Святослав Коровин – Ветки. История Петербурга в 69 станциях (страница 3)
Я живу в двадцати минутах ходьбы от «Политехнической». Когда я пил, то выходил здесь – двадцати минут до дома вполне хватало на несколько сигарет и банку пенного светлого.
На этой станции я никогда не видел такого, чтоб было много народа. То ли не в то время ходил, то ли ничего по-настоящему интересного тут попросту нет. Разве что «Политех» – один из старейших и авторитетнейших ВУЗов страны. В детстве я был уверен, что учиться буду именно в Политехническом Университете. Это подразумевалось само собой, так как Политех находится недалеко от моего дома – можно ходить пешком. Почти как в школу.
В восьмидесятые годы моя мать работала в машинописном бюро на военной кафедре при Политехе. Она часто брала меня к себе на работу. Мне это нравилось. В её кабинете была ещё одна свободная печатная машинка – а что ещё нужно для счастья!
Стены машинописного бюро были обшиты специальными звукоизоляционными плитами – печатные машинки здорово шумели. В машбюро использовали исключительно механические агрегаты. Как считало руководство, если печатать на электрической, то американские разведчики по колебаниям и микроперепадам в электросети смогут узнать, что печатают и восстановить текст. Не знаю, что за тайные документы выстукивала на клавиатуре моя мать, но уровень секретности был запредельный.
Если выйти из метро, то слева можно увидеть церковь. Она вплотную примыкает к университетскому корпусу. В советские времена в этом здании, где ныне миряне стараются прикоснуться к чему-то сакральному, располагалось учебное помещение с огромной действующей моделью ракеты.
«Политехническая» расположена в таком месте, где ничего, кроме университетской жизни происходить не может в принципе. Если идти от станции на север, то можно дойти минут за пятнадцать до института робототехники. Если на юг – то до следующей станции «Площадь Мужества». Если углубиться в сторону университетских корпусов, попадёшь в парк, где носятся белки и можно найти остатки старой железной дороги.
В этом парке есть небольшое здание, куда меня мама водила на новогодние ёлки. Один раз в год я посещал подобные мероприятия. В то время я искренне не понимал, когда мои приятели хвастались:
– Я в этом году был на целых трёх ёлках!
Для меня уже тогда новый год был чем-то очень уютным, чем-то, что может произойти только раз в году. Наверное, именно по этим соображениям я не люблю шумных вечеринок и каждодневных разъездов по гостям в период январских каникул.
Если перейти Политехническую улицу и пройти по задворкам, то можно попасть к Ольгинским Прудам. Пруды эти из себя представляют две огромные лужи разной степени запущенности. К Светлановскому проспекту выходит бóльшая из них. Прямо от асфальта, по которому довольно активно носятся автомобили и автобусы, к пруду спускается пляж с песком и кабинами для переодевания. Летом здесь людно, а зимой с противоположной стороны водоёма появляется ледяная горка – сначала летишь вниз по склону, потом, как на трамплине, подскакиваешь на гранитном поребрике, пролетаешь пару метров и продолжаешь своё движение уже по льду водоёма.
В детстве я нередко бывал здесь со своей мамой. Вместо санок использовались какие-то картонки, которые находились практически сразу – будто кто-то специально разбрасывал их здесь на радость малышне.
Детворы тут было много. Малышня стояла в очереди, а как только наступал момент… Садишься на картонку и секунд десять несёшься вниз. Морозный ветер кусает щёки, и вот ты уже на льду. Встаёшь, отряхиваешься и вновь идёшь вверх занимать место в самом хвосте. И так до бесконечности.
Недалеко от пруда проходит улица Жака Дюкло. Кто такой Жак Дюкло, я не знаю до сих пор.
На этой улице расположилось небольшое заведение под названием «Куклы». Я был там один раз. В 2013 здесь происходила презентация очередного выпуска журнала «Вокзал». В следующем номере члены редколлегии хотели напечатать мои стихи.
Я пришёл на мероприятие с Костей Ивановым из панк-группы «Дефлораторы» и Димой Адеминым из Urban Pinochet. Втроём мы частенько вписывались в разные поэтические концерты и выступали там со стихами.
Наше появление мы в шутку назвали панк-десантом. Костя – человек непьющий, я в тот вечер позволил себе пару банок пива, а с Димой возникли проблемы. Нет, отчитали мы хорошо, но, когда нужно было собираться уходить, Диму конкретно накрыло. Он словно бы впал в какую-то посталкогольную депрессию. Как-то резко и очень неожиданно.
Мы вышли на улицу. Дима шёл молча и растерянно смотрел по сторонам. Потом попросил купить ему пива.
В торговом павильоне продавали всё, что угодно. Пока я расплачивался, Дима молча смотрел на корзину с вишней. Затем стал что-то искать в карманах.
– Скажите, – обратился он к продавщице, – а вы мне можете одну вишенку взвесить, а то у меня совсем денег мало.
Сердобольная продавщица дала ему пару ягод, отказалась от горсти десятикопеечных монет, и мы вышли на улицу.
Дима съел ягоды и впервые за вечер улыбнулся…
Город манил вечером, а ветер обрывал последние воспоминания о жарком лете, готовя петербуржцев к холодам и снежной каше под ногами.
ПЛОЩАДЬ МУЖЕСТВА
Станция метро «Площадь Мужества», являющаяся самой первой в нашей стране станцией глубокого заложения односводчатого типа, непосредственно привязана к одноимённому месту на северо-востоке Санкт-Петербурга. Выход из метро словно бы врос в цокольный этаж огромного облицованного белой плиткой, жилого дома. Вернее, это многоэтажка была возведена над помещением кассового зала и вестибюля – были времена, когда здание станции представляло собой небольшой домик на отшибе… Активно застраивать это место начали в конце восьмидесятых-начале девяностых.
Мало кто знает, но до середины 60-х годов площадь Мужества носила название Спасская, а по плану реконструкции в восьмидесятых тут предполагалось построить огромный подземный тоннель, прорезающий площадь с одного края до другого… Тоннель не построили, площадь так до конца и не обжили – сегодня она представляет собой огромный пустырь с трамвайными путями, окольцованный проезжей частью. На месте пустыря, к слову, планировали воздвигнуть монумент в честь Великой Победы. Но и монумент воздвигнуть не получилось – здесь слишком слабая почва…
Одной из достопримечательностей района площади Мужества является шайбообразная баня, построенная здесь ещё в тридцатые. На территории бани планировали открыть бассейн, а над внутренним двориком возвести стеклянный купол. Но в процессе строительства от этой идеи отказались – проект в то время казался слишком уж сложным.
В девяностые годы страну лихорадило: 91-ый, 93-ий, перевыборы президента Ельцина. Петербург в те годы представлял собой огромное серое пространство с вкраплениями ларьков и сыпью уличных торговцев – торговали везде и всем: одеждой, книгами, видеокассетами с фильмами про Рембо и порнухой. Именно в это время «Площади Мужества» на долгие девять лет предстояло стать конечной на безымянной ветке в пять станций длинной.
Помню, что каждое утро перед школой на кухне я слушал радио. В один прекрасный момент в городских новостях стали появляться тревожные новости о том, что в тоннеле между «Площадью Мужества» и следующей за ней станцией «Лесная» стали появляться протечки…
При строительстве этого участка Кировско-Выборгской линии метростроевцы столкнулись с проблемой: между уже построенными станциями под землёй они наткнулись на пласт перемешанной с грунтовыми водами земли – плывуном. Прокладывать тоннель через это месиво было чистым безумием – в любой момент рабочих могло смыть потоками грязной воды. Но планы в то время были грандиозными, а к проблемам относились в рамках пролетарской философии: не избегать, а преодолевать. Плывун решили заморозить, а станцию открыли на год раньше заявленного срока – прямо к XXV съезду КПСС.
Плывун долгое время не давал признаков для беспокойства, поезда ходили регулярно, стены тоннеля надёжно защищали жителей от неспокойной природы.
Сложно сказать, почему в 90-х вся надёжность куда-то пропала. Сложно ответить на вопрос, почему в это время пассажиры, проезжавшие злополучный участок красной ветки, вынуждены были рисковать своей жизнью, глядя, как по стёклам вагона с наружной стороны стекает грязная вода.
Сначала перегон стали закрывать на выходные – выбраться в город с Гражданки в эти дни стало сложно. Разве что наземным транспортом с пересадками в самых неожиданных и доселе невиданных местах – раньше эти места горожане пролетали под землёй по грохочущему темнотой тоннелю.
А потом 2 декабря 1995 года по радио сообщили, что тоннель закрыли на неопределённый период. Мне, по большому счёту, от этого было не особо дискомфортно, но моей матери нужно было каждый день ездить на работу на другой конец города.
Дабы как-то наладить сообщение между районами, администрация города пустила между «Площадью Мужества» и «Лесной» специальный бесплатный автобус – маршрут номер 80.
На отрезке между «Девяткино» и «Площадью Мужества» электрички стали ходить по расписанию – раз в двадцать минут. С утра, поднявшись из метро на Мужества, толпы сонных людей шли к остановке «восьмидесятки». Они чуть ли не штурмом брали автобус, набиваясь туда так, что, потеряв сознание, упасть было невозможно, падать было просто некуда… Автобус через утренние пробки вёз людей до «Лесной», где его поджидала ещё одна огромная толпа тех, кто едет из центра на север.