Светлана Воропаева – На грани (страница 17)

— Ты не права, милая. Нас нельзя сравнивать. Ты в начале пути, а я в середине. Что тебя сейчас беспокоит?

— Всё беспокоит, — усмехнулась Пятницкая, прикрывая глаза руками. — Каждый день думаю над процессами. Как оптимизировать. Как улучшить. Не хочу раздувать излишне штат, хотя регулярно получаем новые задачи. Я не всегда успеваю сама во всём быстро разобраться. Вчера анализировала собственную загрузку. Выписала текущие задачи. Мне не хватило двух листов в ежедневнике. Даже если разбить дела на срочные, не очень срочные и обычные, то всё равно мне физически не хватит времени, чтобы сделать всё срочное за один день. И это без учёта встреч и совещаний. Не понимаю, как корректно выстроить работу и не быть узким горлышком, из-за которого стопорятся дела. Завидую твоей многозадачности. И многозадачности Краснова. То есть вашим умениям делать много дел сразу и быстро переключаться с темы на тему.

— Мы не умеем. И это не нужно. Многозадачность — миф. Ты видишь верхушку айсберга: как я или Краснов разбираемся в уже проработанных вопросах на автомате. Если же вопрос новый, то его нужно отдельно изучать, уделяя время только ему. Иначе эффективность падает. Это даже подтверждено официально. Я читал у Мортена Хансена, одного американского профессора, исследования на эту тему, и он пишет, что переключение между задачами может снизить продуктивность на 40 %. Так что забудь про многозадачность. Сейчас ты учишься быть руководителем, а я и Краснов руководим подразделениями не один год. Не ругай себя за отсутствие опыта. Это неконструктивно и бессмысленно. Ставь перед собой пару задач и изучай их, работай над ними. Только после переходи к новым. Ты всё правильно делала изначально, разбиралась в функционале службы и выполняла срочные поручения, которые не могла передать кому-то ещё. Потом ты знакомилась со своими сотрудниками, с их непосредственным функционалом, характерами и предрасположенностями и перестроила работу службы. А теперь прекрасное время подумать не о собственной многозадачности, а о вопросах делегирования.

— Может, пару задач я и смогу передать, но в целом…

— Тебе кажется, что ты знаешь всё лучше других, что делаешь быстрее и всё такое прочее?

— Да, кажется.

— Есть несколько неоспоримых фактов, которые нужно принять безоговорочно. Принять — и всё. Первое: на всё тебя не хватит. Второе: ошибки у подчинённых будут, без них невозможно обучение чему-то новому.

— Я не могу себе позволить ошибки.

— В этом твоя проблема. Ты не можешь, но они будут. Представь, что Ваня умеет говорить и вдруг заявляет нам: я не могу есть сам, рука плохо держит ложку, всё вываливается, давайте вы всю жизнь будете меня кормить, у вас это прекрасно получается.

— Милый, ну что у тебя за сравнения?!

— Прекрасный простой и показательный пример. С сотрудниками так же. Неважно, чему ты обучаешься: самостоятельно есть, водить машину, писать письма, рисовать презентации или руководить людьми — ошибки будут. Это нормально. Ненормально не делать работу над ошибками или не делать чего-то нового вовсе, боясь этих ошибок. Даже Моцарт при всей своей гениальности обучался музыке. Достаточный аргумент?

— Весомый, — усмехнулась Вика, пока ещё не выйдя из задумчивого состояния.

— Посмотри, каких высот ты добилась за последний год. Это достойно, а ты всё ищешь в себе недостатки. Хотя это прекрасное качество. Только измени вектор. Не ищи недостатки. Ищи пути развития. Совсем иная история. Помнишь свои задачи? Можем разобрать, что лучше делегировать, а что продолжать делать самой.

— Не помню все, но они записаны в телефоне. И да, хочу, милый, посмотреть их с тобой.

— Давай бокал, под шампанское пойдёт быстрее, — улыбнулся Поспелов, откупоривая новую бутылку.

***

Пятницкая зашла в бутик, заинтересовавшись лиловым кошельком «Фурла» в витрине. Виктор остался на улице доедать мороженое в рожке.

Это был именно такой кошелёк, какой Вика давно хотела, и она уже собиралась сообщить продавцу, что готова купить его, но тут почувствовала взгляд в спину и обернулась.

Михайлов неспешно подошёл к ней, не отрывая взгляда.

— Устроили себе шопинг? — не здороваясь, спросил он с неким укором. — Тимофей позавчера умер.

Виктория натянулась как струна от напряжения, но после пары глубоких вздохов с видимым спокойствием сказала:

— Я знаю.

Вдруг она ощутила лёгкий порыв ветра — и кто-то взял её за руку. Она посмотрела в ту сторону. Это был Тимофей. Он сжал своей ладошкой её ладонь, словно говоря: я с тобой, не волнуйся.

— Как же так, Виктория? Тем более, если вы знаете. Странно встретить вас здесь.

— Вы тоже не на похоронах.

— Я не творю чудеса, как вы. Я уже помог той семье, как мог.

Тимофей снова сжал руку Вики, и та посмотрела на него.

— Скажи ему, пусть передаст папе, что я не обижаюсь на него за то, что было, и верю, что он сможет победить свою слабость.

Пятницкая молчала.

— Скажи, это важно.

Виктория на мгновение прикрыла глаза, выдохнула и передала слова мальчика слово в слово.

— Виктория, вы бредите, — лишь бросил в ответ Иван. — Не спасли ребёнка, так ещё несёте какую-то чушь. Я вам поверил!

— Не смейте так разговаривать с моей женой, — одёрнул Михайлова подошедший Виктор. — Вы не знаете ничего о её жизни.

— Отчего же?! — с пафосом выпалил Иван. — Уже навёл справки. Девочка, которой вдруг повезло попасть под ваше крылышко и перейти в крупный банк. А потом Краснов. Не ревнуете свою жену? Очень неоднозначная о ней информация в массах.

— Не вам судить, прощайте. Вика, пойдём.

Поспелов, как будто чувствуя присутствие мальчика, взял Пятницкую за свободную руку и потянул к выходу. Но Тимофей задержал её:

— Не бойся, всё образуется. Только передай Ивану ещё одну весть. Они говорят, что это важно.

И Вика снова повторила слова Тимофея:

— Кирюше нельзя садиться во вторник в белую машину. Будет авария. Если он попадёт в неё, то не выживет.

Михайлов ничего не ответил, но нахмурился ещё больше. Виктор же настойчиво потянул жену к выходу.

— Пойдём посидим где-нибудь, выпьем вина, — сказал он, когда они вышли из магазина.

— Угу, — отозвалась Виктория. — Только Тимофей здесь. Держит меня за другую руку.

— Ну, пусть идёт с нами, — как бы между делом предложил Поспелов и снова потянул жену за руку. — Или ты хочешь продолжить разговор с Михайловым?

Пятницкая помотала головой и последовала за мужем.

— Я ненадолго, — сказал Тимофей, присаживаясь вместе с Виктором и Викторией за небольшой столик в уличном кафе в тихом переулке.

— Может, сядешь рядом с Виктором? — предложила ему Вика. — Так людям будет казаться, что я разговариваю с мужем, а не с пустым стулом.

— Говори со мной мысленно. Я услышу тебя, а ты — меня. Только думай в этот момент, что ты говоришь именно для меня.

«Хорошо», — подумала Пятницкая, обращая мысль к мальчику. В её голове немного звенело.

«Видишь, это просто», — тоже подумал он.

— Я сейчас поговорю с Тимофеем и вернусь к тебе, милый, — пояснила Вика и словно ушла в свои мысли, уставившись на соседний стул.

— Ни в чём себе не отказывай, — запросто бросил Виктор, махнув на всё рукой.

И на этот жест тут же откликнулся официант.

— Два бокала вальполичеллы, — не растерялся Виктор. — Да, это вполне подойдёт, — сверился он с меню.

— Я приду сегодня ночью, — сообщил Пятницкой Тимофей. — Не пугайся.

— Сегодня? — смутилась Вика.

— Да, хочу показать тебе четвёртый план бытия. Не переживай. На земле пройдёт всего пара мгновений. Никто и не заметит твоего отсутствия.

— Я почти в отпуске. Может, дождёмся моего возвращения в Москву?

— Там у тебя и без того много дел, — улыбнулся Тимофей.

— Кажется, у меня нет выбора.

— Нет, — снова улыбнулся мальчик. — Они сказали, что пора.

— Они? — не поняла Виктория.

— Они, — повторил он. — Ты сама их увидишь, когда будешь готова. Пока рано, раз это недоступно тебе.

Вдруг Тимофей посерьёзнел и сказал:

— Я благодарен тебе за то, что ты приняла мой выбор уйти. Мне хорошо сейчас. Помни об этом, особенно если кто-то станет убеждать тебя в обратном.

— Ладно, — кивнула Вика, и мальчик исчез.