Святослав Коровин – Ветки. История Петербурга в 69 станциях (страница 6)
Мне не особо нравилось на этих вечерах – микрофон вёл себя отвратительно, публика кучковалась в смежных с залом помещениях. Конечно, были и фанаты стихосложения, сидевшие весь вечер перед сценой, сдержанно хлопая. Но их было гораздо меньше тех, кто пришёл за компанию с каким-то дарованием, и, ожидая выступления этого самого дарования, пивших в баре и скручивающих с помощью специальной машинки особые тоненькие папиросы.
Но это была богема. Ощущение салонности присутствовало во всём – в тягучести выступлений, в запахе вишнёвого и шоколадного табака, в неспешном интеллигентном пьянстве и дежурный похвалах в адрес друг друга и новых стихов, звучащих со сцены.
В то время на пересечении Кирочной и Суворовского жил поэт Лёха Никонов – единственный питерский поэт, который в те годы выпускал и с успехом продавал свои книги, собирал на свои выступления толпы народа и всем своим образом доказывал тезис, что поэт в России больше, чем поэт.
Никонов никогда не ходил в «Болт», а его стихи обязательно будут проходить, уж если не в рамках школьной программы, то в ВУЗах уж точно.
Лёха жил в маленькой мансарде, окна которой выходили во двор-колодец.
– Видишь, вон там окно напротив, – как-то сказал он, когда я в первый раз пришёл к нему в гости, – Там живут люди, которые постоянно, как я не посмотрю, едят. Я как-то пару дней сидел без еды и смотрел на них. Хорошо, потом друзья приехали, привезли, что поесть, иначе я бы совсем свихнулся.
В окне напротив в тот момент семья из четырёх человек сидела за накрытым столом.
Как-то с Никоновым мы встретились на «Чернышевской» и пошли в сторону его дома. По пути спустились в полуподвальный продуктовый магазин. Лёха долго стоял там напротив шкафа с различными соусами.
– Вам чем-то помочь, – спросил подошедший продавец.
– Я кетчуп хочу купить.
– А вам для чего?
– Ну… – замялся Алексей Валерьевич, – я его ем!
С Никоновым мы общались довольно тесно, несколько лет я вёл сайт, посвящённый его группе «Последние Танки в Париже», а потом мы рассорились из-за какой-то ерунды. Говорят, он переехал с «Чернышевской», но я не знаю этих подробностей. Просто иногда ставлю компакт с его песнями и с улыбкой вспоминаю те времена:
«Помнишь, как вчера плакали навзрыд,
А теперь надолго разошлись».
Когда я только познакомился с творчеством «ПТВП», юношеский максимализм преобладал над рациональностью, и вместо того, чтоб найти нормальную подработку на лето, я устроился продавцом в рок-магазин «Асса», притаившийся во дворах в трёх минутах быстрым шагом от «Чернышевской». На дворе был 2004-ый, и люди ещё покупали компакт-диски и даже аудиокассеты.
«Ассу» открыл известный в Ленинграде и Петербурге рок-деятель Сергей Фирсов. В своё время он записал и издал и Гребенщикова, и Летова. Его рок-магазин больше походил на склад позабытых вещей – в одном зале продавали пиратские кассеты с распечатанными на чёрно-белом принтере обложками, а в другом – всевозможную атрибутику: от футболок со страшными физиономиями до пустых бланков членских билетов Ленинградского рок-клуба.
В магазине я проработал всего несколько дней, но и этого мне хватило, чтобы прочувствовать всю атмосферу хватающегося всеми своими щупальцами за ускользающее от него время, русского рок-андеграунда.
В первый день работы в магазине засорился туалет, и в коридорчике между залами расползлась неприятного цвета лужа. Во второй – в дрова пьяный фанат «Арии» прямо в помещении саданул себе по руке «розочкой», сделанной из пивной бутылки, залив кровью пол и заляпав стены – потом долго оттирали. Уйдя на выходные, я не вернулся: работать в таком месте даже для меня было чересчур экстремально. Как через десять лет спела одна екатеринбургская группа, это не моё пальто.
К чести «Ассы» стоит сказать, что купить там можно было настоящие раритеты – редкие в наших широтах записи и артефакты, коим место должно быть в музеях или коллекциях настоящих фанатов русского рока. Но, несмотря на это, покупатели заходили туда редко – то ли проблема была в недостатке информации о магазине, то ли аура у места была какая-то нехорошая…
ПЛОЩАДЬ ВОССТАНИЯ
Верхний вестибюль станции расположен на месте снесённой Знаменской церкви. Если выйти из метро, обогнуть здание и перейти Лиговский проспект, то упираешься в огромный книжный магазин. Здесь можно купить книжку, попить кофе или бесплатно справить нужду – всё для клиента! В магазине есть большой зал, где частенько проходят концерты и встречи с авторами книг, которые обязательно здесь продаются.
В 2007- ом гиперактивный петербургский деятель Захар Заря проводил здесь масштабный поэтический конкурс-фестиваль «Медный век». Участвовало более тридцати молодых поэтов, народу в зале было не протолкнуться. Я был в числе участников.
Мы с друзьями пришли к самому началу мероприятия, послушали несколько первых выступающих и решили двинуться в продуктовый за алкоголем – я должен был выступать двадцать шестым, а слушать стихи нам совсем не хотелось.
Напились мы довольно быстро, вернулись в зал. Протиснувшись к сцене, я спросил у ютившегося сбоку Захара:
– Скажите, а когда Коровин выступает?
– Он следующий. Вы его в зале не видели? – Захар не знал, как я выгляжу.
– Это я, – ответил я и, увидев, что выступавший передо мной человек покидает сцену, выскочил к микрофону.
Захар потом рассказал, что очень испугался в тот момент выпускать меня к зрителям:
– Ну, сам представь, у нас культурное мероприятие, а тут ко мне подходит пьяный неформал и, дыша перегаром, просится на сцену. Я реально опешил. Культурная столица как-никак, а тут такое…
На том фестивале я вышел в финал, хотя по лицам некоторых пришедших было видно, что такой культур-мультур в камуфлированной толстовке и красном шарфе, орущий со сцены про то, что город держит лирического героя «за последнего лоха», им не нужен.
Весь оставшийся вечер мы с друзьями откровенно хамски себя вели: не стесняясь в выражениях, обсуждали выступающих и дико ржали над собственными шутками. Впрочем, всё это не помешало мне подружиться с Зарёй и в финале показать себя с лучшей стороны.
На «Восстания» некогда располагался клуб «Цоколь», где моя группа дала первый концерт. До сих пор на там же располагается Fish Fabrique, где я весной 2004-ого впервые вышел на сцену.
Fish Fabrique даже, несмотря на слабенький аппарат и откровенную тесноту место культовое. В клубе пахнет прогорклым маслом, пару раз я видел там тараканов и познакомился с долговязым и очень легендарным Владимиром Рекшаном, до сих пор тянущим на себе свою ещё более легендарную, но сегодня не особо известную группу «Санкт-Петербург».
В детстве моя мать рассказывала про группы «Россияне» и Санкт-Петербург» как про одних из самых авторитетных представителей русского рока. Думала ли она о том, что её семилетний сын через двадцать лет будет читать со сцены стихи, а музыканты «Санкт-Петербурга» во главе с Рекшаном подыгрывать ему на своих инструментах! Это выступление, к слову сказать, тоже произошло «Фишке» – так для краткости называют Fish Fabrique завсегдатаи этого места.
В «Фишке» я брал своё самое первое интервью для журнала FUZZ у парней из весёлой группы «Морэ&Рэльсы», а в новом зале, открытом в пяти метрах от автоматически ставшего старым и, судя по размерам, малым, я давал первое в своей жизни интервью для журнала «Петербургский Музыкант».
Если от «Фишки» углубится во дворы, попадаешь в неделимые владения арт-центра «Пушкинская 10». В арт-центр можно зайти с Лиговского, но Лиговский 53, согласитесь, звучит не так круто, как Пушкинская 10. Впрочем, я никогда не думал о том, почему это место так названо.
Во дворе арт-центра неуютно – заборы, мусорные баки, странного вида люди. Частью арт-центра является так называемая улица Джона Леннона – она как раз-таки и разделяет два зала Fish Fabrique. Под единственной аркой этой улицы расположен офис Храма Любви, который очень хотел построить самый известный битломан России Коля Васин – местный фрик и добряк. Осенью 2018 Васин покончил с собой в здании торгового комплекса «Галерея», находящегося через дорогу.
На территории «Пушкинской 10» куча арт-пространств, офисов каких-то безумных компаний, студия группы «Аквариум» и целый музей, посвящённый канцелярским кнопкам – словом, местечко экзотическое. Здесь я познакомился с Никоновым, когда брал у него интервью в «ГЭЗ-21» – небольшом клубике под самой крышей одного из зданий арт-центра. Здесь же пил красное вино со своим приятелем после того, как девушка, за которой он ухаживал, изменила ему. Со мной.
Старейший питерский рок-магазин Castle Rock расположен в соседних дворах. В него я убежал работать из магазина «Асса», в нём я подружился с Олегом Бондаренко из группы «Декабрь».
Castle Rock местные называют по-простому Кастылём – оно и короче и более по-русски, чем название городка, придуманного когда-то американским писателем Стивеном Кингом. В Кастыле всегда людно, на витринах диски, журналы, книги…. По стенам футболки и балахоны с логотипами групп и фотографиями музыкантов. Сюда стремятся все приезжие рокеры – владелец магазина по фамилии Фридман смог сделать из своего бизнеса ещё одно культовое место неформального Питера.
Сейчас я редко захожу в Castle Rock, а если и захожу, то больше от нечего делать – есть у меня дурацкая привычка назначать встречи на Восстания и приезжать минут на двадцать раньше. Приходится убивать время, глазея на атрибутику и слушая доносящийся из колонок, стоящих в торговом зале, перемешанные с гроулом и скримом визг гитар и уханье басов.