svetlana – Пучок полыни (страница 17)

Ладомир, осторожно ступая по сухой траве, подошёл к карете.

— Марыся, — шепнул юноша, — слышишь меня?

Сердце девушки забилось так сильно, что заглушало музыку. Радость и злость — все смешалось. Она была готова броситься к Ладомиру, расцеловать, но тут же вспомнила, что именно он везёт ее к Хану. И она молчала, сжимая до боли пальцы, впиваясь ногтями в ладони.

— Марыся, — не дождавшись ответа, вновь шепнул Ладомир, его голос дрожал от напряжения.

И опять тишина, густая и тягучая, как смола.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — начал говорить Ладомир, — выслушай меня, прошу. Клянусь всеми богами, я….

И тут Марыся больше не смогла молчать. Ненависть и досада, словно ядовитые змеи, ужалили в самое сердце. Она прильнула к решетке, за которой стоял Ладомир, его лицо, в тусклом свете луны, казалось высеченным из камня.

— И ты смеешь со мной говорить?! — зло молвила Марыся, ее голос звенел, как натянутая струна. — Я бросила все ради тебя, а ты меня предал. Уходи! Нам не о чем разговаривать.

Ладомир стоял и слушал обвинения, которые сыпались из уст девушки, как град. Каждое слово — острая стрела, вонзающаяся в сердце.

— Выслушай, — умолял Ладомир, протягивая руку к решетке, но не смея коснуться ее.

— Хорошо, — решила Марыся, в ее голосе звучала ледяная сталь, — я послушаю, как ты будешь оправдываться. Интересно, — добавила Марыся, насмешливо скривив губы, — сколько тебе заплатил за меня князь? Дорого я стою? Ценится ли девичья честь в вашей мерзкой торговле?

— Прошу, — не обращая внимания на колкие слова, продолжал говорить Ладомир, — не говори то, о чем потом пожалеешь. Этот яд отравит не только меня, но и тебя.

— Я пожалею? — Если бы кто видел лицо Марыси, то сразу заметил бы алые щёки, так гневалась девушка, глаза метали молнии, — это ты пожалеешь за своё предательство. Мой муж освободит меня, а тебя казнит. Так и знай. Не будет тебе пощады. Если б ты только видел моего жениха, то сразу понял, что он богатырь и отважный мужчина. Самый лучший на свете. Он за меня глотку перегрызет!

— Если он такой хороший и лучший на свете, то зачем от него сбежала? Или он не так хорош? Правду скажи, Марыся. Самой себе.

— Ты, ты, — задыхаясь от злости, повторяла она, не найдя других слов, ее глаза заполнились слезами.

— Видел я твоего мужа. Рыжий и щуплый щегол. Уверен, что его любимое занятие наряжаться, как павлин, и проводить время в кругу доступных барышень, пока его невеста тоскует в башне, ожидая, когда же он снизойдет до нее.

— Что? — Марыся прильнула к окну. И в отблеске лунного света Ладомир увидел красные от слез глаза.

— Тише, — испугавшись, что их могут услышать, скомандовал Ладомир, прижав палец к губам. — Говори тише.

— Я слушаю. — в голосе девушки появилась обреченность. Волна злости сменилась волной отчаяния, холодной и безжалостной.

— Слушай меня внимательно, — начал говорить Ладомир, его голос звучал тихо, но уверенно, — завтра ночью я освобожу тебя. Будь готова, поняла? Это мой план.

— Да, — дрожащим голосом ответила Марыся.

— Вечером, как только мы остановимся на ночлег, попросишься выйти из кареты, — оглянувшись в сторону и, удостоверившись, что их никто не слышит, Ладомир продолжал говорить, — твоя задача отвлечь кочевников. Все остальное я сделаю сам. Поняла?

— Да, — все ещё дрожащим голосом молвила девушка.

— Я верну тебя. Обещаю. А теперь спи. Ничего не бойся. Я с тобой.

— Хорошо, Ладомир, — отвечала Марыся, назвав его имя. Именно в ее устах его имя обрело чудесное звучание, которое он никогда не слышал. Будто мягкий и приятный ветерок пробежал по его телу.

Ладомир отошёл от кареты. Марыся откинулась на спинку сиденья, и думала о словах Ладомира, перебирая их, словно драгоценные камни.

А может мне всего — лишь показалось, что я ему безразлична. Зачем Ладомиру рисковать? А как он назвал Артура?! После этой мысли, Марыся улыбнулась в кромешной тьме. Он видел его. Только где? Ах, точно, на свадьбе! Так значит, он был там и наблюдал! Рыжий и щуплый щегол! Ха-ха, а ведь щегол. Он ревнует меня. Я ему нравлюсь! Нет, не нравлюсь! Он любит меня! Рискует жизнью и ревнует! Ах, какая же я счастливая!

Марыся легла на мягкие подушки, закрыла глаза и с улыбкой на лице уснула.

Ладомир вернулся к костру и, сев чуть поодаль от кочевников и кучера, думал о матушке, дяде и Марысе. О том, что его ждет завтра. И как обмануть смерть, что уже занесла над ним свою костлявую руку.

Солнце в степи встаёт рано. Чуть покажется из- за горизонта, и вся степь оживает. Воздух, остывший ночью, прогревается и становится душным и горячим.

Мужчины затоптали остывающие угли, чтобы ветер не разнёс искры и не наделал беды. Оседлали коней и отправились в путь.

Марысю выпустили из кареты, чтоб она смогла размять ноги, которые затекли от сидения. Рано утром тёплый, ещё не успевший нагреться ветерок, ласково потрепал волосы, выбившиеся из кос. Девушка расплела косы, и светло- русые волосы спустились до лопаток, а ветер, словно играючи, подхватил их. Кочевники смотрели на панну, которая боролась с проказником ветром, пытаясь прибрать волосы. Смеясь, они своим оценивающим взглядом, разглядывали будущую наложницу Хана. В мужских узких глазах появился огонёк похоти. Ладомир, заметив их вожделенные взгляды на Марысю, подошёл к девушке и с силой затолкал в карету.

Кочевники, недовольные поступком Ладомира, стегнули коней, которые встав на дыбы, покорно заржали. Ладомир оседлал свою старенькую лошадку, сел и дёрнул за уздцы. Кобылка послушно пошла тихим, размеренным шагом вперёд.

Чем дальше они удалялись от княжества Сигизмунда, тем больше они углублялись в Степь.

В карете было темно. Спертый воздух не позволял надышаться полной грудью. Отпив из бурдюка воды, Марыся сбрызнула лицо.

Когда же это все закончится? Сил нет терпеть. И как в этой жаре и духоте люди живут?

Марыся выглянула в оконный проем и увидела, что рядом едет молодой кочевник, и не сводит с неё взгляда. Круглое и толстое лицо, на котором словно щели блестели глаза, цвета скошенной травы, плоский нос и тонкие губы, широкие скулы и чёрные с жирным блеском волосы, убранные в хвостик. Встретившись с ним взглядом, кочевник улыбнулся, обнажив маленькие желтые зубы.

Какой он противный! Неужели и Хан Тугой такой же?

В этот момент между каретой и кочевником на старой кобыле, проехал Ладомир. Он загородил окно от хитрых и явно, не добродушных глаз кочевника. Марыся была благодарна Ладомиру, что он прервал этот поток вожделенных взоров.

Марыся откинулась на подушки и принялась мечтать.

Вот он! Мой Ладомир! Как же сильно я его люблю! Я все ему должна рассказать и открыться. Он должен узнать о моих чувствах к Артуру. О нашей свадьбе. Я чувствую, что я ему небезразлична. Он должен знать, что я люблю его, не смотря ни на что.

Карета с пленницей катилась очень медленно, то и дело колеса натыкались на маленькие камни и, тогда девушка подпрыгивала вместе с каретой. Устав от бесконечной и мучительной езды и от духоты, Марыся чувствовала себя отвратительно.

Днём остановка была недолгой. Только к вечеру, когда наступила прохлада, всадники остановились на ночлег. Ладомир внимательно наблюдал за кочевниками и за кучером, который выпряг лошадей из упряжки и сел возле костра. Панну выпустили из своеобразной темницы. Ноги, словно закованные в тяжелые оковы, не слушались хозяйку. Все тело ныло от сидения в карете. Голова кружилась от нехватки кислорода. Жадно дыша свежим воздухом, Марыся облокотилась о карету. Она прекрасно помнила, что должна по знаку Ладомира привлечь к себе внимание. Ладомир стоял возле своей кобылицы и гладил гриву.

Кочевники достали из-под седел сухие куски мяса, а из мешочков из кожи ягненка вынули маленькие шарики соленого сыра. Чужестранцы сидели вокруг костра и о чем- то беспокойно вели беседу.

Ладомир подошёл к карете с той стороны, которая скрывалась от взоров кочевников. Марыся внимательно смотрела на юношу. И тут она услышала шёпот:

— Пора.

Поняв, что Ладомир даёт ей сигнал, она собралась с силами и подошла к костру, тем самым привлекая все внимание на себя.

— А можно мне с вами посидеть? — Спросила Марыся, присаживаясь к костру.

Самый старший из кочевников, соскочил на ноги и замахал руками.

— Женщина! — Грубо говорил кочевник. — Тебе не место здесь! Уходи! Видишь, тут только батыры сидят.

Марыся, испугавшись грубости мужчины, съёжилась, но осталась неподвижно сидеть.

Двое молодых кочевников переглянулись и недовольно начали показывать руками, чтоб она немедленно ушла. Марыся все поняла, но не могла и сдвинуться с места.

— Тебя, что, плетью стегануть, чтоб место своё знала? — Негодовал пожилой кочевник.

— Вот шайтан в юбке, — поддержал своего товарища молодой кочевник, — сказано, уходи!

Старый и самый главный вытащил нагайку и хотел ударить девушку, но его руку, уже занесённую для удара, схватила другая, сильная мужская рука. Ладомир с силой опустил руку кочевника и оттолкнул его от Марыси. Ладомир появился словно из ниоткуда, словно древний дух, воплотившийся в мужчину.

— Пойдём, — помог подняться с земли Марысе Ладомир.

Девушка смирно поднялась и пошла за Ладомиром.

— Приедем, доложу Хану об этом русине, — с отвращением о Ладомире, говорил кочевник, сплёвывая на траву. — все скажу. Ненавижу их.