Светлана Залата – Демоны должны умереть (страница 43)
– Это спорный вопрос. И прежде чем я на него отвечу: что ты готов сделать для рода, который бросил на три года, топя себя в вине?
Старик сглотнул и поднялся на ноги.
– Все, что угодно, – с пьяным вызовом произнес он.
– Вот и прекрасно. Пошли, покажу фронт работ.
Если кто-то решит связать меня с убийством Марфы, – а в той квартире находилось ее тело, сейчас, оказавшись дома, я чувствовала, как оборвалась одна из нитей, связанных с Сердцем – то этот кто-то может приказать обыскать поместье. Да, судя по всему, мало кто знал о проходе в лабораторию отца Владимировны… Но если ничего не сделать, то рано или поздно узнают все. По запаху.
Вот не то чтобы я хорошо умею расставлять приоритеты... Но что сделано – то сделано, теперь остается только разбираться с последствиями.
Глава 18
Стефания успела привести в порядок кабинет. Книги повсюду уже не валялись, ящики вернулись в стол, и вообще казалось, словно тут ничего и не обыскивали. Уже знакомый проход стал прозрачным, стоило сделать к нему пару шагов. Я подошла еще ближе к стене, подходя в упор к лестнице вниз, Георг же остановился в нерешительности.
– Ника, ты уверена, что тут что-то есть?
– Да.
Целитель вздохнул – и достал из кармана штанов какую-то затрапезную бляху на веревке.
– Это что?
– У меня нет потенциала на Печать Истинного Зрения, – слегка заплетающимся голосом пояснил Георг, – так что пользуюсь костылями. С людьми оно не надо, целительская Печать помогает, но с неживым все не так.
Интересно…
– Можешь одолжить? Хочу кое-что проверить.
Если это Истинное Зрение позволит нормально, без помех, видеть астрал, то надо выяснить, почем такие амулеты, да купить себе.
Георг покачал головой.
– Он на меня настроен. Да и тебе может потенциал перекрыть. У тебя ж поди, не одна Печать же появилась на Инициации, верно? У Владимира их с десяток было…
– Не одна.
– Ну так вот. А амулет может отрезать развитие, да. Там мудрено все, но потенциал может пробудить Печать ведь, а если его амулетом забить – то все, без шансов. А лучше без костылей ходить.
Ладно, не до лекций сейчас. Но, вообще-то, у меня этих значков – вся рука была. Или появляться эти Печати должны как-то иначе? Было бы время почитать…
Георг тем временем попытался рассмотреть проход, перед которым я стояла, через бляху, но только головой покачал.
– Сливается все.
Я хмыкнула.
– Говорят, если не употреблять, то возвращается ясность мышления.
– Протрезвляющие пить слишком часто – вредно для организма.
– Просто пить – тоже вредно. И вообще – я тут лекции тебе читать не буду, но как-то сложно полагаться на вечно пьяного целителя.
Георг дернулся – и поник.
– Сложно. Златан тоже… Ему с женой легче, а со мной он боялся все время, я же вижу. А ведь я его учил…
Я подавила порыв закатить глаза. Ну как ребенок, в самом деле.
– Слушай, – я развернулась к старику, вглядываясь в лицо, – если будешь сожалеть, то сожалений меньше не станет. Прошлого не исправить. Вопрос в том, хочешь ли ты что-то исправлять, или будешь дальше пить по поводу и без.
– Я же сказал, что помогу. С… со всем.
– А потом пойдешь опять пить к себе?
Георг склонил голову.
– Чего хочешь?
Я подавила желание зарычать.
– Разберемся с тем, что в подвале – поговорю со Светой, а ты глянь, нет ли у нее каких заболеваний или чего-то подобного. Нужно решить, как ее учить, как кормить и вот это все. Ее брат уехал?
– Да. Тихим и задумчивым.
Ладно хоть еще раз Марату не врезал. Хотя тот заслужил.
– Значит, она одна осталась. Потом наверняка что-то нужно будет Марату…
Старик закивал.
– Мне Анна Михайловна все оставила, большую часть я смогу сделать. Я написал список по препаратам, по ценам, он у меня, если хочешь…
Я подняла руку.
– Я не об этом.
Георг нахмурился.
– А о чем тогда?
– Дело не только в препаратах. Он потерял пять лет жизни…
– Я – не менталист! – в ужасе поднял руки старик. – Если ты говоришь про всякие психические травмы, то я тут ничем не помогу!
– Да я вижу, ты себе-то помочь не можешь. Я не про то.
Пока я ехала домой, было о чем подумать. В том числе и о том, что случилось бы, если бы мгновения полета были последними в моей жизни. И единственное, что пришло в голову – надо, чтобы и Георг, и Стефания, и Марат с дочерью были при деле, коль уж нас судьба свела. Хоть при каком-нибудь деле.
Георг скрестил руки на груди.
– О чем ты говоришь вообще?
– О полезном занятии. На работу Марату пока рано, влезет во что-нибудь или старые дружки найдут. Пусть в особняке полезным чем-то займется. Парк в порядок приведет, в конце концов. Поработает на благо рода.
Георг почесал в голове.
– Можно, наверное. Надо с ним поговорить. Ну, тебе. Он пока новости читает, хотя Шереметьева не в восторге от этого. Она будет на неделе приходить. Воспоминания не восстановить, но адаптироваться как-то надо и вот это все. Может он…
– Что? – подтолкнула я старика.
– Ну, он ведь учился на торговца. Экономиста то бишь. Я знаю, что от контор заводских ваших одно название осталось, но все-таки…
Еще и конторы… Ладно, прорвемся.
– Идея неплохая, но, думаю, не все сразу. Я к тому, что дела есть помимо бутылки. Стефании с ее Взглядом, может, помочь надо будет, наверняка же сразу всеми тонкостями не овладеть.
Георг кивнул.
– У нее комплексная Печать, пусть и Малая. Я, правда, могу только ее состояние отслеживать, и то в энергетике не силен, не развивал ее, да и чисто энергетической Печати нет. Но присмотреть могу.
– Вот и хорошо. И, честно, мне не хотелось бы обращаться за помощью к целителю, а вместо помощи видеть тело, которого не добудиться.
По лицу Георга прошла судорога боли. Он открыл было рот, но я остановила его, подняв руку.
– Что было, то прошло. Но будущее должно быть иным. Если, конечно, ты действительно хочешь помочь роду, как говорил. Если учесть, что ты – алхимик, а я могу уговорить помочь менталиста, то, уверена, проблему можно решить. Если ты этого хочешь.
Целитель тяжело вздохнул. Оглядел меня с ног до головы и заметил: