Светлана Залата – Магическая Москва (страница 34)
– Как сказать… Бывают разные случаи. Вон, один раз ездили в Царицыно проклятие снимать. Точнее, ехали искать, кто туристов по вечерам пугает, а в итоге оказалось, что в подвалах центральной усадьбы есть целая запечатанная комната со старыми артефактами. И из-за них там всякое видели и слышали, а то и, кто давно работал, с ума сходили… Но там Павел Алексеевич все распутывал, я так, просто побегала да понюхала. Как-то искали того, кто душит чулком газетчиков, побывавших на том месте, где когда-то Кузнецкий мост стоял. Там сейчас улица с таким же названием... В итоге дело себе тайники забрали, уж не знаю, что там было. И…
– Действительно, имелись жалобы на сбои навигатора. – подал голос Демыч, печатавший с невероятной скоростью, – Так, теоретически по косвенным данным могут быть совпадения... уточняю… Да, есть. Так, а это… М-да.
– Что там? – Кюн вскочила со стула и, обогнув стол, впилась глазами в экран: – думаешь, он?
– Ярослав Красильников, девятнадцать лет. Техник-самозахватчик, инвалид с детства – несчастный случай на семейном заводе.
– Самозахватчик… – протянула Кюн, – это ведь красная и изоляция. Почему он в Москве? При самозахвате пересмотр условий содержания вроде ж через пять лет, а Исток почти нереально захватить в четырнадцать.
– В досье сказано, что ввиду его инвалидности и невозможности самостоятельного передвижения родители Красильникова поддерживают дома все необходимые меры контроля. Предполагаю, что тут не обошлось без взяток.
Кюн фыркнула.
– Меры контроля дома у техника? Они смеются, что ли? Дают ему компьютер на час под присмотром, а остальное время он сидит с планшета? И почему именно он?
Инга бы опешила от такого шквала вопросов, но Демыч остался невозмутим:
– Красильниковы владеют местом, откуда заходил в сеть «Ярик» из переписки Владлены. И Ярослав недолгое время работал диспетчером в такси, причем в нескольких фирмах, в каждой из которой в это время или позднее регистрировались жалобы на сбои навигаторов.
Кюн скрестила руки на груди.
– Похож на нашего клиента. Меня смущает вот что: этот товарищ взламывал навигаторы, подменял заказы и маршруты, но про ВПН он не в курсе? Даже я знаю, что это такое. В общих чертах.
Демыч чуть пожал плечами.
– Аспект техника не идет в комплекте с умениями хакера. К тому же он ВПН пользовался. Но найти подлинный источник сигнала для хорошего аналитика все же возможно.
Несмотря на спокойный тон, эмпат чувствовала, что Демыч приложил немало усилий для выуживания этой информации из… Откуда бы он ее ни выудил.
– А ты крут, – широко улыбнулась Инга. – Очень крут.
Она могла поклясться, что аналитик покраснел. Совсем чуть-чуть, но все же. Может, конечно, для него это все – рутина, но для Инги такое обращение с компьютером казалось сродни чуду. Маленькому, но чуду.
– Ну что, поехали? – Кюн сгорала от нетерпения.
Глава 17. Самоуправство
– Куда ты собралась? – искренне удивился Демыч.
Кюн закинула на плечи рюкзак, готовясь покинуть зал совещаний.
– К этому нашему Ярославу, пообщаться. Он-то от нас не убежит, верно?
– Его медицинская информация указывает на невозможность самостоятельного передвижения без помощи технических устройств.
– Ну вот! Поедем, поговорим, прижмем его. Корочки есть, будет врать – Инга его мигом раскусит. Наверняка ни он, ни его семья не хотят проблем с законом. Еще же дети есть?
Аналитик быстро набрал что-то в поиске – и кивнул.
– Да, двое, десять и шесть лет.
– Вот и отлично, – широко улыбнулась Кюн, – а то я устала думать. Если есть дети, то родители точно не захотят шума и расследования, а то могут остаться и без гроша в кармане. Ярослав – совершеннолетний, так что приедем и выясним у него все.
– Наши полномочия…
– Позволяют нам задать вопросы, и ты это прекрасно знаешь.
– Наши полномочия младших сыскарей, – Демыч с некоторой мольбой посмотрел на Ингу, – не позволяют нам принимать полностью самостоятельные решения о возведении кого-то в ранг подозреваемых.
– Ой, да брось. Какой подозреваемый? Мы просто поговорить. И если даже что-то и пойдет не так, то что нам техник сделает-то?
– Чем может быть опасен техник аналитику, небоевому оборотню и эмпату без разрешения на ношение оружия? Теоретически…
– Ладно, ладно! – Кюн подняла руки. – Мы не договоримся. Инга, твое слово?
Эмпат вздохнула про себя. Ей нравилось желание Щенка показать себя. Стремление самим найти преступника, выудить из него всю информацию и принести разгадку на блюдечке с голубой каемочкой. Не ради премии или грамоты, а просто желая показать, что маг и негатор не ошиблись, доверив им поиск третьего Ловчего.
Но аналитик тоже по-своему прав. Он не верил в то, что даже с Ингой удастся разговорить Ярослава, наверняка обозленного на всякую власть из-за метки, и эмпат в это и сама не особо-то верила. Бойцы из них правда так себе. И они ведь действительно не имеют права возводить этого техника в ранг подозреваемых, да и задачи общаться с ним никто не ставил. Искали вообще таксиста…
Ссориться ни с оборотнем, ни с аналитиком не хотелось.
– Мне кажется, что будет правильным оповестить о наших планах, – уклончиво произнесла Инга. – Возможно, у нас нет какой-то информации, которая может изменить сделанные выводы.
Взгляд Демыча из просящего стал благодарным.
Кюн плюхнулась на ближайший стул.
– Какие же вы скучные, а? Ни азарта, ни духа первопроходцев… Ладно-ладно, Дема, не смотри на меня так. Кстати, я думаю, что вы по уровню занудства друг другу неплохо подойдете, – в словах оборотня слышалась затаенная обида.
И скрытая, но ощутимая боль. От того, что выбрали не ее.
– Слушай, я не считаю, что нам нужно сидеть сложа руки, – решила смягчить ситуацию эмпат, – мы можем, например, выехать, а потом сказать обо всем. Если запретят, то вернемся, а если нет, то и добираться ближе будет. Покидать-то отдел не запрещено.
– А у тебя есть разрешение гулять по городу?
Инга кивнула.
– Ладно, тогда простой план: собираемся и едем в интернет-кафе, или откуда там выходил на связь этот Ярослав, а не к нему домой.
– В выставочный павильон, – поправил Демыч.
– Значит, едем к выставочному павильону. Уточняем, видели ли они там его, Инга выводит всех врунов на чистую воду. Мы даем обо всем знать старшим и идем за постановлением на арест.
– Нет, – неожиданно жестко ответил аналитик, – я готов смириться с тем, что мы туда поедем, но я напишу шефу и Павлу, едва мы подойдем к павильону, и точка! Или – сейчас, – он достал телефон.
– Инга…
– Я набираю сообщение.
– Вот ты… Ладно, поехали. Хоть проветримся. Инга, ты метро-то хоть видела?
Демыч хмыкнул.
– Что?!
– Иронично, что люди, еще лет пять назад жившие далеко не в Столице Монет, с легкостью приобретают замашки коренных москвичей.
Кюн фыркнула.
– Тоже мне, потомственный горожанин.
– Если не считать временную ссылку предков – в десятом поколении, – не без гордости отозвался аналитик.
– Ладно, пошли уже, наследственный москвич.
Инга не могла не усмехнуться.
– Что? – с прищуром уставилась на нее Кюн.
– «Наследственный москвич» звучит как диагноз.
– А это и есть диагноз, – отмахнулась Щенок, – самый натуральный. Поверь наследственной якутке. В двадцатом, кажется, поколении. И, кстати, я понятия не имею, каковы на вкус сгнившие олени.
Инга смутилась.
– Да я и не думала, что ты могла бы…
– А зря. Вообще-то могла бы, но не захотела. Ладно, вперед. Инга, не возражаешь, если я побуду твоим ручным песиком?