Святослав Коровин – НГРД (страница 8)
Когда до этого он попадал под грозу? Кажется в прошлом году на ВДНХ. Тогда с Викой они укрылись под брюхом макета «Бурана». Смеялись, целовались.
– Ну что же ты отстаешь? – сквозь шум дождя послышался смех и голос Лалы.
А через секунду мир резко перевернулся. Что-то дёрнуло за ногу и горизонталь горизонта стала вертикалью. Ударился плечом о землю, перевернулся на спину, раскинул руки и закричал. Не от боли, не от испуга, просто закричал, словно соревнуясь в громкости с грозой, которая в ответ захохотала где-то прямо над головой. Захохотал и Андрей.
– А вот ты где, мил человек, – над Андреем навис Никифор, – в силок угодил. Чего тебя понесло-то сюда в такую дождину?
Дождь кончился как-то чересчур резко. Почти сразу выглянуло солнце. Почти сразу стало припекать.
– Лала, – сконцентрировал мысли и выдал максимально краткий ответ Андрей.
– Ох, чертовка. Это хорошо, что ты в силок мой попал, а то бы и в болото завлечь могла бы. Девка красивая, но от скуки, пока свадьбы ждёт, развлекается.
Андрей сел, рядом присел Никифор и помог выпутать ногу из верёвки силка.
– Свадьбы? – Андрей встал и огляделся: а не так далеко он и убежал, вон там дома видны.
– Осенью свадьба у Лалы.
– За кого замуж выходит?
– Да мне почём знать? Кто-то из соседней области ей в мужья уготован, а она всё судьбу испытывает. Её никто так и не догнал, если интересно. Кто в болото по горло попал, кто просто заблудился – потом с собаками искали, кто выдыхался через несколько минут и сам сдавался. Вы же – городские – привыкли сидеть или ездить, а тут своими ножками перебирать надо, причём быстро, да и с природой дружить – все вокруг примечать, чтобы, вот как ты, в ловушку не попасть. Давай, вставай, провожу тебя в баню, одежду новую выдам, а то промок ты так, что мне смотреть на тебя зябко.
– И как ей жених?
– Не видела она его. Её отец и его отец договорились, вот и свадьбе быть. А про догонялки – это ей бабка еёная нашептала, а она поверила. Мол, кто догонит, тот и судьба её. Смех, да и только.
Они подошли к бане. То, что это баня – сомнения не было: пахло березовыми вениками аж снаружи, а над крышей струился дымок.
Деревенская баня! Как же давно Андрей не был в такой! Ни одна городская сауна с ней не сравнится. Это же как сравнивать шашлык из ресторана с шашлыком, приготовленным на свежем воздухе. Может, и вкуснее, но не то, совсем не то. Бездушно и пластмассово.
– Заходь! Снимай свои тряпки и дуй в парилку.
– А ещё кто там есть? – Андрей остановился у дверей, нащупав в кармане размокшую сигаретную пачку, понял, что сейчас ему покурить не удастся.
– Ты пока отогрейся, а я за одежкой схожу для тебя новой. Потом приду и веником все косточки твои отпарю. Заново родишься!
Андрей дёрнул ручку двери и шагнул в небольшой – два на два метра, – предбанник. У стены напротив входа стояла скамейка, над которой висело несколько веников и ковшиков.
Он с трудом вылез из мокрой одежды и открыл дверь в парилку. Никифор собрал со скамьи комок вещей и вышел на улицу
В парилке царил какой-то особый банный полумрак. Сквозь мутное стекло кое-как пробивался солнечный свет, но его явно не хватало, чтобы осветить помещение полностью.
Жарило так, что Андрей практически сразу почувствовал струящийся по телу пот: словно бы все плохое, испугавшись перепада температуры, решило сквозь поры кожи выскочить наружу.
Сев на полку, Андрей закрыл глаза…
Никифор вернулся минут через десять. Набрав в лёгкие побольше воздуха, шагнул в парилку, одним движением взвалил на себя тело Андрея, вышел на улицу. Шумно выдохнул и понёс Андрея к воротам.
Никодим распахнул створки, пропуская Никифора, который, подойдя к черному внедорожнику, постучал пальцем по стеклу.
Саша вылез из машины, открыл заднюю дверь. Никифор осторожно положил тело Андрея на заднее сидение, скинув его сумку на пол.
– Сколько? – Спросил Саша.
– Как всегда. Через сутки проснётся.
– Добро.
Саша завёл машину и молча повёл её по тропинке. Через несколько минут внедорожник вывернул на асфальт и мягко покатил вглубь территории. Музыка не играла, ехали в тишине.
Таргет
Утро понедельника выдалось дождливым. Андрей с осторожностью, услышав мелодию будильника, открыл глаза.
Накануне он не планировал напиваться, но так само собой случилось – не уследил и перешагнул тонкую грань между потреблением и злоупотреблением.
Вчера он, кажется, кому-то звонил… Кому? С опаской пересмотрел список исходящих на смартфоне: ну, все по классике – звонил давней бывшей, университетской подруге, с которой на последнем курсе у них чуть не завязался роман, старому приятелю, с которым до этого не общался лет пять. Чего хотел? Наверное, просто не быть одному. Одинокое пьянство располагает к беседе, как это ни странно. Страшно одному пить. Стыдно…
Вика занесла Андрея в чёрный список везде, где только можно. В эпоху социальных сетей и всеобщей цифровизации это очень серьёзно. Сегодня попасть в чёрный список равносильно тому, что на тебя спустили собаку и прогнали со двора. Но только если с собаками все ясно, то бан в соцсетях не так понятен: всегда же можно написать с какого-нибудь «левого» аккаунта… Возможность написать оставляет в душе место для прошлого, какой-то лучик надежды, иллюзию, что можно что-то вернуть.
Хотя, зачем на что-то надеяться – нужно брать себя в руки и идти дальше. Цепляясь за прошлое, упускаешь настоящее и лишаешься будущего.
На завтрак Андрей съел два куска булки с маслом, выпил кружку чая без сахара. Сахар кончился ещё позавчера, а купить как-то не с руки было – в магазине под домом не продавали, а идти через дорогу ради килограмма песка не хотелось.
– Н-да… – Андрей посмотрел на себя в зеркало: красные глаза, немытые три дня волосы…
Похмелья так такового не было, но думать всё равно тяжело. Будто кто-то вытащил у него из головы несколько модулей оперативки. Не мутило, не клонило в сон, не тошнило. Он просто откровенно тупил. Медленно размешивал несуществующий сахар в чашке, глядя в окно, медленно жевал, ещё медленнее думал и переживал…
Натянув джинсы, футболку, толстовку, кеды и закинув на плечо рюкзак, Андрей вышел из квартиры, закрыл дверь, вызвал лифт.
На улице было мерзко. Моросящий дождь и порывистый ветер. Август, едва придя, словно бы начал истреблять городское лето, готовя Москву к наступлению чавкающей под ногами кашей из мокрой земли и разлагающейся листвы осени.
Стеклянные двери, турникеты, серая лента эскалатора, перрон, поезд. В вагоне куча народу, от чего душно. От пассажиров пахло остатками сна, спрятанными за смесью ароматов косметики, веяло сыростью утренней мороси.
Андрей, оперевшись спиной на двери с надписью «Не прислоняться», достал из кармана смартфон. Новости… Нет, новости – это слишком сложно. Кто все эти люди, о которых там пишут? Интересно, ведь у каждого из них есть же какая-то часть жизни, которая не освещается в прессе! Например, одинокий ужин, сон, туалет, наконец. Кто-то с кем-то ведь когда-то тоже расставался и комкал одиночество в стакане с алкоголем. Но на фотографиях все герои новостей насквозь парадные и подтянутые. Будто специально позируют, не показывают, но изображают…
Парой движений пальцев Андрей перешёл на развлекательный портал с дурацкими анекдотами и несмешными картинками. Перешёл и залип. Чуть не пропустил нужную станцию. Потом сквозь толпу еле прорвался к открытым дверям, слыша за спиной недовольное шипение нечаянно задетых локтем или рюкзаком пассажиров:
– Не могли поближе к выходу встать? Ещё и с рюкзаком!
В редакции было как-то подозрительно тихо. Обычно коллеги с утра в понедельник шумно обсуждают, кто как провёл выходные, делятся планами… А тут словно бы и не было выходных: какая-то тяжёлая свинцовая молчаливость…
– Привет всем! – попытался изобразить бодрость в голосе Андрей.
– Привет, – тихо ответила дизайнер Лена.
– А что все мрачные такие?
– Посмотри корпоративный портал, поймёшь.
Сев за стол, Андрей включил компьютер. На экране появилась заставка – три беззаботных пингвина на льдине. Ввёл пароль, открыл браузер, вошёл в сирээмку. Так… Вот те на!
«Уважаемые коллеги, сообщаю вам о грядущих кадровых изменениях. Просьба всем быть в большой переговорной в 11 часов» – и подпись Дениса Павловича. Не в смысле рукописная, а печатная: «Сабуров Д. П».
– Ну и что такого? – Андрей развернулся на стуле. – Кого-нибудь назначат кем-нибудь, или ещё что в подобном духе…
– Андрей, – к его столу подошёл штатный фотограф Игорь. – На выходных в рекламный отдел почти одновременно пришли письма от пяти наших главных рекламодателей. Они все снимают свою рекламу. Снимают рекламу – значит, сокращается бюджет. Я не думаю, что Денис Павлович зовёт нас, чтобы представить кризисного менеджера, который быстро всё исправит. Грядут сокращения, как нам кажется…
– Давайте не паниковать, через полчаса узнаем, – Андрей встал со стула и пошёл на кухню.
Кухня-столовая в редакции была классной: стены «под кирпич», белые столы и стулья, часы в стиле кибер-панк и портрет Сида Вишеса на холсте, висящий у облепленного магнитиками здоровенного холодильника.