходе и памятник на площади напротив здания Финляндского вокзала. Этот монумент, запечатлевший выступление Владимира Ильича с башни броневика перед рабочими, растиражирован на тысячах старых советских открытках, посвящённых Ленинграду.
В 2009-м в ночь на первое апреля памятник подвергся атаке: взрывом насквозь прорвало фигуру вождя в районе того места, которые приличные барышне иначе как местом пониже спины не называют. Террористов так и не поймали, смысла акции никто не понял, памятник починили.
Городские коммунисты после открытия отреставрированного монумента предлагали построить вокруг него пуленепробиваемый купол. Причём материал для этого купола, по мнению местных хранителей заветов Ильича, абсолютно бесплатно должны были разработать талантливые российские учёные.
Выход и вход в метро расположены в здании Финляндского вокзала – в советском Ленинграде это название прочно ассоциировалось с одной из зарубежных поездок Ленина – как известно Ленин любил бывать в Европе. Поговаривают, что в Европе у него жила любовница.
Финляндский вокзал является архитектурной доминантой этого района – шпиль с часами возвышается над серым зданием с огромными окнами. В темное время на здании включается синяя подсветка. Красиво.
В районе станции «Площадь Ленина» есть всё, что нужно: здание суда, военкомат, пенсионный фонд, больница при Военно-Медицинской Академии, биржа труда, пара заводов и следственный изолятор «Кресты». Совсем недавно с площади перед вокзалом переехал ЗАГС Калининского района – сейчас он занимает новое здание на «Академической».
Пару лет назад на площади установили поющие фонтаны. Раз в час они показывают механическое и довольно скучное представление под классическую музыку.
Не знаю почему, но район «Площади Ленина» у меня ассоциируется с ярким солнцем и чистым небом, хотя бываю я тут по разным вопросам в совершенно разную погоду.
Отсюда мы с родителями ездили на дачу в Левашово. Отсюда я, когда вырос, ездил с приятелями на пляж в Солнечное. Отсюда перед открытием тоннеля между «Лесной» и «Площадью Мужества» ездил восьмидесятый автобус – его маршрут на пару недель продлили, так как перед самым открытием нужно было провести необходимые испытания и всё в очередной раз перепроверить. Тогда на время закрыли участок от «Площади Ленина» до Мужества…
До своего переезда на Пискарёвку недалеко от «Площади Ленина» располагалась детская зубная поликлиника: с классом мы ездили сюда на плановые осмотры. Ничего кроме допотопных бормашин с ременной передачей и злющей тётки-врача с огромными ручищами оттуда я не помню.
Так получилось, что на этой станции моя группа записала сразу два альбома. Писались мы в офисе крупного магазина, торгующего музыкальным оборудованием и инструментами. Среди офисных столов, заставленных компьютерами, факсами и копирами установили самую настоящую барабанную установку и звукорежиссерский пульт. Каждые выходные мы в течении полутора месяцев ездили туда и фиксировали «в цифру» свои песни. Написать о тех днях можно много, тем более, что «приколов» было предостаточно, но это всё ровным счётом ничего не расскажет о станции метро «Площадь Ленина».
Эта станция и, в особенности, вид здания Финляндского вокзала, благодаря своей откровенной открыточности, стали одной из визитных карточек Санкт-Петербурга.
Визитку дают в руки, зачастую даже не спрашивая, нужна ли она вам. Зачастую тому, кто протягивает вам свою визитную карточку, абсолютно всё равно, что вы с ней сделаете. Визитки можно хранить в специальных отделениях своего бумажника, можно забывать в кафе, можно выбросить через две минуты после встречи.
Что вы сделаете с этой визиткой, мне тоже абсолютно всё равно…
ЧЕРНЫШЕВСКАЯ
Между помпезностью «Площади Ленина» и суетливостью «Площадь Восстания», если ехать с севера к центру, или наоборот, находишь тихую гавань – станцию «Чернышевская». Станция воплощает собой идею функционального минимализма, пришедшую на смену роскоши и некоторой расфуфыренности сталинского ампира – тут нет лишних элементов декора, стены выложены обычным кафелем, а пышные громоздкие люстры не существуют как класс – «Чернышевская» стала первой станцией в городе, освещение которой полностью обеспечивали невзрачные стеновые светильники.
Здание вестибюля скромно приютилось между Фурштадской и Кирочной улицей на месте бывшей богадельни и церкви святых Космы и Дамиана. К слову сказать, в проектной документации станция должна была носить название «Кирочная», но, видимо Чернышевский более знаковая фигура, чем лютеранская кирха, находившаяся неподалёку.
На Фурштатской в небольшом баре с маленькой сценой и обязательным вай-фаем одно время базировался поэтический клуб «Болт» – каждую неделю молодые люди со всего Питера съезжались сюда почитать свои стихи, поболтать, выпить кружечку другую пива. Кому не хватало денег на пиво из бара, покупали его в магазинчике, расположенном под аркой на тоже улице.
Я был здесь раза два-три. Сначала по приглашению товарища по фамилии Нагиев, потом просто так: с охапкой стихов в кармане и уверенностью в собственной гениальности. Вначале 2008-ого «Болт» только набирал обороты, но уже тогда в глаза бросалась определённая наглость тех парней, которые стояли у его руля. Хорошая такая наглость, граничащая с героизмом и бросанием собственных тел и тел тех, кто случайно проходил мимо, на амбразуры консервативного мирка питерской поэзии.