Светлана Залата – Дело №1. Ловчие (страница 26)

– Нужен, записываю.

Павел вбил в поисковик название хостела, потом – карту города и записал себе: «Узнать, не останавливались ли жертвы в том же мотеле, что и Инга. Срочно».

– У нас есть возможность выяснить еще что-нибудь об этом деле, – довольно улыбнулся негатор, сбрасывая завершенный звонок. – Думаю, будет лучше, если Инга сама поговорит со своим появившимся на горизонте другом. Боюсь, при нас этот Анатолий ничего интересного не расскажет. Задерживать его пока не за что, допуск на чтение мыслей тоже не дадут, у нас самих дел навалом.

– П-погоди. Ты не отпустишь ее одну, – нахмурился Павел, – я п-против.

Может, негатор и старше по званию, но маг не собирался позволять ему распоряжаться Ингой. Она недавно спаслась от смерти, зачем ее опять подставлять, отпуская без страховки? Сколько бы Инга ни говорила о том, что ее приятель хотел только добра, у Павла имелись сомнения на этот счет.

– Нет. Разумеется, нет. – На лице Андрея появилось что-то похожее на удовлетворенную улыбку.

И что этот лис себе удумал?

Глава 13

Одно старое дело

Инга проснулась поздно. Слишком много всего вчера случилось и слишком тяжело было заснуть. Казалось, она попала в какой-то совершенно иной мир. Тут офицер полиции покупает ей телефон и отказывается брать за него деньги, дочерей настолько раздражает забота отцов, что они готовы бежать на край света, а отцы контролируют каждый шаг дочерей так, словно у последних нет ничего своего. «Ничего своего» – нормально для приюта, там у всех все общее, и для приемной семьи – там все совершенно естественным образом принадлежит родителям и их наследникам. Но девушка в больнице… Инга узнала о ней больше, чем хотела бы. У Владлены Демидовой денег было столько, сколько эмпат за всю жизнь не заработает, но оказалось, у нее тоже нет ничего своего.

А еще вчера нашелся ее, Инги, кровный отец. Пока предполагаемый, но Павел почти не сомневался в том, что все верно, пусть ему и не было дела до объявившейся родственницы. Но он и так спас, по сути, жизнь, помог с документами, позволяющими ходить по городу, собирался добиться пересмотра режима содержания на постоянной основе. Маг дал вчера шанс себя показать и, кажется, действительно хотел взять к себе на работу.

Неплохой расклад, и теперь главное – ничего не испортить. Вчера вечером Павел вернулся из Особого с номером Толика и новостью о том, что приятель искал ее в хостеле. Инга позвонила, и они договорились встретиться сегодня в «Шоколаднице» где-то неподалеку от Большой Садовой. Толик хотел поговорить. Откуда только узнал адрес гостиницы? Подвозил ведь к магазину. Хотя там рядом всего один хостел, найти несложно.

Надежда Войцеховская обнаружилась в столовой за ноутбуком.

– Доброе утро, – поприветствовала она Ингу, не открываясь от работы, – еда в микроволновке. Павел обещал вернуться через пару часов и дать инструктаж насчет встречи с твоим товарищем.

– Доброго, хорошо. Чем я могу вам помочь?

– Что? – с явным удивлением спросила Надежда, подняв голову из-за компьютера.

– Я живу тут, – обозначила свою мысль Инга, – и я могу помогать по хозяйству. Я работала горничной в отелях и…

– Дожили, – хмыкнула десятница, – мало того что у Павла есть племянница, так она еще и намеревается стать служанкой.

Она знала. Впрочем, едва ли Павел стал бы утаивать правду от своей жены. Что именно вызвало недовольство, Инга понять не смогла, потому предпочла извиниться за все и сразу:

– Прошу прощения.

– За что? За кровь, что ли? Не думаю, что ты приснилась своему отцу и матери и просила себя родить, – не без странного веселья откликнулась Надежда. – За новую Печать Молчания? Так одной больше, одной меньше. Паша – тот еще перестраховщик, да и работа моя, знаешь ли, располагает к получению таких вот прекрасных ментальных блоков. Тут уж ничего не поделать: коль рождена женщиной и хочу служить закону не только перебирая бумаги, то приходится терпеть. Впрочем, мужчинам не легче. Объясни, почему ты считаешь, что мы с Павлом не зарабатываем на прислугу.

Инга растерялась, промолчав. Десятница продолжила:

– Может, и Соловьевы, и Тавровы – не самые богатые и не самые известные семьи, но мы не обнищали настолько, чтобы эксплуатировать гостей. Мы иногда готовим сами, когда есть желание. Постоянно никого не держим, с нашей работой от этого вреда больше, чем пользы, и, когда надо, через знакомых заказываем уборку и готовку. А превращать гостью в прислугу – это где видано?

Инга слышала, что в старых родах свои порядки, но сколько их в мире и сколько других, без красивых фамилий и древних поместий? Она не один год работала в недешевых отелях, и останавливались там разные люди. Чиновники, заводские рабочие, накопившие на отдых, инженеры, врачи, повара, домохозяйки, предприниматели, программисты… Кто-то к Инге относился свысока, кичась положением и деньгами, кто-то презирал, кто-то просто видел в ней средство очищения номера или такого же, как сам, работника… Но сложно представить, чтобы человек настолько не принимал помощь по дому.

– Кто тебя воспитывал? – с любопытством спросила Надежда. – Я так понимаю, ты о своих родственниках раньше не знала, но все же?

Инга повела плечом:

– Приемные семьи. Приют. С четырнадцати сама живу.

– И работала прислугой?

– Да. – Вышло чуть более жестко, чем эмпату хотелось бы.

Надежда некоторое время смотрела на нее странным взглядом, а потом подвела итог своим размышлениям:

– Теперь ты – одна из нас. Паша пока не готов представлять тебя свету, но рано или поздно он созреет, так что привыкай жить по-новому. Если хочешь убирать в своей комнате – пожалуйста, а остальное – не твоя забота. Если что-то понадобится в быту – спрашивай, но прислуживать не надо.

Надежда склонила голову, на мгновение задумавшись, и продолжила:

– Если прям ну очень хочешь принести пользу, то есть для тебя одно дело. Ты же умеешь пользоваться компьютером?

Инга кивнула. И во второй, и в третьей приемных семьях компьютеры имелись. В приюте у нее была почти именная машина – слишком старая, чтобы ставить на нее хоть какие-то игры, в которых вечно зависали парни, но достаточно хорошая, чтобы читать скачанные книги или очень медленно лазить по «Энциклопедии Кирилла и Мефодия».

– Хорошо. Мне выдали по вашему делу информацию к размышлению, но даром ничего не бывает. Взамен нужно транскрибировать допрос, потому что некоторые… Неважно. Есть записи: две аудио и одно видео. Твоя задача: послушать запись, посмотреть на то, что нагородит программа автоперевода звуков в текст, и поправить ее потуги. Я тебе покажу, как что оформлять. Справишься?

Инга кивнула. Она такого раньше не делала, но звучало вроде несложно.

– Думаю, да.

– Отлично. Тогда ешь и можешь приступать, если других планов нет.

Планов у Инги не имелось. Откуда? Да, у нее теперь есть и вещи, и документы… Но что делать? По району, что ли, бродить? Глупо. Едва ли за ней следят, но как-то не хотелось выяснять, попытается ли кто-то усыпить ее днем или нет.

– Да, чуть не забыла, – спохватилась Надежда, – там в холодильнике стоит банка с желтой мутью, и тебе, по Пашиным словам, положен стакан этой мути вместо утреннего кофе. А так подогрей себе что-нибудь.

В микроволновке обнаружились яичница и пара сосисок. Инга невольно вспомнила, как впервые воспользовалась возможностью подогреть еду в самом начале «карьеры» горничной и пообещала себе, что у нее в доме будет такой агрегат. Сейчас, разобравшись с настройками, она подумала о том же самом. Прислуга-то ей точно не светит, а вот микроволновка – это удобно. Интересно, у магов в хозяйстве роботы-пылесосы водятся? Инга видела по телевизору их рекламу, штука-то вроде дорогая… Надо будет потом спросить, любопытно же.

Не успела эмпат присесть за небольшой кухонный столик, где как раз имелось место для одного, как из столовой раздался недовольный возглас:

– Иди сюда.

Инга осторожно выглянула из-за перегородки.

– Да, я тебе. Есть на кухне – признак дурного воспитания. Я не требую соблюдать все правила этикета, но какое-то представление о хороших манерах должно же быть?

– Простите.

Надежда закатила глаза:

– Меньше извинений и больше дела. Садись, объясню, как положено есть в приличном обществе, коль мужчины до этого не снизошли. Впрочем, не удивлюсь, если они способны подать пример исключительно того, как это делать не стоит.

Инга села. Ее мало интересовала лекция о хороших манерах, но представлений об этикете хватало для понимания того, что отказ будет попросту невежливым. Да и Надежда была настроена решительно.

Оказалось, что помимо обычного минимума, вроде «не класть локти на стол», «не мусорить» и «не говорить во время еды», существовало еще с десяток правил о том, как надо ставить ноги, куда класть приборы, когда перехватывать нож, а когда оставлять его в левой руке, как складывать салфетки. Увлекшись, Надежда принялась рассказывать о десертах, рыбе, мясе, дополнительных приборах, розливе спиртного. Очень скоро Инга напрочь потерялась во всех этих правилах и предписаниях, но покорно кивала и старалась запоминать. Когда лекция закончилась, яичница уже остыла, и под бдительным оком хозяйки дома есть ее уже не хотелось.

Надежда смотрела немного лукаво. Смотрела, смотрела… А потом внезапно рассмеялась.