Светлана Жукова – Все сады зацветают в июне (страница 2)

Дедушка Коля всегда был занят работой, и, наверное, не было такого занятия для него, которое он не мог бы осилить. И шахтер в угольной шахте, и бригадир в лесхозе, конюх на маслозаводе, столяр и даже кровельщик. Вот сколько занятий было у него. Он был очень вспыльчивым, я думаю, это ему его кудри не давали покоя. Но что удивительно, добрейший человек, желанный, как говорила бабушка Наташа. Я любила наблюдать, когда они вдвоем собирались в магазин. Моя бабушка не любила косметику и никогда не красилась, но крем для лица и одеколон для нее было святое. Она одевала, свой парадный халатик, повязывала белую косыночку и доставала глянцевый ридикюль из старого дубового шкафа. Как жаль, что мне не достался этот ридикюль. Потом она спорила с дедушкой, который норовил уйти «в центр» «в чем был». «Да, что ж ты не видишь, что рубашка грязная! На вон! Одень, я тебе приготовила» и доставала все из того же дубового шкафа чистую одежду. Это был целый ритуал похода в центральный магазин и на центральный базар. Да, что там целое событие. Так вот жили люди. Не как сейчас магазины на каждом углу. Потом они доставали из сарая старую зеленую коляску, в которой когда-то возили меня маленькую и ехали «в центр».

Что за центр такой? Центр, как и в любом городе – центральная часть, только в маленьких поселках и деревнях "Центр"играл особую роль. Ведь там можно было узнать новости про соседей с дальних улиц, собрать сплетни, поторговаться и достать то, что в обычном магазине достать невозможно. Все друг друга знали, поэтому выйти в центр было большим событием. Я любила ходить с ними в магазин – обратно эта старая зеленая коляска поскрипывая ржавыми колесами, везла много вкусностей, забитая доверху.

И мои бабушка Наташа и дедушка Коля шли гордые, держа нас за руки, и отвечая соседям – «Да, внуки к нам приехали. И не говорите, подросли, красавцы все в маму». И я, отчего-то, тоже преисполнялась этой гордостью, выпрямлялась и чувствовала себя самым любимым ребенком на свете.

Про дядю Стасю.

Было бы совсем несправедливо говоря об обитателях дома на "Коммунальной 12"не рассказать про дядю Стасю.

Дядя Стася родной брат моей мамы, сын бабушки Наташи и дедушки Коли. Это был чудесный человек, но от рождения у него была болезнь, которая называлась – синдром Дауна. Это такая болезнь, если кто не знает, при которой человек, растет, растет, но взрослым не становится. Так и остается навсегда ребенком. Нет, он, безусловно, растет физически, но навсегда в мыслях остается, например, первоклассником. Хотя по своим поступкам дядя Стася, иногда, удивлял даже взрослых, насколько они были «взрослыми». Но тогда в детстве, мы не обращали внимания на болезнь. Дядя Стася уже был таким, другого дядю, мы и не знали. Поэтому все было естественным. Для нас с братом, он был обычным человеком с необычным характером. А еще он был меломаном, большим меломаном и каждое утро и вечер, слушал свою любимую музыку на маленьком магнитофоне. И в бабушкином доме музыкальных кассет и пластинок было видимо – не видимо. Надо сказать, хотя их была целая гора, дом можно было построить, хорошо не целый дом, но маленькую беседку так точно. И хотя этих музыкальных кассет была целая маленькая беседка, разнообразием музыки они не отличались. Дядя Стася был большим поклонником Добрынина, Талькова, группы Любе, Малежика и тд. Вы и исполнителей таких, наверное, не знаете. А я знаю, и даже могу многие песни спеть наизусть. Дядя Стася стал для меня примером безусловной любви, когда человека любят просто так, не за поступки. Он любил нас, любил свой дом, деревню в котором жил, а еще он любил плотно покушать и всякий раз отправляясь по бабушкиному поручению в магазин, непременно заглядывал к кому-нибудь в гости. Его знала вся деревня: от водителей автобуса, продавцов магазина, до жителей окраиных улиц.

Мое детство проходило под мелодии его любимых песен, которое звучали в нашем доме с утра до вечера, став для меня, как озвучка к фильму про жизнь в нашей деревне.

Поэтому, если Вы меня сейчас спросите об этих исполнителях, то я легко вспомню их репертуар, из раннего творчества так точно, настолько они засели в моей памяти. А строчки из тех песен теперь стали для меня родными и понятными… «Сам себя считаю городским теперь я. Здесь моя работа, здесь мои друзья. Но все так же ночью снится мне деревня. Отпустить меня не хочет родина моя»…

Все сады зацветают в июне.

Поскольку, я мало помню себя в деревне, когда мне было 5-6 лет. Расскажу свою историю с момента школы. Не знаю, как сейчас, но в мое время – начала и середины 90х годов. Звучит-то как страшно в «мое время», сразу представляется старушка с дрожащим голосом. Но мой голос достаточно крепок, а потому продолжу…

Так вот, в мое время детей школами не пугали, домашней работы много не задавали, а за хорошее поведение могли и пораньше на целую неделю отпустить на летние каникулы. Я отлично помню, как учительница в конце урока нам говорила: «Кто будет вести себя хорошо, отпущу раньше на каникулы». И ты сидишь такой весь вытянувшийся в струну, не дышишь, чтобы всем своим видом показать примерное поведение. А за окном зеленеет листва на деревьях, такая знаете еще не запыленная, молодая только-только пришедшая в этот мир. И ветер через это открытое окно доносит до тебя аромат цветущих яблонь и сирени, такой теплый, так и говорящий, – Пойдем со мной гулять. Конечно, здесь каждому школьнику хотелось услышать заветные слова – Иванов, ты молодец, иди домой. И ты тут же схватив свой портфель, выбежав из класса, с чувством окрыляющей свободы побежал бы домой. Так что в классе все дети сидели тихо, от нетерпения ерзая на стуле, и ждали начала самых лучших летних каникул.

Как только все контрольные были написаны и отметки проставлены, родители отвозили нас в деревню, и я ни дня не задерживалась в городе. Так уж получилось, что на улице, где жили наши «бабушки» всегда приезжали внуки из разных городов. К началу лета нас собиралась целая география городских внуков. Приезжали внуки из Москвы, Санкт-Петербурга, Харькова, Воронежа, Самары и я уже не упомню всех городов. Но представьте, как было интересно!

Тогда мы заводили дружбу очень легко, достаточно было сказать идем играть в прядки, или, а у нас возле дома новый песок завезли. Я дружила со всеми внуками с нашей Коммунальной улицы, знала историю каждого. И только передохнув с дороги, мчалась узнавать, кто уже приехал на каникулы.

– Баб Женя, а Танька уже приехала на каникулы? – кричала, я ей через забор. Нет, – отвечала мне она,– родителям еще отпуск не дали.

– Баб Зина, а Андрей приехал? – спрашивала я, дойдя до другого дома. – Да приехал, приехал, окаящий, на велосипеде уже гоняет,– слышала я в ответ. И так от дома к дому устраивали перекличку «приехавших внуков».

А вечерами наши бабушки собирались возле дома и хвастались своими внуками. И эти внуки и в космос летали, и отличниками с золотой медалью были, и петь и танцевать могли. В действительности, мы были самыми, что ни есть обычными детьми: не хотели никуда летать, а хотели бегать, прыгать и целыми дня есть мороженное.

Так что зацветали сады, к концу подходил месяц май, начинался месяц июнь, мама готовила нам суп в термос, и приказывая «хорошо себя вести у бабушки», отправляла нас в деревню навстречу дням, которые начинались с крика петухов, запаха жареных блинов, и игр с понаехавшими внуками из городов. А как же иначе…

Романтичное слово «Пикник»

-Бабуля, собери нам поесть, мы отправляемся на пикник! – влетая домой с порога, заявила я.

Обедать дома скукотища, особенно летом, особенно в деревне. В городе, так и вовсе не о каком пикнике подумать нельзя было. Где там расстелить на траве плед, уединиться и придаваться радостям природной жизни. Когда рядом туда-сюда снуют разьезжающие машины, люди вечно спешат. То ли дело пикник, устроенный в полях среди цветущего рапса, прилипающих к платью репейников, летающих возле тебя бабочек и прочей крылатой живности.

Пикник в деревне представлял собой, конечно, не романтичный променад богемной аристократии с булками, сырами и молоком. Там было все куда более фундаментально, пикник в деревне это была сборная солянку всего, что удавалось выпросить у бабушек на кухне.

Поскольку в детстве, я была чемпионом среди «голодающего Поволжья», то накормить меня хоть чем-то более или менее съестным, почти не представлялась возможным. Поэтому моя бабушка, всегда была рада поддержать любую идею с едой, если это грозило сделать меня сытой. Для этих целей она часто приглашала на обед за компанию моих друзей. Разрешая, есть на крыльце и в дождь. Считая, что запах сырой земли и разряженного воздуха способствует аппетиту. Выносила на всю нашу огалделую ораву чего-нибудь вкусного. Но результат всегда был, скажем. сомнительный… Вся еда с энтузиазмом поглощались моими друзьями, когда я так и оставалась сидеть со скучающим видом. Наверное, поэтому в награду за бабушкины переживания, сейчас мне достались точно такие же дети – малоежки.

Так что, услышанные от меня слова «Бабуля, собери нам еды», ею встретились на ура. Она собрала мне корзинку всего, что только могли унести мои детские руки: сало, черный хлеб, вареные яйца, огурцы, помидоры, нарезанной колбасы и даже конфет.