Святослав Бирюлин – Стратегия жизни. Как спланировать будущее, наполненное смыслом и счастьем (страница 23)

Во-первых, слонов нужно было теперь делать не по вдохновению, а на заказ. Во-вторых, раньше каждый следующий слон был новым, необычным, а сейчас покупатели требовали копий самых удачных слонов, и творчество все больше стало напоминать ремесло. В-третьих, ее доходы упали. И если раньше она обожала своих слоников, то теперь начала их ненавидеть. Она впала в стресс, закончившийся тем, что она забросила слоновий бизнес и вернулась к работе финансового директора. То есть пришла к тому, от чего уходила, но теперь она лишилась хобби – о глиняных слонах ей не хотелось даже думать.

Большинство моих клиентов тоже имеют хобби и порой задумываются о том, не посвятить ли им всю свою жизнь, бросив основное занятие. В таких случаях я рекомендую им мысленно, а еще лучше в реальности попробовать позаниматься только этим делом несколько дней или недель кряду. Поставить эксперимент, в котором хобби станет профессией. Будет ли эта деятельность столь же приятной? Одно дело – написать в блог раз-другой в месяц, а другое дело – писать ежедневно, по расписанию, а не по вдохновению. Одно дело – нырять в подводные пещеры в Египте, а другое – жить инструкторством по нырянию. Одно дело – приготовить вкусный обед для семьи, и совсем другое – стать шеф-поваром. В большинстве случаев оказывается, что хобби – это все-таки хобби, а не дело жизни.

Темная сторона целеполагания

Если вам вдруг показалось, что постановка целей – это непринужденная прогулка, в ходе которой мы разрешаем себе приятные глупости, то вам определенно показалось. Это гораздо тяжелее, чем вы могли бы подумать.

Прежде всего это сложно. Иногда за годы дисциплинированной жизни под командованием родителей, близких, общества мы заталкиваем свои подлинные желания настолько глубоко, что потом не можем их извлечь. Например, один из моих клиентов в первые недели утверждал, что за неделю не испытал ни одной приятной, вдохновляющей эмоции. Конечно же он их испытывал, но внутренний запрет на радость (истоки которого, очевидно, уходят глубоко в детство) был настолько силен, что он их в полной мере не ощущал, а потом и не помнил. Послушать его, так его ничего в жизни не вдохновляло.

В этих случаях я говорю, что делать что-то лучше, чем не делать ничего. Мы можем долго копаться в себе в надежде когда-нибудь наткнуться на свой священный Грааль, а можем занять активную позицию и пытаться делать что-то, попутно оценивая свое отношение к этому. Если нам кажется, что нам противно делать буквально все, то есть вещи, которые мы любили раньше, можно обратиться к детству или просто к прошлому, вспомнить, что нам нравилось тогда, и попробовать повторить. Или выбрать из противных дел наименее противные и попробовать заняться ими. Но не просто заняться, а попутно стараясь сформулировать свои ощущения. Все ли нам не нравится в этих задачах или что-то все-таки «цепляет»?

В крайнем случае нужно выработать в себе привычку задавать себе вопрос по поводу каждого действия – хочу я этого или нет? Помните героиню фильма «Сбежавшая невеста» в исполнении Джулии Робертс? Ее обвиняли в том, что она не может определиться и принять решение ни о чем, даже о том, каким способом приготовленные яйца она больше любит на завтрак. В конце фильма Мэгги (так звали героиню) ставит перед собой несколько тарелок с по-разному приготовленными яичницами, пробует все по очереди и наконец делает свой выбор – яйца по-бенедиктински. Таким же образом может поступить тот, кто не чувствует в себе никаких желаний. Делая что-то в течение дня, хотя бы в виде рутинных обязанностей, он должен постоянно, ежеминутно спрашивать себя: нравится ли мне это? Хотелось бы мне это повторить? Что конкретно мне в этом нравится, а что нет? Хочу ли я делать это? Рано или поздно на некоторые вопросы найдутся положительные ответы, и в этом направлении нужно будет «копать» дальше.

Мы чувствуем себя цельными, нужными, счастливыми не тогда, когда оплачиваем счет в дорогом ресторане, а когда делаем что-то, приносящее пользу не только нам.

У другого моего клиента было множество интересных идей, вызывавших внутреннюю вибрацию, но интерес к ним угасал очень быстро, буквально на следующий день. Было понятно, что цель жизни в таком материале не отыщешь. Стало очевидно, что у него случилось угасание интереса к жизни в целом на фоне крупного стресса и сначала ему необходимо было разобраться с этим, поработав с психологом. Больной должен сначала лечиться, а уже потом грезить о грядущем. Особенно если у него недостает сил даже жить настоящим.

Наблюдения за собой должны длиться как минимум месяц, в реальности часто это растягивается на дольше. Помимо того что сам поиск занимает много времени, понять свои истинные намерения не означает принять их. Представьте, что вы работаете в крупной коммерческой компании, а обнаруживаете себя в душе скульптором. Я лично знал такого человека и видел, как ему нелегко. От принятия своей новой парадигмы нас отделяет не только страх будущих перемен. Обнаружение своей новой идентичности как бы перечеркивает, обесценивает старую. Получается, что годы карьеры, обучение в бизнес-школах, бессонные ночи в поиске сложных решений – все это было зря? Получается, что мы столько лет заблуждались? Я знаю, о чем говорю, так как много лет сам потратил не то чтобы на бесполезные, но точно не самые мною любимые занятия.

Иногда за годы дисциплинированной жизни под командованием родителей, близких, общества мы заталкиваем свои подлинные желания настолько глубоко, что потом не можем их извлечь.

Мне и некоторым клиентам в принятии таких новостей помогает концепция life-long learning. Не только будущий, но и уже современный человек не будет проживать одну профессиональную жизнь в течение своей биологической. Его первая профессия, полученная после школы, может вымереть раньше, чем ему стукнет 40. Кому-то это кажется кошмаром – учиться всю жизнь, несколько раз начиная заново. Но на самом деле это может быть очень интересно. Лично я считаю, что годы, потраченные мною не на то, чем я хотел бы заниматься, не пропали зря. Я получил колоссальный опыт, который сейчас, пусть и косвенно, помогает мне в любимом деле. Поэтому если вы вдруг решили, что больше не хотите быть менеджером, а хотите – скульптором, это не значит, что ранее вы ошибались. Просто в вашей жизни начался новый этап.

Но если вы твердо встали на путь личной стратегии, вам нужно быть готовыми проститься со многим, что было вам дорого, что вы называли своей жизнью ранее. Это произойдет не обязательно, для кого-то личная стратегия – это всего лишь продолжение его давних мыслей. Но многим придется переосмыслить свою жизнь, как это сделал я несколько лет назад, уйдя в никуда с хорошей, высокооплачиваемой наемной работы. Сказать, что мне было страшно, значит ничего не сказать. 22 предшествующих года я всегда работал по найму и, как мне казалось, добился в своем окружении определенного статуса и опыта, которые я мог бы перепродавать своим будущим работодателям. И, наоборот, в мире фриланса, в котором я очутился, меня тогда не знал решительно никто, да и опыта у меня соответствующего не было. Но я решил не сдаваться и не пожалел об этом.

Но и этот путь не был пройден мною за один этап. В один момент, когда я уже года два работал на себя, я обнаружил, что перестал вдохновляться задачами, которые решаю. Много позже я понял, что совершил две базовые ошибки. Первая состояла в том, что я не следовал за тем, что бы я хотел делать, а бежал от того, чего делать не хотел. Я устал от работы по найму, но не определился с тем, что хотел бы делать после увольнения. То дело, которое я выбрал поначалу, было самым простым и очевидным, но, как оказалось потом, не самым верным решением. Вторая проблема состояла в том, что я слишком много внимания уделял вопросам денежного дохода – об этом мы подробнее поговорим в следующем разделе. Сейчас я лишь хочу подчеркнуть, что поиск личной цели может занять много лет, а первоначальные решения, даже если они будут основаны на ваших эмоциях, могут оказаться ошибочными. И в этом нет ничего страшного, такое большое и важное дело, как стратегия собственной жизни, нельзя без подготовки сделать с первого раза.

Другая огромная сложность порой возникает с личными отношениями – а их иногда тоже приходится, к сожалению, разрывать. Люди, которых мы называем близкими, могут оказаться неготовыми к серьезным переменам в нас. Их можно понять – скажем, женщина вступала в отношения с мужчиной, считавшим себя банкиром, а оказалась в союзе с краснодеревщиком. Мужчина женился на домохозяйке, а оказался мужем менеджера или юриста. Или наоборот – женился на успешном финансисте, а внезапно обнаружил себя в браке с воспитателем в детском саду. И дело не только в достатке, который мы, временно или постоянно, можем потерять, но и в статусе, самоощущениях, жизненном ритме, распорядке и так далее.

Но я убежден в том, что отказ от собственной жизненной стратегии в угоду кому-либо, включая супругов или партнеров, – это тяжелая форма предательства по отношению к себе самому. Если близкие по-настоящему любят вас, они будут любить вас и изменившимся. Если они любят только какую-то часть вас, это вряд ли те, с кем стоит прожить остаток дней. Разумеется, порой у такого разрыва могут быть и невинные жертвы, например дети. Но что хуже для детей – пережить развод родителей или иметь перед глазами пример одного из родителей, отказавшегося от собственной жизни в угоду другому?