Святослав Коровин – НГРД (страница 10)
– Что за чертовщина? Это розыгрыш?
Пустота комнаты не ответила.
Конечно, можно попытаться не обратить внимание и забыть, но ведь это будет самообманом – ему действительно стало интересно!
Встав и пройдя через комнату, он открыл шкаф. Наверное, надо одеться как-то «прилично», да?
А ведь снова в его мире возник этот самый Город. Не слишком ли много его стало? Хотя, возможно, это кто-то из компании Рюмина-Поздеева таким образом с помощью таргетированной рекламы ищет сторонников. Всё может быть – Андрей сейчас ничему не удивится!
Да и чем он рискует, съездив на это загадочное собеседование? Ничем! А так сходит, посмотрит, потом, глядишь, материал об этом напишет – благо, есть много знакомых, которые помогут пристроить куда-нибудь его статью. За деньги, разумеется.
Постояв у шкафа, решил, что всё-таки маскарад будет лишним. Да и что значит «приличный» вид – костюм-тройка, бабочка и цилиндр с тростью? Да и не он же напрашивается, а его позвали. Даже голову мыть не будет! Хотя, нет, сальные похмельные патлы – это всё-таки перебор.
Раздевшись, Андрей пошёл в ванную и встал под душ. Повернув голову, обнаружил, что на полке нет шампуня. Шампунь, видимо, он запихнул в Викины вещи, которые благополучно исчезли вместе с ней в неизвестном направлении. Хорошо хоть мыло есть!
Мыло плохо пенилось и неприятно пахло приторной химической розой. Глаза защипало, Андрей подставил лицо под струи воды, смывая липкие следы выходных.
Потом вытерся полотенцем, накинул полосатый халат и прошёл в комнату. Протянул руку к полке у кровати, но вовремя одернулся: фен же тоже уехал вместе с Викой. Вот интересно, не жили вместе, а уже два раза за последние десять минут он почувствовал дискомфорт от её отсутствия. Когда двое суток пил – не замечал, а сейчас заметил. А ведь сколько раз ещё заметит! Грустно как-то.
Еще раз вытерев голову, Андрей прошёл в кухню, зажёг газ, поставил на плиту сковороду, налил масла, вытряхнул из морозного пакета пельмени, посолил, накрыл крышкой. Пельмени через минуту зашкворчали, запахли. Ещё через несколько минут зарумянились. Чтобы не подгорели, их пришлось пару раз перемешать деревянной лопаткой.
Пообедав, Андрей натянул джинсы, футболку с дурацким принтом, надел толстовку. Голова почти высохла, пора выходить.
Двор, улица, метро, вагон. И какая-то пустота внутри – вчерашний вечер выветрился окончательно, освободив место для зияющей черноты самокопания.
Кто он? Куда идёт и что будет дальше? Вопросы, на которые никто никогда не даст ответа. Остаётся только ехать в метро, прислонившись к дверям и жить в нигде.
Задумавшись ни о чем, чуть не пропустил пересадку, спохватился, когда уже объявили об осторожном закрытии дверей.
– Извините, – это он случайно задел плечом огромного бородача, выходя из вагона.
Бородач не ответил.
Сориентировавшись, Андрей пошёл в сторону эскалатора, ведущего на другую линию.
Семь станций, и он почти на месте. Интересно, чего они в глушь какую-то забрались, не могли в центре офис открыть что ли? Эх, знать бы ещё, кто они эти самые «они»…
Выйдя из здания станции, Андрей вновь закурил, достал смартфон, вбил в навигатор адрес. Ага, нужное место где-то во-о-он за теми домами.
Спальные районы не внушают такого доверия, как центральная часть города. Как-то само собой такое чувство возникает. Одно дело – офис в шуме городском, а совсем другое – во дворах в сонной ленности окраин. Сразу же создаётся ощущение, что у компании нет денег, и вообще всё это как-то несерьёзно.
Миновав подземный переход, Андрей шагнул между девятиэтажками, пересёк двор.
Навигатор привёл его к обычной пятиэтажной панельке. И куда дальше? В SMS не было номера офиса или квартиры.
– Андрей Романович? – окликнул его человек в сером костюме, выглянувший из припаркованного у одного из подъездов чёрного автомобиля. Автомобиль абсолютно ничем не выделялся из ряда так же припаркованных у газона собратьев: обычная среднеценовая модель распространенной французо-казахской марки.
– Да, это я.
– Садитесь.
– Собеседование будет в машине?
– Нет, конечно. Я довезу вас до офиса. Нам нужно было убедиться, что придёте именно вы.
Не садись к незнакомцу в машину, так его учила мама, когда он был маленьким. Прости, мама!
Подойдя к машине, Андрей открыл дверь и сел рядом с водителем.
Заурчал двигатель, машина осторожно выехала из дворов и помчалась по широкому, но катастрофически незнакомому Андрею проспекту.
Ехали молча, доехали быстро. Человек минут через пять притормозил у двухэтажного домика, кое-как втиснутого между своими куда более многоэтажными собратьями.
– Прибыли, – то ли Андрею, то ли с помощью устройства связи своим сказал человек.
Выйдя из машины, Андрей внимательно оглядел здание: серые стены, тронутые ржой решётки на окнах с мутно блестевшими за ними запылёнными стеклами стеклопакетов, тяжёлая железная дверь. И никаких вывесок.
Человек приложил к кругляшу магнитного замка таблетку ключа и дёрнул дверь на себя:
– Проходите, поднимайтесь по лестнице, вас там ждут. Я с вами не пойду, но вы не заблудитесь.
Андрей вошёл в небольшой холл. Ничего примечательного – обычный холл, какие были в любом НИИ периода застоя: обшарпанный паркет, закатанные зелёной краской стены со скверно покрашенной белым лепниной, деревянная скамейка с гнутой фанерной спинкой у стены, доска для объявлений, сделанная из потравленных битумом брусков. Слева за открытой дверью из желтоватого в прожилках дерева виделась лестница.
Поднявшись, Андрей оказался в огромной комнате, которая, кажется, занимала весь второй этаж.
Стены в комнате были окрашенными в серый, по правой и левой стене окна с тяжёлыми темно-зелеными гардинами, паркетный пол, в центре стол.
За столом сидели два человека – толстый и тонкий. Оба лет пятидесяти, оба с сединой и в очках.
– Вы проходите, не стесняйтесь, – Толстый привстал, – Будем знакомы. Меня зовут Борис Сергеевич, моего коллегу Иван Клавдиевич.
– Андрей.
– Знаем-знаем, – Иван Клавдиевич снял очки и быстро-быстро протёр стекла салфеткой. – Вы в курсе, зачем вас сюда привезли?
Андрей подошёл поближе к столу. Ему стало несколько неуютно от того, что не предложили сесть – почувствовал себя на секунду школьником, которого вызвали на педсовет.
– Вы меня на собеседование позвали.
– Не совсем мы, – улыбнулся Борис Сергеевич. – Можно сказать, что это вы сами себя к нам позвали. Вы чрезвычайно подходите для той работы, которую мы хотим вам поручить.
Борис Сергеевич картавил и говорил как бы нараспев. Слово «чрезвычайно», умело вставленное им, выдало некое эстетство, помноженное на благородство
– Что за работа? Я ничего не понял из письма, уж простите.
– Прежде чем мы обо всем расскажем, подпишите вот эти два документа, – Борис Сергеевич указал на листы, лежащих перед ним. – Это соглашение о неразглашении и второе – о неразглашении того, что вы подписали первое.
Андрей подошёл к столу и взял бумаги. Типичные бланки с кучей текста. В нужные графы уже были выписаны его данные.
– А зачем соглашение о неразглашении неразглашения? Что за ерунда? – второй документ действительно показался ему абсурдным.
– Обычная процедура, – Иван Клавдиевич достал из кармана шариковую ручку и положил её перед Андреем. – У нас так заведено. Подстраховка.
Тонкий говорил быстро, но как-то устало. Будто нехотя.
– Понятно, – Андрей подписал документы. – Теперь-то расскажете, что всё это значит?
– Теперь расскажем, – Борис Сергеевич шумно выдохнул. – Если в двух словах, то мы знаем о вас всё. И этого всего нам хватает для того, чтобы предложить вам работу.
– Вы следили за мной?
– Не мы. – Иван Клавдиевич улыбнулся, – вы сами обеспечивали информацией нашу Систему Анализа Больших Данных. Каждый день вы пользовались приборами и сервисами, каждый день что-то искали в интернете. То, что вы искали в сети, дало возможность составить ваш портрет точнее любого теста профориентации, а анализ ваших действий и действий людей и организаций, с которыми вы прямо или косвенно связаны, помогли выбрать нужный момент и нужный посыл для того, чтобы сообщить о нашем предложении.
– Вы имеете в виду, не сообщить, а подсунуть рекламу, настроенную на основе анализа?
– Можно сказать и так. Мы не знали о вас лично, но мы знали о неком абстрактном человеке, который нам подходит и ждали удобного момента, когда показать наше объявление. И дождались: вы посмотрели фильм Рюмина-Поздеева, лишились работы, расстались с девушкой. Вас ничего сейчас не держит в Москве, и вам, наверняка, нужны деньги.
– Предположим, – Андрей сделал паузу. – Вы говорите, что не знали меня лично, но при этом меня узнал водитель, а в документах моё имя.
– Ну, это уже совсем просто, – Иван Клавдиевич смотрел Андрею прямо в глаза. – Как и любой человек, вы привязали свои карты к ряду приложений, также картой вы оплачивали проезд, также карта привязана к телефону, а браузер на смартфоне и компьютере синхронизированы…. Непростая на первый взгляд цепочка привела нас к вам уже как к конкретной личности. Это последняя ступень проверки. Кстати, то, что мы знаем о вас всё – это не совсем верно. О вас знает всё наша Система Анализа, которая и подобрала вас по параметрам…
– Но если вы знаете, что я расстался с девушкой…
– Ой, я вас умоляю! – усмехнулся Борис Сергеевич. – Это уже частности. Система хоть и самостоятельная, но не бесконтрольная. Конечно же, мы запросили интереса ради отчёт, на основе чего она выбрала вас и запустила рекламу, которую увидели только вы. Но не переживайте, к паролям от ваших социальных сетей, пин-кодам или истории вашего браузер доступа мы не имеем. Система не хранит это. Сбор такого рода данных – это уж очень наглое вмешательство в вашу жизнь. Система, конечно, всё это получила, но сразу после анализа удалила с сервера. Не спрашивайте, почему она оставила данные о вашей девушке и увольнении, это очень долго объяснять. Просто она посчитала, что эту информацию мы должны знать, вызывая вас на собеседование.