Святослав Коровин – НГРД (страница 6)
– В Черничном ещё ловит, а здесь только спецволна, – Саша повернулся к Андрею. – Тут много необычного. И к некоторым вещам вы сразу не готовы, но в этом и суть…
– Хм… – Андрей улыбнулся. – Учитывая условия договора, как я понимаю, придётся иметь дело с какими-то новыми разработками. Наверняка, и рации у вас тоже какие-нибудь экспериментальные.
Саша не ответил. Паром подплыл к берегу, и внедорожник съехал на асфальт.
Проехав метров сто по дороге, Саша крутанул руль вправо и свернул на широкую тропу. Широкую для человека, но не для автомобиля – ветки с двух сторон застукали и заскребли по кузову.
– А нам не прямо?
– Прямо, – ответил Саша, – но перед этим заедем на заимку.
– Ты же говорил, что минут сорок ехать, а уже около часа прошло.
– Сорок две минуты, это если нигде не останавливаться и никуда не заезжать. А нам надо заехать. Если вы беспокоитесь об оплате работы, то ваше рабочее время началось с момента нашей встречи.
– Не, ну тогда ладно. Просто я как-то иначе все это себе представлял. Типа приехать, какие-то документы подписать…
– Забудь здесь о бумагах. Только цифровая передача данных. Всё уже учтено.
Тропинка кончилась. Внедорожник вынырнул на поляну и замер перед деревянными воротами. Вправо и влево тянулся забор из сетки-рабицы. За забором виднелись штук десять срубов с резными наличниками.
– Выходим, – Саша открыл дверь, вылез наружу и пошёл к воротам.
Андрей, оставив сумку в машине, поспешил следом.
Ворота приоткрылись. В проёме меж створок появился человек лет пятидесяти с всклокоченной бородой, в темных штанах, тканой рубахе и картузе, из-под которого выбивались седые пряди.
– А вот и Андрей Романович! – сказал человек и шире распахнул створки. – Заходите!
Андрей, пройдя через ворота, оказался на засыпанной песком поляне. Дома были метрах в двадцати от ворот. На поляне стояли козлы для распила и лежали сосновые стволы без ветвей.
– Меня Никифором зовут, – человек протянул руку Андрею, – Добро пожаловать к нам.
Саша, развернувшись, пошёл обратно к машине.
– А Саша?
– Ты про этого? – Никифор сплюнул. – Тьфу на него, на нечисть эту, подождёт в машине. А мы пока потчевать тебя будем, баньку истопим.
– Зачем это? – удивился Андрей.
– По обычаю положено. Мы люди простые, но обычаи чтим. Коли сказано нам, что гость дорогой, так со всем радушием и примем.
– Кто вам сказал? – песок попал в кеды, от чего Андрей поморщился.
– Да знамо кто, – уклончиво ответил Никифор. – Знамо кто сказал, а мы, стало быть, исполняем. На все воля Божья, коль путник пришёл, да знамо кто указал на него. Стало быть, и гостеприимство кажем как можем.
Они, преодолев песчаную площадку, подошли к одному из домов.
Рядом с домом стояло несколько телег с тентами, паслись лошади.
– А это что за «Табор уходит в небо»?
– В небо не в небо, но табор. Цыгане. Они тут каждый год останавливаются. А мы и рады. Они хоть люди и мутные, но, как и мы, божьи. И весело с ними. Песни поют, о землях других рассказывают. Крупно не воруют, а мелочёвку за такое развлечение не жалко.
Никифор толкнул дверь. Из избы дохнуло каким-то особым деревенским домашним запахом.
В детстве Андрей часто слышал подобный запах, когда на каникулах отдыхал у бабушки. Так пахли книги на дачном чердаке, так пахла старая швейная машинка на веранде, так пахло беззаботное лето.
– Проходи пока сюда. Сейчас к Марьюшке пойдём. Она стол накрыла и гостей созвала.
– Скажите, а вы эти… Как их? – слово вылетело из головы, – ну… Староверы?
– Кому старо, кому ново, а кому и истинно, – Никифор шагнул в полумрак избы, Андрей последовал за ним.
Первое, что увидел Андрей – два чёрных комбинезона с шевронами Особой Службы Охраны, висящие на крючках в прихожей.
– А это что?
– Это? Никифор дотронулся до одного из комбезов, – это младшего моего одёжа. Он со старшим после ночного обхода спит. А второй, соответственно, старшого. Они в одной смене.
– Нет, я имею в виду… Вы что, из ОСО?
– ОСО не ОСО, но охраняем уже лет десять эти земли. Такое призвание.
Из прихожей они попали в комнату с низкими потолками и небольшими окнами. На дощатом полу лежало несколько цветастых ковров-дорожек, вдоль стен стояли лавки, в углу блестела окладом икона.
Никифор щёлкнул выключателем, и под потолком вспыхнула лампа, залив помещение тёплым желтоватым светом.
– У вас электричество есть? – удивился Андрей.
– А что ему не быть-то? Генератор во дворе стоит. Мы же в двадцать первом веке живём.
– Может у вас и телевизоры с компьютерами есть?
– Вот этих бесовских штук не держим. Коли надо что узнать, то газеты почтальон Антон Спиридонович из Черничного привозит, радио слушаем, или в библиотеке книги берём. А смотреть на кривляния и ужимки людские – это извращение, прости, Господи.
– Это вы про телевизор?
– Да, про телевизор. Я четверть века назад видел его – сплошь все искусственное. Певцы рот под запись открывают, ведущие по бумажке читают, а в фильмах и вовсе каждый момент по десять раз переснят. Разве же это жизнь? Так – симулякр для нищих духом, которые дальше четырёх стен не видят ничего. Зачем смотреть про жизнь в горах, если можно просто в горы поехать? Зачем на певичку безголосую смотреть, коли рядом брат твой петь умеет…
– Да и цыгане те же… – улыбнулся Андрей.
– И цыгане, – не понял сарказма Никифор, – сам услышишь. Сейчас только огурчиков возьму и пойдём. Не рассчитал я малёк время. Так что не серчай, что не сразу ко столу…
А, может, Никифор и прав? Слишком любят люди смотреть на чужую жизнь, но как проверить, реальна ли она, или сплошь театр?
У Андрея одно время был сосед. В свои двадцать пять он нигде особо не работал, жил с мамой. Нельзя сказать, что его семья была бедной, но богатой тоже не казалась. Зато в социальных сетях этот самый сосед выкладывал фото рядом с дорогими машинами в дорогущей одежде, периодически баловал кадрами с полуобнаженными моделями в обнимку, ну и все в таком духе. Машины он арендовал на пару часов, одежду тоже, моделям платил. «Я, – как-то разболтался сосед, – считаю, что нужно уметь себя подавать. Люди следят за тобой в соцсетях, и они знают о твоей успешности лишь тогда, когда им её покажешь. А увидят они, что ты не простой человек, так и предложения какие интересные сделают». Не быть, а казаться – вот девиз нашего времени. Симулякр, а не жизнь, как выразился Никифор.
– Так что насчёт Особой Службы Охраны? Это же государственная организация. Вы на государство работаете?
– Кому государство, а кому и нет, – ответил Никифор. – Мы сами по себе, они сами по себе. А что на бирках написано, так какая разница. Наше дело малое, выполняем его – и хорошо.
Никифор присел и выудил из-под одной из лавок деревянную ёмкость с солёными огурцами. Андрей не помнил, как называется такая посуда. Что-то вроде таза, только не цельного, а как бочка – из досочек. Ушат, что ли?
– А бензин для генератора откуда берёте?
– А что бензин? Привозят нам бензин. И патроны, и продукты какие, коли надобно.
– Кто привозит? – не унимался Андрей.
– Да знамо кто, – Никифор встал, держа посудину в руках, – пойдём лучше обедать, а то с вопросами не уймешься никак. Это ведь так устроено, что голодному всё надобно знать, а поешь, так только удовольствие получать от жизни будешь. Голод – он недовольство всем вызывает, а недовольство причиной нездоровых да ненужных мыслей становится, а мысли язык да нёбо во все стороны дёргают.
– Угу, меньше знаешь – крепче спишь.
– Ну, это-то само собой. На голодный желудок и сон не сон, а так… А наетый спишь глубоко, высыпаешься…
Они вышли из избы. Пройдя метров десять, остановились у другого сруба. На крылечке с трубкой сидел старый цыган в болотно-зелёной рубахе:
– Пришли-таки гости!
– А ты, Нику, будто сомневался. Ни разу не было, что не приходили, коли знамо кто предупреждал, – ответил Никифор.
Нику встал со ступенек и открыл перед Никифором и Андреем дверь. Улыбнулся золотой улыбкой:
– Сейчас Тамаша позову, споёт вам.
Эта изба была больше первой. Всё пространство здесь занимала огромная столовая. Посередине стоял стол с тарелками, кувшинами и прочим. Стол был вытянут, с двух сторон придвинуты лавки, на которых сидели несколько мужчин и женщин средних лет в деревенской одежде: рубахи, шаровары, платки, платья и всё такое.