svetlana – Верхний Ист-Сайд (СИ) (страница 30)

Мне непривычно видеть его в синем свитере и джинсах, наверное, так же, как и ему непривычно видеть меня в такой одежде.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, когда Джек подаёт мне зонт и, обняв, целует в щёку.

— Я хотел увидеть тебя, — отвечает он. — Дома тебя не было, на работе тебя не был и у Джессики тоже, я подумал, где ты ещё можешь быть. Почему ты игнорировала мои звонки?

— Игнорировала? Наверное, я просто не слышала или телефон сел, я была занята. — Джек недоверчиво смотрит на меня.

— Ты куда-то идёшь? — спрашивает он, смотря на свои часы.

— Хотела идти домой, принять душ и лечь спать, — отвечаю я, направляясь к двери.

— Планы меняются, Клэри, — уверенно говорит он, взяв меня под руку.

— Правда?

— Мы едем на остров…

— Я должна быть в мастерской уже к вечеру, нужно дошить платья, — перебиваю его я, остановившись у двери, если честно, то мне всё ещё никуда не хочется ехать.

— Ладно, — поджав губы, говорит он, — я привезу тебя.

Выжидающий и слегка недовольный взгляд Джека действует на меня словно гипноз, и я просто не могу не согласиться.

— Хорошо, — сдаюсь я, и на его лице появляется улыбка. — Только заедем ко мне, я приму душ и сразу на остров.

До машины всего пара метров и я решаю не открывать зонт, но очень даже зря. Добравшись до машины, мы промокаем до нитки, вот и душ уже не нужен! Дождь разошёлся не на шутку.

— Думаю, нам не стоит ехать на остров. Там должно быть жутко холодно, — говорю я, когда мы едем в машине.

— Мы всё-таки туда съездим, — говорит Джек, оторвав на секунду взгляд от дороги и переведя его на меня робко улыбнувшись.

Что ему приспичило ехать на этот остров именно сегодня? Не думаю, что океан куда-то уплывёт. Он что, хочет заболеть? В мои планы это вообще не входит. Мне нельзя болеть!

— Будешь сидеть здесь? — спрашиваю я, когда Джек останавливается у моего дома, но не глушит двигатель. В ответ я получаю удивлённый взгляд, потом он что-то бубнит себе под нос, чего я не могу разобрать и, вытащив ключ из зажигания, выбегает из машины вместе со мной.

Кончено я чувствую себя нервно из-за того что впускаю его в свою квартиру, хорошо что я прибралась.

Моя квартира — это часть меня, каждая вещь что-то говорит обо мне. Моя швейная машинка, вырезки из журналов наклеенные на стены вместе с несколькими фотографиями, мои учебники, ткани, одежда… много чего.

Открыв дверь, я пропускаю Джека вперёд и внимательно слежу за его реакцией. Он внимательно осматривает буквально каждую деталь моей комнаты. Интересно, какого это, всю жизнь жить в шикарных квартирах и домах и вдруг оказаться в таком месте, как это.

— У тебя очень уютно, — очень тихо говорит он, повернувшись ко мне.

— Я быстро. — Взяв полотенце и сменную одежду, я иду в ванную комнату.

Когда я уже заканчиваю, то слышу музыку. Поначалу я думаю, что мне кажется, но когда я повязываю вокруг себя полотенце и выхожу из ванной, то и вправду слышу знакомую песню.

— Что ты делаешь? — смеюсь я, облокотившись на дверной проём. Джек рассматривает пластинки для моего патефона, одну он уже поставил, и сейчас вся моя квартира наполнилась моей любимой джазовой музыкой.

— Ты их коллекционируешь? — Джек поворачивается ко мне, держа в руках одну из самых старых пластинок, и задерживает взгляд на моём полотенце, которое я инстинктивно потягиваю наверх.

— Мой папа коллекционировал. — Улыбка исчезает с моего лица. Эти пластинки и проигрыватель одни из немногих вещей, которые я забрала из родительской квартиры.

Я подхожу к Джеку, чтобы забрать пластинку и поставить её на место, но он перехватывает мою руку и начинает танцевать со мной под джаз пятидесятых.

— Если моё полотенце упадёт, следом упадёшь и ты, — предупреждаю я, беспокоясь, что оно и вправду может с меня свалиться.

— Скажи-ка мне, чего я там не видел? — Его шёпот щекочет мне шею, и я нарочно наступаю ему на ногу.

— Ай!

— Ой! — засмеялась я, будто сделала это не специально.

Я снова надеваю те вещи из мастерской, расчёсываю волосы и решаю не краситься, всё равно всё это будет смыто дождевыми каплями.

Вдруг в сердце появилась знакомая колющая боль и секунду погодя, я узнаю музыку. Видимо Джек поменял пластинку. Папа обожал эту песню, ни один день в нашем доме не проходил без неё.

Я быстро моргаю в надежде, что непрошенные слёзы исчезнут, но этого не происходит и мне приходиться в спешке утирать слёзы ладонью, боясь что Джек увидит их в отражении зеркала.

Мне просто необходимо отбросить грустные мысли подальше и жить настоящим, а не прошлым…. но иногда, даже, когда ты отпускаешь воспоминания, воспоминания не опускают тебя.

Прикрыв рот рукой, чтобы заглушить всхлипы медленно сажусь на пуф, пытаясь справиться с болью из-за совсем недавно затянувшейся раны, которая снова начала кровоточить.

— Клэр? — Обеспокоенный Джек подходит ко мне и пытается поднять меня на ноги, но я сопротивляюсь, отрицательно качая головой, мол, не нужно, всё в порядке….но я не в порядке. — Что с тобой? — Джеку всё же удаётся меня поднять и теперь, когда он обнимает меня, я окончательно раскисаю, поддавшись эмоциям.

— Все эти пластинки принадлежали моему отцу, — сквозь слёзы говорю я, спустя несколько минут полной тишины. Я уверенна, он знает, что произошло с моими родителями.

Гремит гром, и я немного пугаюсь, но слёзы тут же прекращают ручьями скатываться по моим щекам. Будто сами родители говорят мне собраться и не лить слёзы.

Только сейчас, когда я привожу мысли в порядок и отстраняюсь от Джека, до меня доходит какой слабой я себя показала. До этого момента никто кроме Джессики не видел меня такой разбитой, и то у неё это получилось не по моему желанию.

— Извини за это… — начинаю я, вытирая щёки от слёзы.

— Не надо, не извиняйся, — перебивает меня Джек. — Если ты не хочешь ехать…

— Я хочу, нужно отвлечься.

Некоторое время мы едим молча, лишь шум дождя разбавляет тишину. Руками нахожу цепочку на своей шеи и кручу в руке медальон в форме сердца.

— Джек, — неожиданно для себя самой у меня выходи шёпот, я расстегиваю цепочку и показываю медальон на ладони. — Видишь золотую половину? — спрашиваю я, Джек кивает, посмотрев на медальон, и снова обращает своё внимание на дорогу. — Это расплавленные кольца моих родителей, обручальные, а вторая половина — кусок метала, из которого был сделан самолёт, на котором они разбились.

По середине два этих кусочка соединяются и растворяются в друг друге, нет чёткой границы.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает Джек. Что именно он имеет в виду? Зачем я сделала кулон или зачем рассказала ему?

— Не знаю, чтобы помнить, и чтобы эта память всегда была со мной. — Я снова застёгиваю цепочку и чувствую небольшое облегчение, как будто я уже давно задержала дыхание и наконец, смогла выдохнуть.

Дождь всё не прекращается, а становиться лишь сильнее. Что мы будем делать на берегу? Сидеть в машине?

Когда мы приезжаем на остров, то Джек едет не той дорогой, как в прошлый раз.

— Куда ты сворачиваешь? — В моём голосе отчётливо слышится беспокойство, и Джек ухмыляется, что заставляет меня нервничать только сильнее.

— Не бойся, я тебя не украду, — сдерживая смех, но, не сдерживая улыбки, отвечает он аккуратно заезжая в какой-то лес. — Хотя…. - серьёзно произносить он. Что за чёрт?

Мне начинает казаться что человек, который сидит рядом со мной совсем не Джек, а какой-то маньяк. Но сквозь небольшую гущу деревьев я вижу очертания большого двух этажного дома с большим количеством огромных окон и я вспоминаю про дом Джека, о котором говорила мне Джессика.

Первое что бросается в глаза, как я уже сказала, это окна, такие же большие, как и в его квартире. Вроде бы в доме нет ничего особенного, обычный деревянный, да, большой, дом, но всё же чем-то он меня завораживает, своей атмосферой?

— Это твой дом? — уже спокойным тоном спрашиваю я, хотя и так знаю что это так.

— Да, — с некой гордостью в голосе отвечает он, остановив машину и заглушив мотор.

Мы быстро выбегаем из машины и поднимаемся по ступенькам на длинную веранду с козырьком. Открыв дверь, Джек пропускает меня вперёд, но во мне видимо ещё осталось небольшое сомнение.

— Проходи! — смеётся он, когда я неуверенно на него смотрю, и подталкивает меня внутрь.

Весь дом погружён во мрак, но здесь значительно теплее, чем на улице. Дождь тарабанит по огромным окнам, и я сразу проникаюсь в эту атмосферу, мне всегда очень нравилось подобное.

Я прохожу чуть дальше и, свернув в коридор, вижу, что весь пол усеян маленькими огоньками и только когда мои глаза привыкают, я понимаю что это свечи. На лице невольно появляется улыбка.

Обернувшись, я ожидаю увидеть Джека, но никого нет. На секунду меня это жутко пугает, но моё любопытство берёт вверх над моим страхом, и я продолжаю следовать дорожке из свечей.

Свет от них бликами падает на фотографии, висящие на стене. Во мраке мне сложно их рассмотреть, но мне кажется, что это его семейные и личные фотографии.

Немного пугающую тишину вдруг заполняет, не самая лучшая игра на джазовой гитаре. От интереса я начинаю идти быстрее. Должна заметить, в доме приятно пахнет хворостом и пряностями.

Выйдя из коридора, я попадаю на лестничный пролёт. Есть лестница наверх и ещё три комнаты, двери двух из них закрыты, а к третей ведёт всё та же дорожка из свечей.