Светлана Зорина – Агентство "Лилит". Сказка об обречённой царевне (страница 28)

Мастера, однако, ушли не все. Молодой художник в перепачканном красками переднике стоял как вкопанный и смотрел на меня. Почти на меня. Он меня, конечно, не видел, но как будто знал, что я ещё здесь. Красивый молодой художник, только что работавший над той самой картиной — две принцессы и кошка в нарядной ладье. Возможно, этот парень что-то знал. Что-то такое, что не было известно другим мастерам. Возможно, он бы не испугался, если бы я снова стала видимой, но я решила пока больше никому не показываться.

В неполном тайминге я могу проходить сквозь стены. Не желая терять время, я поспешила покинуть гробницу, и передо мной раскинулся довольно унылый пейзаж: пустошь, усеянная гробницами — как старыми, так и недостроенными. Последние были окружены временными постройками, и к ним вели тропы, проложенные в песке сотнями ног и деревянных колёс. Недалеко от гробницы Анхесептамон на огромной платформе с колёсами возвышалась фигура лежащего сфинкса размером с небольшой дом. Также поблизости стояло несколько хижин, где явно жили мастера, не желающие каждый день уходить домой. В общем-то до дома им было не так уж и далеко. Уже хорошо знакомый мне город-крепость начинался меньше чем в километре от пустынного Города мёртвых. Река возле крепости была искусственным каналом, который заметно расширялся по мере приближения к роще плодовых деревьев, подступающей к городским стенам с запада и юго-запада. К востоку от крепости простирались поля, где сновали сотни коричневых фигурок. Страда была в полном разгаре, а вот в Городе мёртвых бурной деятельности не наблюдалось. Похоже, работы сейчас велись только в гробнице Анхесептамон. Напуганные мною мастера уселись в запряжённую мулами повозку и погнали её в сторону города. Скоро тут появятся жрецы. Интересно, что они будут делать? Как древнеегипетские жрецы изгоняли демонов? Но ещё больше меня интересовало другое — где Диана.

Путь к городу мне преграждал широкий канал. Моста поблизости не было. В тростниках пела птица — тонко и протяжно, и хотя в неполном тайминге я плохо слышу, я поняла, что голос этой птицы мне не знаком. Её пение навевало на меня тоску и тревогу. Я хотела увидеть её, но она пряталась в густых зарослях. Может, это была одна из здешних богинь в обличье птицы и она могла подсказать мне, как найти ту, из-за кого я здесь оказалась. Если бы я только понимала язык этой божественной птицы…

Моя любовь на том берегу;

Нас разделяет река

И крокодилы, что прячутся

На песчаных отмелях.

Но, войдя в реку, я преодолею волны.

Моё сердце не дрогнет в потоке…

Юноше, от лица которого писал древнеегипетский поэт, требовалось действительно немалое мужество, чтобы пересечь реку. Я могла преодолеть её в один прыжок. Здешние крокодилы были мне не страшны, но где-то там, в городе или его окрестностях, затаились те, что опасней крокодилов и всех демонов, вместе взятых. И где-то там была она. Скорее всего.

Мгновение спустя я оказалась в городе. Жилые кварталы выглядели убого — узкие улицы, неказистые постройки из кирпича-сырца, большей частью одноэтажные. Зато центр города с площадью, храмами и окружённым зеленью дворцом являл собой красивое и величественное зрелище. Вообще-то этот город не был городом в полном смысле слова. Это была крепость-дворец, где кроме царской семьи проживали ещё те, кто обеспечивал ей удобства, да мастера, трудившиеся в царских усыпальницах.

Со всех сторон меня окружали люди. Они шли мне навстречу, обгоняли меня. Иногда я вздрагивала от лёгкого болезненного ощущения, когда кто-то проходил сквозь меня. Сквозь моё тело, невидимое и неощутимое полноправными жителями этого мира. Вот что значит действительно раствориться в толпе… Раствориться в пространстве, во времени, в вечности. Иногда мне казалось, что кто-то оглядывается на меня, но, скорее всего, это было иллюзией. Люди искали в толпе тех, кого знали, а если кто-то сверхчувствительный и ощущал моё присутствие, то списывал это на проделки какого-нибудь божества. Меня видели только те, кто не мог об этом сказать. Как испуганно шарахнулся от меня дымчато-серый ослик, запряжённый в повозку с глиняной посудой. А у входа в храм я едва сама не отшатнулась, когда на меня зарычал короткошерстный чёрный пёс с длинной заострённой мордой. Зверь с головой Анубиса… Или это был он сам, владыка времени, прогоняющий меня из этого мира, давно умершего для меня. Из мира, куда я явилась вопреки воле богов и природы, чтобы дерзко вмешаться в естественный ход вещей. Но ведь не я одна. И те, другие, уже вовсю хозяйничали тут, угрожая жителям не только этого, но и моего мира.

Я чувствовала — она где-то близко. Она вполне могла оказаться вот в этом храме с колоннадой, который я уже видела, когда была здесь первый раз. До чего же он оказался красив при свете дня. Возле ослепительно сияющих позолоченных ворот стояла нарядная повозка, запряжённая парой белых скакунов. Один из них испуганно на меня покосился, второй же шумно вздохнул, окинув меня грустным и как будто бы даже понимающим взглядом. Молодой возница негромко беседовал с двумя рослыми воинами. Видимо, они сопровождали приехавшего в храм богача. Миновав ворота, я оказалась в просторном дворе, где среди покрытых яркими росписями колонн стояли огромные и не менее ярко расписанные статуи. Будь я в полном тайминге, у меня бы в глазах зарябило от буйной смеси оранжевой, зелёной, синей и красной красок. Медные двери, ведущие в главный зал храма, были открыты, но высокие жрецы в кошачьих масках стояли возле них явно для того, чтобы никто из простых смертных не вошёл в святая святых. Возможно, простых смертных туда вообще никогда не пускали, а, возможно, сейчас там проходил какой-то обряд, при котором не могли присутствовать непосвящённые. Сердце у меня заколотилось так, что я его услышала. И поняла: ещё немного — и я потеряю над собой контроль, а тогда меня запросто выбросит в полный тайминг. Пространственно-временная структура здесь была нарушена, а вместе с ней и равновесие стихий. А уж я-то точно вышла из равновесия, ибо я уже видела в цветном полумраке зала знакомое золотое сияние. Свет, исходящий от её волос. Она оказалась в луче солнца, проникшего в зал через окно под потолком… Или солнечные лучи сами искали её, чтобы, соприкоснувшись с ней, засиять ещё ярче? Окажись я тут сейчас материальной и видимой для всех, я бы просто отключила этих двоих у входа, если бы они помешали мне войти в главный зал святилища. А заодно и всех остальных, кто бы попытался мне помешать…

Она не просто была здесь. Она одевала статую богини — женщины с кошачьей головой. Значит, это храм Баст. Почему она совершает ритуал? Я знала, что одевать статую богини могли только верховный жрец или жрица. Кто ты, Диана Луиза де Лавальер? Быть может, египетская принцесса, живущая в двух мирах? Кто бы пустил в святая святых неизвестно откуда взявшуюся незнакомку?

Её тут знали. Когда она надела на статую сапфировое ожерелье, к ней с поклоном приблизился бритоголовый юноша в белом, который до этого смиренно стоял в углу зала. Они обменялись какими-то репликами, потом юноша поднял с пола старое одеяние богини, сосуд с водой, влажные куски ткани и удалился. Я поняла, что, перед тем, как одеть старую, Диана её протёрла.

Не знаю, о чём она говорила со жрецом. Переводчик мой воспринимал только то, что я слышала. Недавно появились переводчики-имплантанты, способные улавливать звуки на большом расстоянии, но я решила, что обойдусь без этой новинки и уж тем более без ещё одной операции. Переводчик был единственным имплантантом, на который я решилась. Джоанна Рэй убедила меня, что ни мой мозг, ни мои уши от этого не пострадают. У неё у самой был такой. Стоил этот имплантант целое состояние, но специальные агенты получали его бесплатно. Я приобрела его на второй год службы и надеялась, что он прослужит мне долго. Больше мне такой бесплатно не получить.

Интересно, как тут общается Диана? У неё такой же переводчик или она знает здешний язык? Я бы уже ничему не удивилась. Я даже не удивилась, обнаружив, что она меня видит. Теперь солнце сосредоточилось на позолоченной статуе богини-кошки. Моя прекрасная жрица отошла в тень, но её тонкая фигурка в облегающем белом платье всё равно казалась ожившим лучом света, который просто сам пожелал сиять не так ярко. Волнистые волосы перехвачены вокруг головы расшитой бисером лентой и свободно спадают на плечи, на шее золотое ожерелье, на правой руке браслет из металла, более светлого, чем золото, — скорее всего, из электрума. Ещё больше меня заинтересовали её крошечные серёжки в виде кошачьих голов. По цвету они напоминали медь, хотя я знала — это не медь. Что это за металл? В голубоватом сумраке святилища, мерцающего лазуритовой отделкой и позолотой, Диана казалась просто нереально прекрасной. Неудивительно, что юноша смотрел на неё с таким благоговением.

Итак, она меня видела. С полминуты она на меня смотрела, потом быстрым шагом покинула зал, пересекла храмовый двор и выскользнула за ворота. Сказав пару слов почтительно склонившимся перед ней воинам, она чуть ли не бегом двинулась по улице. Так вот кого ждала эта нарядная повозка. Диана явно старалась смешаться с толпой, но мне ничего не стоило держаться к ней так близко, что в полном тайминге я бы, наверное, наступала ей на пятки. Я преследовала её до тех пор, пока мы не оказались на одной из тех невзрачных улиц, где жили бедняки. Вот тут-то она от меня и ускользнула. Свернула за какой-то дом и исчезла. Не спряталась, а именно исчезла. Она могла исчезнуть в любой момент, но не хотела делать это так, чтобы заметили прохожие. Я знала: причина её способности к телепортации в фокусе с картиной. Царевна-лягушка сбросила кожу, мешающую ей летать сквозь время и пространство. Ну и куда же она отправилась, эта лягушка-путешественница? Обратно в свой деламарский замок, в здешний дворец или куда-то ещё?