священник Александр Дьяченко – Встречи-расставания. О людях и времени, в котором мы живем (страница 3)
Напряженное лицо соседа напротив, спекулирующего «красивыми» автомобильными номерами. Хорошо одетого и, скорее всего, по недоразумению оказавшегося вместе со всеми нами в вагоне вечерней электрички. Его подельника по бизнесу и лица тех, кто готов в такое тревожное для каждого из нас время бросаться огромными, во всяком случае для меня, деньгами в угоду собственному тщеславию.
И наконец, лицо Анны, заранее оплакивающей судьбу своего ребенка. Единственное, что она успела, – помочь благотворительному фонду, опекающему одиноких стариков. Чтобы хоть кто-то когда-нибудь после того, как она уйдет, произнес в ее адрес такие понятные и в то же время удивительные слова: «Спасибо, доченька!»
Луганский альбом
Вспомнилось. Попросили освятить квартиру. Приезжаю, а номер этой самой квартиры забыл. Вот словно нарочно. Со мной так постоянно. Скажут номер, положим, «сорок пять», время пройдет, и обязательно возникнет сомнение: «сорок пять», а может, «пятьдесят четыре»? Нет чтобы записать, все на память надеешься, а она, бывает, подводит. А уж если спорить с собой начнешь, нужный номер обязательно забудется. К тому же договаривались уже неделю назад. Хорошо помню, пообещал, что приду, а куда? Решил соседей про нужную квартиру расспросить, так уже темно, во дворе ни одного прохожего. Пришлось звонить.
– Семен, добрый вечер! Приехал, как обещал. Сейчас поднимусь, только номер вашей квартиры забыл, не подскажешь? Значит, все-таки сорок пять. Ладно, встречай.
В ответ слышу в трубке смущенный голос интеллигентнейшего Семена Юрьевича:
– Батюшка, ради Бога, простите, но я сейчас в Иране и встретить вас никак не в состоянии. А супруга с ребятами ожидают и с радостью встретят.
– В Иране?! Семен, что ты там делаешь?
Семен смеется:
– В командировке, работа у меня такая. Кстати, батюшка, хотите сувенир вам из Ирана привезу?
– Сувенир? Разве что только какую-нибудь тарелочку, я собираю.
Я знал, что Семен Юрьевич чем-то занимается в области фармацевтики, но чем конкретно, не интересовался. Досадую на себя, человек сейчас за тридевять земель, а я мало того что отрываю его от дел, так еще и названиваю ему по домашнему номеру.
Потом, когда он передавал мне тарелочку из Ирана, мы с ним поговорили на тему его профессиональной деятельности, и оказалось, что наш Семен Юрьевич – кандидат наук, фармацевт, читает лекции студентам сразу в двух московских профильных вузах. Кроме того, его как знающего специалиста отправляют в командировки в разные страны, где по нашим заявкам производят лекарства и поставляют в аптечные сети уже здесь, внутри России. Бывая на биофабриках, он инспектирует условия производства препаратов, их эффективность и решает, стоит ли вообще сотрудничать конкретно с этими производителями. На моей памяти он инспектировал сразу несколько подобных фабрик в Великобритании, Франции, Индии. Но это только то, что я знаю. Я его еще спросил:
– При такой нагрузке у тебя хватает времени на студентов?
– Батюшка, преподавание в высшей школе заставляет быть в курсе последних достижений науки. И потом, – он смеется, – общение с молодежью подзаряжает энергией. Так что студенты для меня – источник вдохновения.
Потом я случайно узнал, что наш Семен пишет стихи, сочиняет для них музыку и исполняет свои песни под гитару. Однажды, дождавшись, когда после службы я выйду из алтаря, он, очень смущаясь, подарил мне томик собственных стихов. И среди них вот эта «Колыбельная Брамса».
Тарелочка из Ирана мне не могла не понравиться. Очень красивая. Ручная роспись по тончайшему фарфору. Всякий раз, стирая скопившуюся пыль, я беру ее в руки, боясь лишний раз на нее и дохнуть, такой она мне кажется нежной и хрупкой.
Обычно, отправляясь в очередную поездку с инспекцией, мой товарищ всякий раз набирал с собой что-нибудь недорогое, но характерно русское и обязательно с национальной символикой. Магнитики, тарелочки, брелоки – как знаки внимания и напоминание о России.
Спустя какое-то время Семен, оказавшись во главе очередной комиссии, проверяющей работу фармацевтических фабрик в Индии, на вопрос их переводчика, не хотят ли они захватить на память какой-нибудь из местных сувениров, вспомнив батюшкину страсть к коллекционированию тарелочек, попросил специально для меня какую-нибудь недорогую тарелочку местного производства.
Кстати, кто бы из моих друзей ни побывал в Индии, точно сговорившись, все везли симпатичный металлический жетон с изображением тигра, но никак не тарелку с яркой надписью: «Индия». Из Шри-Ланки запросто, а из Индии обязательно один и тот же, уже набивший оскомину жетон.
Суббота. Перед вечерней службой в храм заходит Семен и, как обычно, направляется к клиросу, чтобы переодеться и отправиться звонить на колокольню. Увидев меня, интригующе улыбается, подходит и вручает мне большую плоскую коробку. В таких коробках обычно развозят по домам пиццу. Я, не зная, что Семен уже успел слетать в Индию, с интересом рассматриваю презент. Догадываюсь, в ней нечто, что меня обязательно порадует, но смущает сам размер гипотетического содержимого. А еще интригует, из какой страны приехал подарок.
– Вот, батюшка. Сам не ожидал, – смущается Семен. – Летали всего на несколько дней, работали с утра до ночи. Не успели нигде побывать, но я, помня ваше увлечение, отдал деньги и попросил, чтобы мне на память об Индии подыскали сувенирную тарелочку. Собираемся уезжать, тарелочку мне так и не купили, но напоминать о своей просьбе было неудобно. Про деньги тоже. И вот уже перед тем, как нам направляться к досмотру багажа, в здание аэровокзала буквально вбегает посыльный и что-то передает нашему переводчику. А тот, явно с большим облегчением, вручает каждому из нас вот такую коробку.
Я подумал, что на дорожку нам решили приготовить по привычной порции пиццы, но оказалось, что вот именно так индийцы исполнили мою просьбу. В каждой коробке лежала тарелочка, расписанная вручную на сюжеты из индийского эпоса. Вдобавок каждая из тарелочек была обрамлена в темный багет, специально, чтобы подчеркнуть белизну мрамора.
– Вот, – радовался индиец, – очень хороший сувенир. Повесите у себя дома на стене и будете нас вспоминать.
Теперь эта тарелочка висит у меня на стене, и я вспоминаю Семена и молюсь о нем, и не только о нем.
В сентябре 2022 года мы с матушкой догуливали свой отпуск в Ессентуках. Прочитав в новостях, что объявлена частичная мобилизация, связывались с нашими верующими, узнавая, кому пришли повестки из военкомата. Тогда мы даже предположить не могли, что одну из первых повесток принесут именно Семену Юрьевичу. В самом конце того же сентября, вернувшись из отпуска, мы служили литургию. Семен пришел в храм на службу как раз на Крестовоздвиженье, в свой день рождения. И только уже в конце, подходя к кресту, попросил:
– Батюшка, благословите. Мобилизован и, согласно предписанию, сегодня же убываю на место сбора.
В этот момент я только и узнал, что Семен уходит на фронт. Какая армия, какая война?! Человеку сорок восемь лет, кандидат наук, специалист, каких в этой области в нашей стране не то чтобы в излишке. К тому же многодетный отец. Всегда спокойный, слегка флегматичный, я, как ни пытался, не мог представить его в военной форме с лейтенантскими погонами на плечах.
– Погоди, Семен, но ты не должен идти. В конце концов, у тебя трое детей. Надо разбираться, наверняка это что-то в военкомате напутали.
– Не надо разбираться. Батюшка, раз меня призвали, да еще в мой день рожденья, значит, такова воля Божия. Я и сам думаю, что буду полезен там больше, чем здесь.
Благословляя, хотелось сказать Семену, уже давно ставшему другом, целое напутствие, в том числе и «береги себя», и «не лезь на рожон», и еще много-много чего, но сказал почему-то для себя неожиданное:
– Продолжай писать стихи. Песня на войне – дело наиважнейшее.
Знаю, что в те дни немало людей пытались вернуть Семена назад из учебного полка. Известные медийные личности «заступались» за него в своих блогах. Даже губернатор, посещая учебный полк, встречался с Семеном, а он с присущим ему спокойствием уверял:
– Там я могу быть полезен.
И он не ошибся. Очень многие из тех, кто пересекался с нашим Семеном Юрьевичем по прошлой его работе, бывшие его студенты, сами ставшие руководителями и сотрудниками фармакологических компаний, оценив поступок своего коллеги и учителя, именно на его адрес направили целый поток лекарств, бинтов, жгутов и всего прочего, что так необходимо солдату на войне. В те дни это было особенно важно. Всякий раз, встречая очередную машину с гуманитарной помощью, они вместе с врачами распределяли лекарства по госпиталям, местам оказания первой помощи раненым и по индивидуальным солдатским аптечкам.
Обо всем этом мы узнали только потом, в третье воскресенье Великого поста. В день, когда рядом с алтарем напротив царских врат на центральном аналое для поклонения полагается Распятие Христово, в храм снова вошел наш Семен. И, как всегда, стараясь быть незамеченным, прошел и занял свое обычное место на клиросе. Немного похудел, но все тот же, только вот взгляд его стал другим.