Светлана Залата – Магическая Москва (страница 33)
– Я понимаю, – Инга с сожалением, но все же перебила Демыча, явно желавшего чувствовать себя увереннее за стеной фактов, – но у нас еще «Ярик» из интернета. Он ведь зарегистрировался не для того, чтобы общаться с Демидовой, верно?
Демыч кивнул.
– Я уделил внимание тому факту, что данный пользователь зарегистрирован три года назад. Если учесть, что подготовка к побегу Владлены Демидовой велась в личных сообщениях, то нельзя исключать взлом профиля или использование преступником уже подготовленных ресурсов. Хочу также отметить большой перерыв в пользовании аккаунта – предыдущие сообщения отправлены с него полгода назад.
– Взлом профиля… – протянула Инга, пытаясь сформулировать мысль, уже какое-то время крутившуюся в голове, – может, нам нужен не таксист, а тот, кто может заставить таксистов ехать по нужному адресу?
– У диспетчера нет полномочий для изменения маршрута. Это запрещено законом «О частном извозе» под номером триста тринадцать, пункт два. К тому же статистически подавляющее большинство таксопарков заставляют своих сотрудников или использовать собственную навигационную сеть, или подключаться к одной из общедоступных. Именно высокая стоимость такого подключения наряду со сложными условиями труда в целом являются первой среди причин забастовок профсоюза работников извоза как в Москве за последние пять лет, так и по Империи в целом. За исключением Кавказа – там, насколько мне известно, подобные системы не в чести.
Инга про навигаторы знала: Фахид, таксовавший около ее последнего места работы на юге, частенько забегал в отель взять кипятка и пожаловаться на судьбу. И возил за полцены, потому его никто не прогонял. Сама Инга не ездила на такси, но и о высоких налогах, и об обязательных видеорегистраторах, и о «вредных программах, которые деньги снимают и снимают» слышала. Слышала она от коллег-горничных и то, что они больше доверяли таким вот «системным» таксистам: все честно, есть рейтинг, есть кому жаловаться, можно через интернет следить за тем, куда едет.
Выходит, Ловчим приходилось как-то выкручиваться, чтобы везти жертву не туда, куда скажет навигатор…
Или не приходилось – если они сумели бы обмануть систему. Систему, благодаря которой такси считают безопасным!
– Что если кто-то смог взломать навигационную программу? Ведь все на нее полагаются. Все погибшие – приезжие, так? Города не знают. Садились в такси потому что верили, что навигатор приведет куда надо. Таксисты, может, и видели, что что-то не так, но программа могла там, я не знаю, аварию на нужном маршруте показать?
Демыч откинулся на спинку стула.
– Слишком много вопросов. И основной из них заключается в том, что взломать такую систему незаметно невозможно, ее защищают…
– Да, да, защищают, – на пороге под скрип двери появилась Кюн с небольшим подносом, на котором стоялои три одноразовых стаканчика с симпатичным изображением совы, – не знаю, кто и кого, но я уверена, что ты прав, как всегда, и это доказывать не нужно. Разбирайте кофе, понятия не имею, где какой. Я потом себе возьму оставшийся стакан. Кофейная лотерея, и я угощаю!
Демыч взял крайний стакан, чуть не разлив его содержимое на себя и ноутбук. Инга, подумав, взяла соседний. Лотерея так лотерея.
– Что вы там придумали? – Кюн, даже не отхлебнув еще кофе, лучилась энтузиазмом. – Рассказывайте.
Инга кинула взгляд на Демыча. Тот поправлял очки. Он вроде как старше… Но, кажется, парень не собирался поднимать голову от ноута, печатая с большой скоростью.
– В общем, я подумала, что нам нужен не таксист, а тот, кто использует таксистов, – решилась высказать свои мысли эмпат.
– Вот как… – Кюн, повернув свой стул спинкой вперед, села и принялась раскачиваться, держа в руках кофе, – думаешь, старшие ошиблись в своих предположениях?
В словах прямо-таки сквозило ощутимое сомнение.
– Мне кажется, что с этой стороны проще что-то найти, – дипломатично отозвалась Инга. – Мы перебрали кучу вариантов, и ни один не подошел. Нужно или опрашивать больше сотни человек, каждый из которых соответствует одному-двум критериям, или искать что-то новое.
Кюн задумалась, отпивая кофе и наклоняясь вперед все больше, и больше, и больше…
Пока ножки стула не поехали, и оборотень не полетела на пол. Впрочем, до протертого дерева добрались только кофе и рыжий шпиц, приземлившийся на лапы.
Зато стул грохнулся так громко, что слышно было на весь этаж.
– При попадании горячего кофе с сахаром на ноутбук вероятность выхода из строя последнего не меньше восьмидесяти процентов, и еще как минимум тридцать процентов от этого занимает шанс получить не поддающиеся ремонту повреждения, – проинформировал Демыч вернувшуюся в человеческий вид Кюн. – Тряпка в кладовке, вторая дверь налево.
– И без тебя знаю, – бросила Щенок и вышла за дверь.
Демыч перевел взгляд на Ингу и, протерев очки, заметил:
– Судя по обнаруженным мной протоколам шифрования данных, получить доступ к системе распределения заказов и навигации того агрегатора такси, ссылку на который «Ярик» предоставил Владлене Демидовой, возможно только при наличии большого количества времени и хороших хакерских навыках. Но поддерживать канал доступа незаметным в течение года активности Ловчих возможно лишь профессионалу очень, очень высокого класса. Взломщика такого уровня могут позволить себе разве что Императорские Ищейки для проникновения в сети недружественных компаний. Но шансы на их вмешательство во внутренние дела страны минимальны, это запрещено и их Уставом, и «Конвенцией о разделении полномочий», принятой тридцатого марта тысяча девятьсот семнадцатого года.
– Но наш клиент может быть не крутым хакером, а техником, – Кюн вернулись с большим рулоном туалетной бумаги в руках, – и тряпок в кладовке нет.
Судя по появившейся глубокой задумчивости на лице Демыча, замечание оказалось весьма уместным. Инга понятия не имела почему и решила уточнить:
– Под техником ты имеешь в виду…
– Техника, – отозвалась Кюн так естественно, словно это все объясняло.
– Ясно, – в голос Инги прокралась ирония.
Ирония – и немного обиды. Могла бы и объяснить.
– Боюсь, наша терминология для незнакомого с «Уложением о классификации обладателей Истоков Малых и Обычных» будет не совсем понятна, – пришел на помощь Демыч. – Это…
– Ой, да что там понимать? – Кюн закончила с уборкой, взгромоздилась на стул и вновь принялась на нем раскачиваться: – если ты можешь становиться зверем или растением, то ты – оборотень. Умеешь менять лицо и тело, или хоть что-то – перевертыш, их еще иногда доппельгангерами зовут. Умеешь силой мысли или еще как-то управляться с механизмами – техник. Умеешь узнавать что-то о чувствах и мыслях других – эмпат. Хотя если шире брать, то вообще эмпат – это аналитик, просто читаешь не интернет там, книгу или вещь, а человека. Умеешь что-то двигать, поджигать и замораживать – значит боевик. Проклинаешь – проклятийник. Умеешь превращать золото в свинец или делать из металла ключи – алхимик… О, кстати об алхимии. Я пока за кофе ходила, встретила Марфу, лаборантку из химиков.
Инга при этих словах похолодела, подумав о тесте, а Кюн, не заметив, продолжила как ни в чем не бывало:
– Она наши вчерашние отобранные дела просмотрела. Результаты вскрытия и вот это все. Чисто, но на паре трупов, тех, которых быстро нашли, есть какие-то изменения в посмертных анализах. Марфа считает, что эти изменения могли быть вызваны каким-то алхимическим препаратом. Но для точного анализа нужно свежее тело.
– И ты об этом не сказала?!
В голосе Демыча Инга чувствовала разом и недовольство, и удивление, и какую-то детскую обиду.
– Я говорю. Сейчас.
– Это ведь все меняет! Предположительно, покойная Гульяз, державшая Владлену в котельной, была алхимиком. Теоретически она могла создать то, что побуждало бы пассажира покидать такси в нужном месте. Тогда идея со взломанным навигатором обретает вес, ведь достаточно просто использовать извозчика чтобы доставить жертву куда надо. Но не каждый таксист слепо доверяет системе…
Демыч застучал по клавишам, припав глазами к монитору.
– Аналитик за работой, – прокомментировала Кюн, – давно бы так. Увы, даже великий и всезнающий Василий Демидов вовсе не всезнающий, и потому мы все утро занимаемся этой ерундой. С такси и остальными. Хотя иногда уже на этом этапе можно раскрыть дело, не выходя из нашего пыльного закутка.
– Серьезно? – не сдержала удивления Инга.
– Ага. А ты думаешь, наша работа – подставляться, как вчера, или каждый день по следу идти? Если бы… Чаще всего приходит кто-нибудь из полицаев с жалобой, что, мол, магик магазины грабит, вот вам дело, ищите. Демыч по клавишам постучит, найдет, кого надо, – и идем за предписанием на арест, а потом кто-то из старших едет на задержание. Или выяснится, что виноват обычный ловкий вор с руками откуда надо, а черношинельники просто рады сплавить дело. Или я покручусь, поверчусь на месте и приведу к соседнему дому, где грабитель магазина с водкой дядя Коля, алкоголик и телепат, спит у телевизора. И не смейся, это реальное дело. Пока дяде Коле не выдали красную и не отправили в санаторий на ПМЖ – раз в месяц-два буянил стабильно. Рутина, чтоб его.
– И ничего интересного? – Инга не слишком-то верила в то, что работа в Особом отделе может быть скучной. По крайней мере, до этого дня.